Горизонтальная Россия
Выбрать регион
Пензенская область
Собирается ежемесячно 19 959 из 50 000
Межрегиональный интернет-журнал «7x7» Новости, мнения, блоги
Екатерина Малышева
  1. article
  2. Пензенская область

«Иждивенческие установки сохранились со времен СССР». Что мешает россиянам защищать свои права

Пензенский благотворительный фонд «Гражданский Союз» выпустил ежегодный отчет о состоянии гражданского общества в регионе

Екатерина Малышева
Пикет в Костроме в марте 2020 года к 159-летию отмены в России крепостного права
Фото из архива «7х7»

Пензенский благотворительный фонд «Гражданский Союз» выпустил ежегодный отчет о состоянии гражданского общества в регионе. Отдельный раздел в нем посвящен правам человека в Пензенской области. «7х7» собрал мнения специалистов о том, что изменилось в этой сфере. Тенденции, которые они описали, в целом характерны для многих регионов России — это и подавление свободы слова, и нечестные выборы, и бюрократия. Однако главный вопрос — готовы ли россияне с этим бороться — остается дискуссионным: кто-то считает, что активных людей стало больше, а кто-то думает наоборот.

Обвинительный уклон судов

Максим Зотов, правозащитник из закрытого города атомщиков Заречного под Пензой:

— Я давно работаю в сфере права, давно хожу по судам, знаю многих судей, прокуроров, следователей. Вижу, что ситуация ухудшается: суды становятся сверхзакрытыми структурами, которые невозможно ничем пробить. Основная проблема: обвинительный уклон правосудия, где-то 99% по статистике. Если дело попало в суд, значит, будет обвинительный приговор.

Весь этот ничтожный процент оправдательного приговора, о котором заявляли [председатель СК России] Александр Бастрыкин и [генпрокурор РФ] Юрий Чайка, — это дела частного обвинения. Это то, что попадает в мировой суд и кончается примирением сторон. Тем временем «уголовка» — это основной показатель [состояния прав человека].

Можно взять любого человека с улицы и повесить на него все, что хочешь. Ты совершил кражу мешка муки, а его раздули и превратили в кражу поезда.

Сначала делается увеличенный сверхкриминализированный состав, а потом говорят: «Мы тебе уменьшим и срежем срок, если признаешь вину». Кто в выигрыше? Все, кроме обычных людей.

Барьеры для свободы слова и честных выборов

Председатель местной молодежной организации «Поколение нового времени» Иван Финогеев:

— Свобода слова и массовых мероприятий? Мы в Пензе такого не слышали. Чем дальше, тем сложнее становится получить согласование в том месте, где нам хотелось бы. За 2019 год сколько бы заявок мы ни подавали, кроме традиционных 1 мая и 7 ноября мероприятий в центре, нам ничего не согласовали.

Улица Московская [пешеходная улица в центре Пензы] для представителей молодежи и общественных организаций, не аффилированных с властью, закрыта. Вас пошлют куда угодно: на Шуист [спальный район], в сквер Дружбы [отдаленный спальный район], к Дизель-арене [спортивно-зрелищный комплекс на окраине Пензы] митинговать в лесу, придумают «Веселый паровозик» [аттракцион на улице Московской, на него чиновники обычно ссылаются, когда запрещают акции протеста] и ограничение конституционных прав жителей, которые гуляют по Московской.

Нам приходят отписки чиновников, хотя мы пишем подробные запросы. Отсюда полная безнадзорность и бесконтрольность органов власти обществу — чиновники перекидывают запросы активистов и СМИ туда-сюда.

Антон Струнин, координатор штаба Навального в Пензе:

— Я наблюдаю за ситуацией [с правами человека в регионе] с 2012 года и могу сказать, что чем дальше, тем хуже. Людям дают невероятные сроки на ужасающем процессе по делу «Сети»*: раньше я себе такое вряд ли мог бы представить. Да, что [судебный процесс] можно освещать, это безусловно хорошо, люди уже пытаются находить хоть что-то приятное. Да, пытки были и раньше. Но большая вседозволенность и развязность у ФСБ из года в год увеличивается. 

Законодательство ухудшается в стране, отсюда нарушения, в суде можно отстоять все меньше прав. Если раньше при проведении «кубов Навального» [акции сторонников Алексея Навального] мы что-то выигрывали в судах [полиция подавала в суд на организаторов акции], то в этом году при проведении «кубов Струнина» [кампания в поддержку Навального накануне президентских выборов в 2019 году] мы не выиграли ни один суд. Мне пришлось стоять на задворках с этим кубом, чтобы провести хоть какое-то мероприятие.

 

 

 

 

Нарушения прав мигрантов

Сергей Ворсин, правозащитник в сфере прав мигрантов:

— В прошлом году я начал заниматься защитой прав мигрантов. Ко мне обратились люди [столкнувшиеся с нарушениями], я начал искать и никого не нашел в Пензе, кто занимался бы этим. Пришлось самому им помогать. Дело касалось восьми узбеков, которые здесь были буквально в рабстве, и нам удалось их «выцарапать», забрать документы и отправить их домой на родину.

Ниша по защите прав мигрантов в Пензе пустует в принципе, некому и не на что этим заниматься. А мигрантов из Средней Азии все больше и больше становится: таджики, киргизы, узбеки.

Нет независимой адвокатуры

Максим Зотов, правозащитник из закрытого города атомщиков Заречного под Пензой:

— Адвокатское сообщество и само сгнило, и правоохранительные органы его разложили. Они дискредитируют звание адвоката и представляют повышенную социальную опасность. Они не будут «бодаться» со следствием и прокуратурой, потому что у них сразу отбирают адвокатские корочки. Таких адвокатов надо менять и убирать, для Пензы это сверхактуально.

Независимых адвокатов — единицы. Чаще всего это бывшие сотрудники правоохранительных органов, списанные в учет сотрудники прокуратуры, судьи брезгуют этим. Но если ты попал в адвокаты, то правоохранительные структуры уже относятся к тебе не как к человеку. Как на помойку истории, грубо говоря, отправляют.

Следователи делают все, чтобы не допустить независимого адвоката, а навязать своего [бесплатного государственного адвоката по назначению]. В уголовном процессе потом это выглядит так: такой адвокат сразу начинает склонять клиента к явке с повинной: «Друг, давай, пожалуйста, признавай [вину], мы сейчас все договоримся, все решим, ты получишь [наказание] по минимуму». А когда приходят на суды, им говорят: «Друг, если ты хочешь здесь работать, хочешь копейку заработать, чтоб с палаты перечисляли проценты, не чуди, не надо писать жалобы».

Бюрократия и халатность

Дмитрий Чудин, автоюрист:

— Я уже больше десяти лет занимаюсь необычным видом правозащиты — возвратом прав за «пьянку» [езду в нетрезвом виде] за рулем. Я не приемлю это как факт, но, знаете, почему удается обжаловать решения суда и выигрывать? Потому что гаишники не умеют правильно составлять материалы, а судьи косячат. Ничего за последние десять лет не поменялось. Судьи все чаще приходят из [среды бывших] следователей, им вообще пофиг на обвинительный уклон.

Максим Зотов, правозащитник из закрытого города атомщиков Заречного под Пензой:

— Раньше было проще подать жалобу, достаточно было одной жалобы, чтобы суд возбудил дело. Теперь обжаловать действия чиновника очень сложно: надо бегать вручать копии и миллиард ненужных бумаг. Почему я должен бегать и рассылать всем бумажки? Это обязанность суда. В суды часто физически не пускают судебные приставы.

Вся наша правоохранительная система понимает только грубую силу. Бумажки для них — птичий щебет. Даже постановление сами не вручают: пускай сам бегает и узнает, что можно обжаловать. Система просто сожрет, если у тебя нет зубов, ты меньше, чем ноль. Тебя затопчет даже вахтер, который сидит в дежурном пункте полиции.

Оперуполномоченные выносят постановления левой задней ногой, и приставы так же. Пока не напишешь жалобу, они не начнут нормально работать. Почему без давления не работают? Есть же основание закона, но нет: понимают только грубые методы.

Инфантилизм

Дмитрий Чудин, автоюрист:

— В случае с возвратом прав за «пьянку» [езду в нетрезвом виде] люди даже не пытаются отстоять свои права. Послушают знакомых адвокатов, прокуроров, судей, те им скажут: «Да расслабься, лучше по-тихому сдайся». Самое ужасное, что люди на этом фоне опускают руки. Таких все больше: если раньше из всех дел, за которые я брался, 90% людей боролись, то сейчас 90% опускают руки и ничего не делают. У нас довольно медленно закручиваются гайки, но люди привыкают ко всему. А когда государство нагибает граждан, появляется компенсаторный «синдром вахтера» [синдром маленького начальника], с чем мы сталкиваемся сейчас чуть ли не каждый день.

Максим Зотов, правозащитник из закрытого города атомщиков Заречного под Пензой:

— Социальные ожидания и патернализм не дают ему выйти из состояния «ждуна»: [люди ожидают помощи] от государства, от мэра, от Путина, от губернатора. Бесцельно и инфантильно проживают свою жизнь с сознанием ребенка.

Иждивенческие установки сохранились со времен СССР: ждем большого «дядю Степу», чтобы помог жить на пособия.

Люди, но если вы от государства что-то ждете, то что вы на него жалуетесь? Сделайте что-то самостоятельно. Хватит быть «ждунами». Задумайся, а какой полезный продукт лично ты производишь для общества? За ничегонеделание ты получаешь 15 тысяч рублей и чего-то ждешь от государства. Наивные лошары просто.

Политизация правозащиты и ее зависимость от грантов

Павел Арзамасцев, журналист газеты «Новая альтернатива», блогер «7х7»:

— Правозащитное движение в Пензе политизировано, и в будущем эта тенденция будет только усиливаться. Многие отрицают это, но я убежден, что все равно они [правозащитники] делятся на «правых» и «левых».

А бывают моменты, когда надо все это отбрасывать и по-любому вписываться [решать проблемы вместе]. Три года назад в Пензе была попытка заключить такое соглашение между правозащитниками, не удалось. У правозащитных организаций и правозащитников отсутствует цеховая профсолидарность.

Параллельно с этим идет покупка и разложение правозащитных организаций. Покупаются патриотические и правозащитные движения, экологические куплены с потрохами.

Эту опасность недооценивают, но в итоге мы видим неблагодарность и прямое предательство людей и целых групп, которые берутся под защиту. Так было и с дальнобойщиками, и с дольщиками, и медициной [«итальянская забастовка» работников скорой помощи].

С другой стороны, берешься им помогать, а они [дальнобойщики] «спрыгивают» на полпути: «Прогонять не будем, но мы вас не звали». Дольщики тоже «слились»: редкий случай, когда и коммунисты, и справедливороссы предложили им двигать своего депутата от дольщиков. Это помогло бы отстаивать свои права, но дольщики не стали [выдвигать своего депутата].

Сергей Ворсин, правозащитник в сфере прав мигрантов:

— Проблема правозащитных и некоммерческих организаций в Пензе и за ее пределами сейчас — «грантовая игла». Надо выходить из грантового состояния и искать другие источники финансирования. Невозможно получать гранты и брать деньги от государства и при этом защищать права человека. Пока этого не случится, ни о какой защите прав человека речи быть не может.

Павел Арзамасцев считает, что гранты, напротив, надо брать, когда дают: «У нас не такие плохие законы, надо уметь ими пользоваться».

Гражданское общество: нужно ли оно жителям регионов?

Олег Шарипков, директор благотворительного фонда «Гражданский Союз» в Пензе:

— Отчет о состоянии гражданского общества в Пензенской области не делался в вакууме. В нем сравниваются данные по области с данными по близлежащим регионам. Очень важно что Пенза — это такой типичный провинциальных регион, и то, как здесь развивается гражданское общество, можно с небольшой долей погрешности экстраполировать на множество провинциальных территорий.

Мы наблюдаем тенденцию к снижению активности НКО и городских сообществ и даже к снижению их числа. Мы наблюдаем, что НКО не хотят рассказывать о своих делах и размещать свои отчеты. Мы наблюдаем, что люди стали с пониманием относиться к работе НКО. Мы наблюдаем наибольший пессимизм среди предпринимателей и среди правозащитников. 

Антон Струнин, наоборот, уверен, что в целом активных людей, готовых защищать свои права, становится больше. Вопрос лишь в том, когда уважать себя начнет большинство жителей:

— Все ухудшается, но гражданское общество при этом, наверное, растет. Оно активизировалось: пришли новые люди, с новым опытом. Гражданское общество, мне кажется, научилось чуть-чуть чего-то добиваться, в этом отличие от предыдущих годов. Может, не в 2019 году научилось, а потихонечку-потихонечку, но это внушает оптимизм.

Раньше бы то же дело «Сети»* журналисты и не пришли бы вообще освещать: сейчас есть «7х7», есть кому прийти. Создаются структуры гражданского общества, но пока непонятно, кто победит. После распада СССР процесс продолжается: постепенно общество взрослеет.

Государство создано для защиты прав человека, но с каждым годом оно все больше отходит от этой функции, укрепляется как институт кормления отдельных лиц. В корне всего лежит достоинство человека и его самоуважение — убеждение, что со мной так нельзя поступать. Когда оно будет, все придет, поэтому главный вопрос сейчас: как воспитать самоуважение в людях?

 

Екатерина Малышева, «7х7»

Материалы по теме
Комментарии (0)
или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий, как зарегистрированный пользователь.
Стать блогером

Свежие материалы

Рубрики по теме

Гражданская инициатива

Пензенская область

Права человека

Правозащитники

Гражданское просвещение

Протест

Выборы

Миграция

Общество

Хватит читать Москву!

Подпишись на рассылку о настоящей жизни в российских регионах

Заполняя эту форму, вы соглашаетесь с Политикой в отношении обработки персональных данных
Нам нужна ваша поддержка
Мы хотим и дальше давать голос тем, кто прямо сейчас меняет свои города к лучшему: волонтерам, предпринимателям, активистам. Нас поддерживают благотворители и спонсоры, но гарантировать развитие и независимость могут только деньги читателей.
Ежемесячно
Разово
Сумма
100
200
500
1000
2000
Нажимая на кнопку «Поддержать» вы соглашаетесь с политикой конфиденциальности