Новости, мнения, блоги
Горизонтальная Россия

«Переиграть судьбу». Как мастерская творческого письма помогает людям с тюремным опытом

Участники и создатели проекта «Слова свободы» — об искусстве и заключенных

«Греческая трагедия наших дней» — так называлась документальная трагикомедия, показ которой прошел 23 ноября в Сахаровском центре. В ее основу легли письма людей из оренбургской колонии для пожизненно осужденных «Черный дельфин» и рассказы бывших заключенных. Их собрали и поставили на сцене участники творческой мастерской «Слова свободы». Она работает в Москве с лета 2017 года. Сюда приходят бывшие заключенные и те, у кого близкие оказались в тюрьме. Как право на искусство помогает заключенным вернуться к жизни и почему оно должно быть даже у тех, кто никогда не выйдет из заключения, узнала у участников и создателей «Слов свободы» корреспондент «7x7».

 

«Мы все играем других людей»

— Любое искусство, если это делается не только для денег, само по себе терапевтично, — уверена студентка РГГУ Яна Окландер, которая готовила участников спектакля к работе на сцене.

Постановка в Сахаровском центре — уже вторая большая творческая работа «Слов свободы». Год назад участники мастерской опубликовали альманах своих текстов. С их помощью они учились переносить свой опыт и переживания на бумагу. В 2018 году решили играть спектакль. Кроме писем заключенных, в текст пьесы вошли диалоги участников «Слов свободы», их наблюдения за окружающими людьми, кусочки упражнений, которые они делали во время занятий. «Греческая трагедия наших дней» — это серия монологов и диалогов, которые рассказывают истории о заключении, несвободе и свободе, знакомые непрофессиональным актерам по их тюремному опыту.

На сцену через написанные из неволи монологи вышли и те, кто находятся в местах лишения свободы, уверена одна из создательниц «Слов свободы» студентка филологического факультета РГГУ Анна Боклер. По ее словам, театр — это возможность «переиграть судьбу», оказаться другим человеком. В текстах, которые участники мастерской писали на занятиях, они перерабатывали свой опыт и спрашивали себя, как и в какой момент можно было что-то повернуть в своей жизни. На сцене они получили возможность примерить опыт других людей.

— Мы все играем других людей, — объяснила Анна Боклер. — Люди могут прийти сюда, рассказать, например, про свою голодовку в тюрьме. Почти каждый нашел личный или опыт близкого человека, чтобы сказать что-то об этом. На следующее занятие мастерской каждый принес свои тексты на эту тему. Были задания, например, послушать что-то на улице. Кирилл Гиляров [один из участников спектакля] описал свой опыт работы промоутером, и услышанные им диалоги прохожих вошли в пьесу.

Перевоплощение помогало участникам «Слов свободы» лучше разобраться в собственных переживаниях.

 

«Реабилитация — это таблетка, которую нужно принять»

Насколько важно понять и принять свой опыт несвободы, участница проекта Оксана Крутицкая, дважды побывавшая за решеткой, знает на собственном опыте.

— После освобождения очень тяжело, дичаешь жутко. Когда я освобождалась второй раз, я сказала тем, кто там оставался: спасибо, что не дали мне стать здесь своей. Нужно оставаться человеком, не озлобиться, не оскотиниться. Как объяснить людям, насколько все это важно? Они таблетки от головной боли не пьют, думают, что перетерпят, а эта реабилитация — таблетка, которую надо принять, когда выходишь на свободу. Если бы после первого срока я такое нашла, может быть, не было бы второго, — призналась она корреспонденту «7x7».

Оксана получила условно-досрочное освобождение в мае 2017 года. Теперь она проходит исправительные работы в больнице в подмосковном городе Видное. У Оксаны два тюремных срока: в первый раз ее осудили за покупку препаратов заместительной терапии по «липовому» рецепту, второй раз за хранение наркотиков. Она уверена, что героин ей подбросили из-за того, что у нее уже был один срок.

— Я даже не знаю, как так получилось. Я работала пять лет в суде, вышла замуж, родила ребенка. У меня было три работы... и что-то случилось. Что-то дома не так, с мужем не так, сестра у меня начала колоться. Работать надо, нагрузка большая, и все это началось, — вспоминает она.

 

Оксана Крутицкая

 

От поглощения тюремным бытом Оксану спасло стремление к творчеству. Она пишет с семи лет. В колонии она сочиняла по восемь стихотворений в день и после работы читала сокамерницам. Но так умеют не все, а учить людей освобождаться от внутренних переживаний через творчество некому. По словам Оксаны Крутицкой, тем, кто хочет помочь заключенным, как и любому человеку из внешнего мира, попасть в колонию трудно. А те, кто прорвались через кордон из проверок и согласований, очень ограничены в действиях. Если ФСИН что-то не понравится, в следующий раз не удастся передать женщинам даже самое необходимое.

— То, что делают «Слова свободы», — совершенно новое явление для России. Но правильнее было бы начинать такие занятия с людьми, пока они еще в колонии. Чтобы, когда люди вышли на свободу, у них уже были эти связи, они могли помогать друг другу. Со мной освобождались три девочки. Одна не выдержала исправительных работ, тут же попросилась обратно, другая уже четыре раза в реабилитационном центре лежала, третья сорвалась в первый же день, и мы не можем найти ее концов. Когда я в первый раз освободилась, три месяца не выходила из дома. Сама разрабатывала себе программу реабилитации, — пояснила она.

 

Анатолий и Анна Боклер

 

Оксана рассказала о другом участнике мастерской, Анатолии. Он очень закрытый человек, с тяжелым опытом пережитого в заключении. Лишь в ходе занятий «Слов свободы» он стал потихоньку раскрываться. И вышел на сцену. Его роль — человека, безостановочно печатающего на машинке, — стала перфомансом, он как бы документировал все, что происходит. Это был важный элемент «Греческой трагедии наших дней» — символ полной осведомленности государства обо всех сторонах жизни людей, которую нельзя не заметить за решеткой.

 

«Я видел людей, которые боятся освобождения»

Принять свободу, которая открывается после выхода из заключения, бывает так же трудно, как и сохранить себя за решеткой. Еще один участник творческой мастерской Андрей Курьянов так описал свое состояние после выхода из заключения.

— Первые полгода после освобождения я не понимал людей. Есть такое выражение: как с луны свалился. Люди говорят со мной на русском языке, а я их не понимаю, я не знал этих слов. Вакуум… Общество? Это никому не нужно: старых связей нет, новые не приобретены, даже пообщаться по душам не с кем. Поначалу все время тянет назад, особенно людей, которые провели там годы: привычный уклад, простота общения, да, все это очень примитивно, но привычно. Я видел людей, которые боятся освобождения: стоят со своим кулечком, как будто сейчас будут прыгать с парашюта в пропасть.

Встречу с корреспондентом «7x7» Андрей Курьянов назначил в кофейне между деловыми переговорами. Он занимается созданием интеллектуальных кластеров и попросил не расспрашивать его о причинах, по которым он оказался за решеткой. Типичный предприниматель, он совсем не похож на человека, за плечами которого три тюремных срока общей продолжительностью в 14,5 лет и трудный период адаптации к свободе.

Андрей преодолевал страх перед ней несколько лет. За годы заключения он привык скрывать свои интересы и стремления, то, что происходит внутри человека. Разбить эту скорлупу и пробраться к себе ему помогли занятия в мастерской. О ней он узнал через фонд «Русь сидящая»:

— Вроде бы уже зацепился в жизни, что-то начало получаться, а я себя не вижу. И вдруг в этой студии я обнаружил то, что мне просто интересно. Обнаружил то, что сидело глубоко внутри меня, и неожиданно открылся, задышал, по-другому увидел пространство вокруг себя и, наконец, стал ощущать себя счастливым человеком.

 

Андрей Курьянов

 

В рамках занятий мастерской он впервые за долгое время посетил театр. Участники разбирали «Медею», затем смотрели ее в постановке театра Вахтангова и в постановке Ксении Зориной в «Историях Европы».

— Этот взгляд на одну историю с разных сторон помогал менять свое восприятие действительности, видеть мир многогранным. В мастерской люди находили необычные, не вписывающиеся в традиционные рамки опыт и общение. Ведь никогда не знаешь, откуда прилетит искра. Важно не закрываться, — объяснил он.

 

«Опыт нахождения на грани»

Такой опыт в «Словах свободы» получил и курьер книжного магазина Кирилл Гиляров. В отличие от других участников мастерской, он не сидел в тюрьме. Кирилл — участник протестного движения, охраняет мемориал Бориса Немцова на Большом Москворецком мосту, где был убит политик. Несколько раз после массовых публичных акций Гилярова задерживали в административном порядке. Это произвело на него глубокое впечатление.

— Мой опыт — это опыт нахождения на грани. Это не тюрьма, но отделяет от попадания туда не так много. Я много общаюсь с правозащитниками из «Мемориала», движения «За права человека» и хорошо знаю, какой беспредел происходит в правоохранительных органах.

 

Кирилл Гиляров

 

Кирилл вспоминает, как однажды после одного из митингов полицейские отпустили всех участников, кроме него и еще одного человека. Их без всяких объяснений повезли в неизвестном направлении. В мастерской «Слова свободы» Кирилл попытался проиграть свой опыт, пережитый в эти минуты, и написанный им монолог о страхе вошел в пьесу.

 

«Пока человек жив, у него должно быть право на искусство»

Мастерскую «Слова свободы» создали при поддержке гранта «Фулбрайт» [международная программа образовательных грантов США] четыре активиста: американская исследовательница из университета Чикаго Ариэлла Катц, студентка филологического факультета РГГУ Анна Боклер, акционистка Катрин Ненашева и журналист Михаил Левин.

Ариэлла Катц приехала в Москву, чтобы взять интервью у политзаключенных. Изучая «Пир» Платона [диалог древнегреческого философа о природе и свойствах любви], она заинтересовалась взаимодействием любви с политикой и решила спросить об этом людей, для которых политика имела серьезные последствия. На основе этих интервью она написала поэму.

 

Ариэлла Катц

 

— Для меня этот процесс стал огромным катарсисом, и я подумала, что нужно дать людям возможность писать самим. В Америке много программ творческого письма для людей в тюрьме, и это обычная вещь. Студентам и художникам разрешают приходить и заниматься с заключенными. А когда я говорю об этом в России, на меня таращат глаза. Хотя именно здесь система особенно жесткая и средства реабилитации практически отсутствуют, — объяснила Ариэлла Катц.

Художница Катрин Ненашева пытается с помощью искусства дать людям возможность взаимодействовать с травмирующим опытом. Например, осенью 2018 года она провела серию акций «Груз 300», посвященных пыткам в российских тюрьмах. Эти инсталляции проходили на центральных улицах нескольких городов: девушка запирала себя в клетке с надписью «В этой клетке тело. Тело, которое пытали. Пытки в России, происходящие ежедневно, за закрытыми дверями тюрем, полицейских участков, психоневрологических интернатов, психиатрических больниц. Когда меня пытали, я ощущала себя словно в клетке, одинокой, бессильной, потерянной, сжавшейся. Я была абсолютно беспомощной, а самое главное — невидимой. Таких „невидимых“ в России сотни. После травмы пыток очень сложно встраиваться в реальность, пытки становятся грузом, который ты носишь в себе, на себе, с собой. Прямо сейчас, в эту минуту и секунду в России кого-то пытают».

Анна Боклер занималась дискуссиями на английском языке для заключенных при Еврейском благотворительном комитете. Кроме того, она давно переписывается с заключенными из «Черного дельфина». Так неофициально называется крупнейшая в России исправительная колония для пожизненно осужденных в Оренбургской области.

— Однажды я наткнулась на запись начала нулевых. Начальник колонии, обращаясь к родственникам и друзьям осужденных, сказал: нужно забыть об этих людях, потому что они уже умерли, они будут похоронены здесь, у них не будет имен на плитах, только номера. Для меня это было очень странно и страшно, потому что нельзя назвать человека мертвым, если у него есть пульс, — рассказала Анна Боклер.

С тех пор ей очень хотелось опровергнуть слова начальника колонии.

— Слом имевшейся системы — это прийти в магазин и купить книгу человека, который сидит на пожизненном режиме. Может, нет большего доказательства, что он не мертвый, — рассказала Анна Боклер.

Говорить о «Черном дельфине» трудно, ведь речь идет об очень тяжелых преступлениях, но Анна настаивает: право на искусство должно быть у каждого человека. «Слова свободы» помогает реализовать это право. Анна Боклер планирует не оставлять работу с театром и в 2019 году вывести на сцену пожизненно осужденных.

Елена Кривень, фото Кирилла Затрунина, «7х7»

Комментарии (0)
или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий, как зарегистрированный пользователь.

Последние новости