Горизонтальная Россия
Собирается ежемесячно 17 309 из 50 000
  1. article
  2. Горизонтальная Россия

«Самопожирание системы». Онкобольной полковник ФСИН покончил с собой, услышав приговор суда

Реакции блогеров на самоубийство силовика

Даниил Кузнецов

В Чертановском суде Москвы 12 февраля покончил с собой экс-начальник автотранспортного управления Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН), которого судили за вымогательство у своего сослуживца. На этот поступок остро отреагировали блогеры в социальных сетях.

Что случилось

Полковника ФСИН Виктора Свиридова судили по статье за вымогательство, потерпевшим был его бывший коллега — замдиректора службы Александр Сапожников. У Свиридова диагностировали рак четвертой стадии, по прогнозам, ему оставалось жить около года, и бывший силовик надеялся на приговор, не связанный с лишением свободы. Свиридов покончил с жизнью прямо в зале суда, как только услышал, что ему дали три года колонии.

После случившегося выяснилось, что на входе в суд Свиридов обманул судебных приставов — пронес с собой оружие, положив в свою сумку флягу со спиртным. Ее-то и обнаружили у рамки металлоискателя, а дальше обыскивать полковника не стали.

«Кому, как не ему, лучше знать...»

На суицид полковника Свиридова одной из первых отреагировала главред RT Маргарита Симоньян:

«Кому, как не начальнику управления ФСИН, знать, что лучше <...>, чем больному раком провести три года в системе отечественной ФСИН».

Симоньян напомнила, что погибший был ликвидатором-чернобыльцем.

«Хотели помучить перед смертью?»

Блогер Даниил Константинов написал, что его самого судили в Чертановском суде и его там встречали строго:

«Близкое знакомство с российской судебной системой часто вызывает острое желание самоубиться. У всего есть предел, и порой смертельно надоедает биться головой о стену судейского равнодушия к жизням людей, законности и элементарной справедливости. И многие так и делают, только не громко и скандально <...>, а тихонько - в камере или на сборке <...>. Удивительно то, что подсудимый смог пронести в суд [оружие], пройдя через осмотр и металлоискатели. Причем произошло это не в каком-нибудь задрипанном провинциальном суде, а в московском районном. Я хорошо помню, что пронести туда что-то крайне затруднительно. Хотя возможно, что для социально близких там действуют другие правила.

Еще больше удивляет сам приговор суда, послуживший поводом для самоубийства. Тяжелобольному человеку, имеющему рак в четвертой стадии (!!!), зачем-то назначили наказание в виде реального лишения свободы сроком на три года. Спрашивается, зачем?! Может, для того, чтобы лечить его в тюрьме за государственный счет, пытаясь поддерживать его жизнедеятельность за решеткой? Или для того, чтобы он умер в неволе?! Странное решение, ей-богу.

Такие дикие, не имеющие ничего общего с принципами гуманизма решения — не редкость для нашей судебной системы. Тяжелобольных, часто в буквальном смысле умирающих людей зачем-то осуждают на реальные сроки лишения свободы, чтобы как следует помучить их перед смертью».

«Хочу, чтобы историю Свиридова экранизировали»

Журналист Андрей Ковалёв написал, что в истории погибшего полковника сгустилось сразу несколько тематик, волнующих общество:

«Тут тебе и коррупция, и, очевидно, внутриведомственная борьба, и проблемы онкобольных — как его лечили? Был ли у него доступ к обезболивающим? И проблемы безопасности — у нас рамки металлоискателей уже скоро друг на друге будут стоять, а пронести оружие в зал суда можно без труда. Это проблема рамок или тех, кто их устанавливает и за ними следит?

Еще это история про жестокость судебной системы — хоть ему и назначили наказание „ниже низшего“, на строгач его отправили умирать. Это также история про жестокость системы ФСИН, где нет никаких условий для больных людей. Да и для здоровых тоже. И, конечно, это история про возмездие и про то, как работавший в бесчеловечной системе сам стал жертвой этой системы. Я хочу, чтобы историю Виктора Свиридова когда-нибудь экранизировали».

Священник Апостольской церкви из Санкт-Петербурга Григорий Михнов-Вайтенко назвал случившееся «самопожиранием системы»:

«Не надо думать, что к „своим“ будет проявлено милосердие. Не будет!»

«Истории из сталинских лагерей мало кого учат»

Журналист Елена Кривень назвала историю погибшего «очень русской»:

«Это какая-то дичайшая и при этом очень русская история, каких, судя по литературным свидетельствам, было немало еще в сталинских лагерях. Но литература, видимо, мало кого учит. Может быть, этот <...> все-таки услышит больше людей, тех, кому еще непонятно, как легко в миг оказаться по ту сторону решетки в зале суда (да, там до сих пор решетки). И уже не так уютно будет рассказывать, что дыма без огня не бывает, раз поймали — то есть за что и прочие наши интеллигентные попытки отгородить себя от происходящего».

«В его деле не было даже оснований для проверки»

Правозащитник из «Руси Сидящей» Алексей Федяров рассказал, что погибший приходил к нему в фонд за помощью:

«Он очень переживал и был очень болен. Недолго ему оставалось. Странная история, но и не такие приходят за советом. Посмотрел материалы. Там не то что состава преступления — там даже оснований для проверки нет. Нет вымогательства. Нет угроз. Нет ничего вообще. И человека нет.
Не могу, к сожалению, привести детали дела, но это обычная ссора старых знакомых, которая окончилась тем, что один решил посадить другого. Ресурсы имелись. Я Виктору объяснил все, что смог, сказал прямо: будет приговор, не для того такую чушь возбуждали и до суда довели, чтобы тебя оправдывать. Объяснил, какие документы загодя собрать для того, чтобы максимально быстро „заактироваться" по болезни. Он вполуха слушал. Я ему был неприятен жесткостью оценок и прогнозов, тем, что я - другой, с дикими для него картинами на стенах кабинета.
Да и он совершенно чужой для меня, не тот человек, с кем я хотел бы общаться. Но подлости в нем я не увидел совершенно. И мне жаль, жаль, что уголовное дело может быть возбуждено и расследовано вот так - без оснований и доказательств. Что суд не может не осудить лишению свободы смертельно больного человека, обвиняемого в ненасильственном преступлении, только по той причине, что он не признает вину. Да, именно непризнание вины привело его к сроку. И к такой смерти».

Личное кладбище судебного журналиста

Журналист РБК Маргарита Алёхина, которая первой узнала о суициде Свиридова, написала, что не ожидала от него такого:

«Виктор Семёнович связался со мной в ноябре прошлого года, при встрече сходу спросил: „И что, это вы про криминал пишете? Не страшновато?“ Бешено тараторил, подавлял темпераментом, брал на слабо, рассказал абсолютно все подробности про свой диагноз, к концу встречи я почти начала орать и честно призналась, что ничего не понимаю. Виктор Семёнович все время звал меня прийти в суд, я все время технично сливалась. Вспомнила про него ближе к прениям. На прения мы послали стажера. Приговор назначили на следующий день. Я опоздала, аккуратно заглянула в зал, чтобы понять, началось ли заседание, Виктор Семёнович хмуро посмотрел мне в глаза. Пристав хлопнул передо мной дверью, через 15 минут Виктор Семёнович <…>. Говорят, у каждого врача есть свое кладбище, вот у меня теперь тоже свое небольшое есть».

«До самоубийства вы наверняка о его деле не читали ничего»

Журналист Максим Солопов написал, что полковника «довели» до такого шага:

«Свиридов очень просил, чтоб хоть кто-то из журналистов пришел к нему на суд. Но как же тут ко всем успеть. VIPов и просто заметных людей сажают много сейчас. О деле Свиридова вы наверняка до этого ни разу и не читали ничего. А для него это было важно. <…> Жалко мужика. Довели. Как еще это назвать? Не знаю, был он виноват или нет. У него рак был. И не надо тут только на судью все валить. Чем она хуже других? И прокурор имел инструменты не добивать его реальным сроком, и даже следователь в какой-то мере, да и опера, если бы всех попросили... Остановитесь там уже. Сделайте всем скачуху какую-нибудь. Дрыманову хотя бы! Дайте ему срок недвузначный. Начните с малого».

«Как же они боятся испытать это на себе»

Автор блога «Сталингулаг» Александр Горбунов прокомментировал случай в своем Telegram-канале:

«Как же они боятся испытать на себе все те страдания, на которые обрекают простых людей. Ну а как он оружие пронес — даже интересоваться не стоит, это же не плакат на одиночном пикете, почему должны быть проблемы».


За последние годы самоубийства онкобольных перестали быть редкостью: в 2015 году покончил с собой генерал ВВС Анатолий Кудрявцев, в 2014 году - адмирал Вячеслав Апанасенко и генерал-майор Борис Саплин. Их родственники рассказывали, что офицеры долго не могли получить обезболивание. 

Даниил Кузнецов, «7х7»

Материалы по теме
Комментарии (0)
или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий, как зарегистрированный пользователь.
Стать блогером

Свежие материалы

Рубрики по теме

Обзор блогов

Здравоохранение

Коррупция

Тюрьмы

УФСИН

Хватит читать Москву!

Подпишись на рассылку о настоящей жизни в российских регионах

Заполняя эту форму, вы соглашаетесь с Политикой в отношении обработки персональных данных
Нам нужна ваша поддержка
Мы хотим и дальше давать голос тем, кто прямо сейчас меняет свои города к лучшему: волонтерам, предпринимателям, активистам. Нас поддерживают благотворители и спонсоры, но гарантировать развитие и независимость могут только деньги читателей.
Ежемесячно
Разово
Сумма
100
200
500
1000
2000
Нажимая на кнопку «Поддержать» вы соглашаетесь с политикой конфиденциальности