Новости, мнения, блоги
Горизонтальная Россия
  1. article
  2. Горизонтальная Россия

«Нужно сначала договориться о том, что бить и убивать плохо, а потом уже о том, что плохо хватать за задницу». Итоги 2019 года по версии российских феминисток

Елена Жолобова
Фемфест в Сыктывкаре

За прошедший год феминистское движение в России превратилось в заметную общественную силу. 2019 год многим запомнится большой кампанией против домашнего насилия, уголовным преследованием за бодипозитив и снятием табу с ранее запрещенных для женщин профессий. Подробнее — в материале «7х7».

Побои в семье перестали быть нормой

Главным феминистским событием 2019 года опрошенные «7х7» активистки назвали борьбу за принятие закона о профилактике семейно-бытового насилия. Раньше похожие законопроекты неоднократно вносились в Государственную Думу, но ни разу не доходили до второго чтения. В последний раз инициатива рассматривалась в парламенте в 2016 году, но тогда депутаты отклонили документ в первом чтении и отправили на доработку. Вместо него приняли другой закон, который декриминализировал побои в семье.

В 2019 году после нескольких вопиющих случаев домашнего насилия (дела Маргариты Грачевой, Яны Савчук и сестер Хачатурян) подготовкой новой редакции законопроекта занялись сразу три рабочих группы — в Совете Федерации, Госдуме и Совете по правам человека при президенте России. В общих чертах концепция закона сводится к тому, что нынешнее законодательство не защищает граждан, главным образом женщин и детей, от домашнего насилия. Во-первых, нужна система охранных ордеров. В них указано, что агрессор не сможет приближаться к жертве насилия на определенное расстояние на период досудебного и судебного разбирательств. Во-вторых, необходимо защитить жертв, которые не состоят с насильником в официальном браке или родстве. В-третьих, пострадавшая от насилия сторона не должна сама собирать доказательства преступления: как и во всяком уголовном деле, это должны делать правоохранительные органы. 

Ангелина Хачатурян с адвокатом

Ангелина Хачатурян с адвокатом, фото Анастасии Ясеницкой, Медиазона

Кампанию за принятие закона поддержали многие федеральные и региональные СМИ, в десятках российских городов прошли уличные акции численностью от нескольких человек до полутора тысяч

Против принятия закона активно выступают консервативные и православные общественные движения, в том числе радикального толка, как, например, организация «Сорок сороков» (два года назад она активно требовала запретить к показу фильм «Матильда»). Они считают, что закон о профилактике домашнего насилия создаст для государства слишком большие возможности для вмешательства в семью и позволит выселять мужчин из дома «без суда и следствия». 

Сейчас на платформе Change.org созданы две петиции: за принятие закона подписались более 900 тыс. человек, против закона — почти 2 тыс. Также, согласно свежему опросу ВЦИОМа, 70% россиян считают, что в стране нужен закон о домашнем насилии, а 90% ответили, что насилие в семье недопустимо.

Кампания за принятие закона о домашнем насилии придала смелости пострадавшим женщинам, благодаря этому насилие в семье постепенно перестает считаться выдуманной страшной историей, говорит активистка мурманской фем-группы «Костер» Дарья Дробушевская:

— Женщины стали меньше бояться обращаться за помощью, но сейчас им просто некуда идти. Например, в Мурманске мало центров для женщин, пострадавших от домашнего насилия, где бы те чувствовали себя в безопасности. Есть государственный кризисный центр, но количество мест в нем очень ограничено из-за крошечного финансирования.

Дарья Дробушевская, фото Артема Морозова

В конце ноября текст законопроекта опубликовали на сайте Совета Федерации, но его соавторы из числа общественников заявили, что их предложения не учли. В такой редакции они посчитали закон бесполезным и назвали его «результатом заигрываний с радикальными консервативными группами».

Документ в Госдуму пока так и не внесли, хотя собирались сделать это до конца года. Как пояснила одна из инициаторов законопроекта, депутат Госдумы Оксана Пушкина, авторам не удалось договориться по некоторым положениям и теперь реальный срок внесения законопроекта — конец января или начало февраля.

19 декабря во время большой пресс-конференции Владимир Путин в ответ на предложение не допустить принятия этого закона призвал спокойно обсудить законопроект и разобраться, что написано в каждой его статье.

— Сейчас активистки требуют принять закон в том виде, в котором он был разработан изначально командой правозащитниц, — говорит фем-активистка из Санкт-Петербурга Лёля Нордик. — Это очень важно, так как оригинальный закон, если он будет принят, сможет спасти жизни тысяч женщин.

 

Леля Нордик, фото Кирилла Шейна

 

Директор центра по работе с проблемой насилия «Насилию.нет» Анна Ривина считает, что закон, скорее всего, будет принят, так как тема домашнего насилия уже вышла далеко за пределы узкого круга экспертов и теперь огромное количество людей требует принять этот закон. Главное теперь, чтобы он не получился «пустышкой», без реальных юридических механизмов.

— Ни Путин, ни те, кто его окружают, не хотят ассоциироваться с сектантами, которые стоят на принципах «бьет — значит любит» или «бей детей — спасай Россию!», — уверена Анна. — Они [окружение Путина] в принципе так не думают. Они вообще об этом не думают, потому что их не волнует эта проблема. Но мы как общество сейчас поставили власти в такое положение, что им проще дать, чем объяснить, почему нет.

Анна Ривина

Анна Ривина, фото Юрия Кабанцева

 

 

Запрещенных для женщин профессий стало меньше

Другим важным событием 2019 года опрошенные «7х7» фем-активистки назвали сокращение списка запрещенных для женщин профессий — с 456 до 100. Поводом снять запреты, по словам чиновников, стало улучшение условий труда. Теперь женщины смогут, например, управлять самолетами, поездами, морскими и речными судами, большегрузами и автобусами. Запрет на эти профессии снимут с 1 января 2021 года. При этом женщинам, как и раньше, не разрешат быть пожарными и водолазами, трудиться на подземных работах в горнодобывающей промышленности, на строительстве подземных сооружений и подземной добыче нефти, на производствах, где нужно вручную поднимать тяжести, превышающие предельно допустимые нагрузки для женщин.

Причем в самом Минтруде явно не ожидали поддержки своей инициативы в обществе и очень удивились, когда 99% отзывов на проект документа были о том, что «мужчины продолжают указывать женщинам, где им работать, дайте работать им там, где они хотят».

— В целом я вижу здесь повод для сдержанного оптимизма. Сдержанного, потому что новая версия списка полностью заработает только к 2021 году. Но в любом случае здорово, что этот стремный список сократят, — говорит администратор паблика «Женское дело I Смоленск» Татьяна Бородай. — Да, это не решит проблему дискриминации женщин на работе. Но есть разница между тем, что я застреваю в карьерном росте, и тем, что я по закону вообще не могу претендовать на какую-то профессию или должность.

По словам одного из организаторов фемфеста в Сыктывкаре Дарьи Ананьевой, в 2019 году вообще больше стали говорить о трудовых правах женщин, о харассменте на рабочем месте, стали популяризироваться исследования про разницу в мужских и женских зарплатах. Но это пока только начало долгого и сложного процесса, поскольку даже в Европе, замечает Дарья, несмотря на различные меры, закрепленные на законодательном уровне, женщин в структуре управления все еще мало.

Дарья Ананьева

Дарья Ананьева, фото Кирилла Шейна

 

За бодипозитив теперь преследуют

Тема бодипозитива в 2019 году тоже прочно закрепилась в фем-повестке, выйдя далеко за пределы тематических пабликов и Instagram-аккаунтов. Причем поводы говорить о ней появлялись в основном в регионах. 

Ярославскому фотографу Ксении Сульдиной пришлось закрыть свой проект Mytitsproject в Instagram, где она выкладывала фото моделей с оголенной женской грудью «без фотошопа, правильно подобранного белья и выгодного ракурса». По задумке Ксении, проект должен был помочь девушкам справиться с комплексами, но вместо этого подвергся шеймингу в комментариях и был заблокирован администрацией Instagram. 

— Хейт был классический: от «тупо база сисек» до «не нравится — идите в зал или к хирургу», — описывает ситуацию Ксения. — Я не стала выяснять, почему аккаунт заблокировали, не хотелось копаться в этом. По идее оснований не было, потому что соски были закрыты. В мыслях есть его возобновить, но пока до этого не дошло.

Куда драматичнее развивалась история феминистки и ЛГБТ-активистки из Комсомольска-на-Амуре Юлии Цветковой. Ее уже оштрафовали на 50 тыс. руб. за паблики в соцсети «ВКонтакте» о феминизме и ЛГБТ, в которых суд нашел «пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних». Кроме того, в отношении девушки завели уголовное дело о распространении порнографии (статья 242 УК РФ). В паблике «Монологи вагины», посвященном «снятию стигмы с вагины и женской физиологии в целом», она публиковала бодипозитивные постеры «Женщина не кукла», в которых убеждала, что у женщин могут быть волосы на теле, менструация, жир, морщины, седина и растяжки и это нормально. За эти рисунки Юлию отправили под домашний арест, ей грозит от двух до шести лет тюрьмы.

— Это вопрос не только о свободе слова или мнения, но и о том, какие именно взгляды на женскую идентичность или человеческие отношения государству кажутся враждебными, — говорит активистка мурманской фем-группы «Костер» Ирина Башмак. — Пока тысячи порнопабликов плодят нереалистичные представления о женской физиологии, арестована именно Юлия с ее группой «Монологи вагины», целью которой была помощь женщинам в принятии своего тела.

 

 

Феминизм пошел в регионы

2019 год отметился появлением активных фем-сообществ в разных регионах страны. Фем-повестка стала трендом, замечает Дарья Ананьева: многие стали понимать про феминизм и зачем он нужен, теряет актуальность стереотипный образ феминистки как волосатой девушки, которая «просто не встретила нормального мужчину». А еще такой бум фем-активизма показывает, как много тех, кого дискриминируют по гендерному признаку. 

Анна Ривина объясняет ситуацию «накопившимся эффектом». Год назад до России докатилось движение против домогательств #MeToo, одновременно с этим в стране проявились последствия декриминализации побоев и стало понятно, что шутки КВН про «спасибо Госдуме, теперь можно бить» превратились в действительность.

— Харассмент, на мой взгляд, это все-таки пока не наша тема, — считает Ривина. — Это была глобальная повестка, которую мы примеряли на себя. Потому что тот же кейс со Слуцким [депутатом, которого несколько журналисток обвинили в домогательствах] показал, что у нас пока нет института репутации. Это как пирамида Маслоу: нужно сначала договориться о том, что бить и убивать плохо, а потом уже о том, что хватать за задницу плохо. А пока у нас бить нормально, не все понимают, что плохого в том, чтобы за задницу хватать. Это просто вопрос эволюционный.

Анна замечает, что вклад региональных фем-сообществ в продвижение закона о домашнем насилии нельзя переоценить:

— Когда в разных городах выходят девушки с плакатами, заявляют о своей позиции, так или иначе больше информации об этом проникает в СМИ, люди потихоньку начинают образовываться. Активисткам просто честь и хвала!

Местные фем-сообщества в течение 2019 года не только активно включались в федеральную повестку, устраивая пикеты за принятие закона о домашнем насилии и распространяя информацию в соцсетях. Они проводили просветительские фемфесты и обменивались практиками.

— Регионы солидаризируются, и это положительная тенденция, которая дает активисткам ощущение единства, поддержки, уверенности в том, что в этом есть потребность и что они делают все эти вещи не зря. А еще это избавляет нас от централизации протеста в столицах, — констатирует Дарья Дробушевская.

В то же время благодаря выходу на общероссийский информационный уровень местные фем-сообщества повышают свой статус внутри регионов, считает мурманская активистка:

— Из-за того, что о нас пишут в общероссийских СМИ и с нами хотят сотрудничать инициативы из других регионов, мурманские активистские сообщества перестают смотреть на нас свысока. Мы перестаем быть «ну этими феминистками, которые чем-то там феминистским занимаются», а становимся важной частью регионального активизма, демаргинализуя феминисток в глазах жителей нашего города. А значит, в 2020 году нас ждет больше масштабных акций и проектов с представителями других инициатив.

А Ирина Башмак, напоминая про историю Юлии Цветковой, обращает внимание: в 2020 году фем-активисткам придется помнить, что они находятся в непосредственной опасности из-за любой своей деятельности и высказываний:

— Несмотря на эти неутешительные тенденции, это ставит феминисток в один ряд с другими оппозиционными активистами, признавая, что говорить о женских правах — это такое политическое высказывание, разрушающее статус-кво, а не локальные терки в тусовке «для своих».

 

Участницы сыктывкарского Фемфеста

Участницы сыктывкарского Фемфеста

 

Елена Жолобова, «7х7»

Комментарии (1)
или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий, как зарегистрированный пользователь.
Феминист
02 янв 15:50

В армию служить на срочную службу всех феминисток как в Израиле.

Хватит читать Москву!

Подпишись на рассылку о настоящей жизни в российских регионах

Заполняя эту форму, вы соглашаетесь с Политикой в отношении обработки персональных данных