Собирается ежемесячно 62 051 из 250 000
Межрегиональный интернет-журнал «7x7» Новости, мнения, блоги
  1. Горизонтальная Россия
  2. Виктория Ивлева: «Российское долготерпение закончится не скоро»

Виктория Ивлева: «Российское долготерпение закончится не скоро»

Андрей Новашов
Андрей Новашов
Добавить блогера в избранное
Это личный блог. Текст мог быть написан в интересах автора или сторонних лиц. Редакция 7x7 не причастна к его созданию и может не разделять мнение автора. Регистрация блогов на 7x7 открыта для авторов различных взглядов.

Виктория Ивлева — фотограф, журналист, блогер, гражданский активист — сегодня отмечает день рождения. В мае прошлого года она приезжала в город Прокопьевск Кемеровской области. Состоялось интервью. С тех пор многое изменилось, но, думаю, прочитать его интересно и сегодня. Что и предлагаю сделать читателям «7х7».

Коротко о ней для тех, кто не в курсе. Виктория рассказывает о мире с помощью пера и фотоаппарата. И нельзя сказать, что ее снимки — иллюстрации к тексам, или тексты вторичны по отношению к фотографиям. Обоими инструментами владеет безукоризненно. Ее стиль всегда узнаваем.

Широкую известность получила, благодаря публикациям в «Новой газете», с которой продолжает сотрудничать. Публикуется на сайтах «Такие дела» и «Сноб».

Беженцы из Сирии на сербско-венгерской границе. 2015 год. Фото Виктории Ивлевой

Не боится ехать туда, где страшно и больно. И не только рассказывает об этом, но и спасает. Возила таджикские письма из лагеря беженцев в Афганистане. Путешествовала с конвоем Красного Креста в Судан. Пообещала мальчику из Уганды — маленькому солдату, которого против его воли поставили под ружье, и который сумел сбежать с позиций — помочь выучиться на врача в России. И сдержала слово.

Тот самый мальчик из Уганды. Фото Виктории Ивлевой

Фотографии Виктории публиковались в New York Times Magazine, Stern, Spiegel, Express, Sunday Times, Independent, Die Zeit, Focus, Marie-Claire. Она получила приз Golden Eye конкурса фотожурналистики World Press Photo за серию снимков, сделанных в 1990-м в четвертом реакторе Чернобыльской АЭС (именно здесь четырьмя годами ранее произошел взрыв).

Из той чернобыльской серии снимков меня больше всего поразили даже не уникальные фотографии, сделанные внутри реактора, а запечатлённые Викторией пейзажи и интерьеры, ставшие безлюдными. Например, эта «Спальня в детском саду Припяти».

Сегодня Ивлева, по ее собственному определению, в первую очередь «фрилансер на фейсбучной основе». После аннексии Крыма отправилась в большое путешествие по Украине. Когда начались боевые действия, стала волонтёром: помогала вывозить людей с территорий, контролируемых сепаратистами; привозила гуманитарную помощь. По материалам своих фб-постов подготовила книгу «Мандрiвка, или Путешествие фейсбучного червя по Украине». В 2016 году сделала фотопроект «Рождение Украины», демонстрировавшийся в Киеве и Северодонецке.

В Прокопьевск Виктория Ивлева приезжает не в первый раз. Здесь живёт ее друг — детдомовец Витя. Виктория забирает его в Москву на каникулы.

- Виктория, вы достаточно подробно рассказывали — в публикациях, интервью и ФБ-постах - историю прокопьевского детдомовца Вити, к которому в последний раз приезжали в мае. Всё-таки: почему вы говорите, что «прямее жертвы закона Димы Яковлева, чем Витя, нет»?

- Ну а как же иначе? Если бы не Закон Димы Яковлева, то американцы, ставшие родителями Витиной родной сестре Жене, забрали бы и его. О существовании Вити американцы узнали на суде по Жене — в России решение об усыновлении принимает только суд - и, честно говоря, обалдели. Почему им не сказали, что у Жени есть брат, непонятно. Правды ради скажу, что Женя Витю никогда в жизни не видела, мама от Вити освободилась в его раннем детстве, вернее, маму освободила прокопьевская опека, потому что Витина жизнь была в опасности, потом веселая мама погуляла немного, попила — и Женя получилась. А всего у Витиной мамы пятеро детей было — и все от разных отцов.

Американцы решили и Витю забрать, нашли для этого дела в Америке русского адвоката, который почему-то затеял долгую и не очень разумную переписку с прокуратурой, потом начался сбор документов, потом родителей полулениво водило за нос агентство по усыновлению, потом, поскольку они давно хотели взять ребенка-инвалида, другое агентство предложило ВИЧ-инфицированную девочку в Твери, а первое сказало, что двоих сразу в разных местах страны усыновлять нельзя. И они стали думать — брать Витю или маленькую больную девочку, которую до них предлагали российским усыновителям семьдесят четыре раза; решили чуть-чуть сдвинуть поездку к Вите и взять девочку, тем более что в Твери все шло, в отличие от Кемерово, очень быстро.

И вот — об этом мало кто знает и помнит теперь — ваши депутаты в Кемеровском совете народных депутатов в июне 2012 года приняли закон Кемеровской области о том, чтобы не отдавать кузбасских сирот американцам, потому что с 1990 года, то есть больше чем за двадцать лет, в Америке погибло двое деток из региона. Никто из депутатов, конечно, в этот момент не вспомнил детский дом городка Мыски Кемеровской области, где УМЕРЛИ двадцать семь сирот в течение двух с половиной лет (следствие установило, что умерли сами, от неизлечимых болезней, и худые были, как в Освенциме, тоже от неизлечимых болезней)…

Кемеровская прокуратура обжаловала этот закон — и выиграла. Закон отменили. Это было 12 декабря 2012 года. На усыновление Вити оставалось восемнадцать дней [Закон Димы Яковлева вступил в силу с 1 января 2013 года]. Вот так Витя остался в распоряжении государства.

И знаете, что еще интересно? В тот момент, когда Кемеровский совет народных депутатов принимал закон под названием «О защите прав и интересов детей-сирот», единственным ребенком, у которого в Америке была родная сестра и которого хотели к ней забрать, был Витя.

Вот и получается, что Закон был принят конкретно против Вити, хотя принимавшие его господа о существовании мальчика даже и не догадывались.

Мне бы очень хотелось, чтобы хоть кто-то из принявших этот Закон — что в Кемерово, что на федеральном уровне, - приехал бы к Вите в детский дом, Витя бы им рассказал, как он счастлив жить в учреждении для сирот. Но пока вот что-то не едут.

- Несколько лет назад вы приехали в Прокопьевск, чтобы помочь американской приёмной семье разыскать Витю. Когда и почему вы решили оформить над ним гостевую опеку?

- Ну отвечу так, по-честному: я думаю, каждый бы так сделал. Ну а как иначе? Мы же с ним подружились, сначала я приехала в Прокопьевск его искать, потому что за то время, пока длились все эти переписки родителей с Прокуратурой, Витю перевели в другой детский дом, связи с ним устойчивой не было, а узнавать что-то в органах опеки американцы не имели права по нашему устаревшему, с моей точки зрения, закону об усыновлении, главное содержание которого сводится к тому, что усыновление — это тайна и все, связанное с ним — это тоже тайна почище государственной. Вот Женя стала их родной дочкой, а Витя получился для них вроде никем, и никто о нем никаких сведений им сообщать был не обязан.

Так вот, я его нашла с большим трудом в детском доме на Буфере [неофициальное название одного из районов в Прокопьевске], там детский дом находится прямо рядом с кладбищем, уныло до невозможности, добрый человек из опеки разрешил, чтобы у Вити был мобильник, мы стали с ним перезваниваться, и Женя и ее родители тоже ему стали звонить время от времени. Все это легко вот мне Вам рассказывать, а на самом деле это было ужасно трудно: ну вот представьте, они никто не говорят по-русски, а Витя, естественно, по-английски. Значит, они звонят мне (разница во времени между Калифорнией, где семья живет, и Москвой, где живу я, - двенадцать часов), потом набирают по второй линии Витю (разница с Москвой три часа), и я перевожу и для них, и для него. Сумасшедший дом! Но Витя был очень рад этим звонкам. А я стала звонить ему несколько раз в неделю, чтобы он не думал, что мы куда-то исчезнем. К этим звонкам относились как к какому-то раздражителю, но все-таки разрешали: помню, как-то раз Витя разговаривал с нами из туалета, потому что в коридоре и в комнате дети кричали, и ни один взрослый не догадался отвести ребенка в какое-то тихое помещение…

Потом я начала ему читать по телефону книжку, и они все никак понять не могли, о чем это мы так долго разговариваем, вернее, чего это Витя так долго слушает. И Витя начал понимать. Что он не один на свете, и что кому-то в мире интересно, какой он пил компот и что получил по математике. Вот тут я бы хотела упомянуть замечательного человека, работавшего тогда в Прокопьевской опеке, Наталью Дмитриевну Старченко, которая помогла перевести Витю подальше от кладбища, в другой детский дом, поприличнее.

Потом я поехала как-то в командировку в Омск и решила, что это уже так близко от Прокопьевска, что негоже будет к Вите не заехать. Ну а потом мы решили, что можно и в Москву на каникулы съездить. В этом уже принимало участие огромное количество людей из фейсбука, моих подписчиков, которые собрали деньги Вите на «каникулы Бонифация», потому что поездочка такая выходила в более чем круглую сумму — я должна была за Витей прилететь, забрать, а потом прилететь с ним обратно и вернуться в Москву…А взять ребенка на каникулы можно только оформив гостевую опеку.

- Мне кажется, в общественном сознании гостевая опека — это ни два, ни полтора. Примерно как взять бездомного щенка или котёнка в тёплый уютный дом на выходные, а в понедельник опять выставить за дверь.

- Это совершенно не так. Ты открываешь ребенку мир, показываешь, что есть, к чему стремиться и ради чего жить, и потом ты же не выбрасываешь его из своей жизни, наоборот, продолжаешь звонить, больше общих тем появляется, воспоминаний. Мы вот с Витей часто вспоминаем его уже две поездки в Москву, футбол, на который он здесь ходил или, например, как именно из моего дома Витя звонил Жене в скайпе и впервые увидел свою сестру. Это было для него невероятно важно. И я, конечно, никогда не забуду, как он целовал ее в экран компьютера очень хочу, чтобы депутаты, проголосовавшие за этот гнусный Закон, так бы целовали своих детей до конца жизни…

- Вите скоро семнадцать. Что с ним будет дальше? Перебраться в США к сестре у него не получится?

- Нет, конечно. Время ушло. С 18 лет Витя — взрослый человек, самостоятельный. Возможно, когда-нибудь, когда станет свободным от детского дома, он к ней съездит. Дальше он должен идти учиться в училище, на кого — пока еще не понятно, потом, теоретически, государство должно обеспечить его, как сироту, жильем, но вот когда и в каком виде государство это выполнит — непонятно. И здесь, конечно, и есть самая большая опасность для выпускников детских домов — они оказываются в огромном и враждебном мире, в котором они никому не нужны. Я бы очень хотела верить, что наша с Витей дружба и поддержка его и с моей стороны, и моими друзьями, и сестрой и ее родителями не дадут ему скатиться на тот страшный путь, по которому до сих пор бредет большинство выпускников детских домов нашей страны — как известно, они спиваются, скалываются и в конце концов оказываются на зоне.

- Будучи прокопчанином, не могу не спросить, какое впечатление произвел на вас город.

- Мне сложно назвать Прокопьевск городом. Скорее, это разрозненные шахтерские поселки, соединенные трамвайными путями. Кроме трамвайных путей поселки объединяют раскрашенные в разные цвета стволы деревьев — такого я не видела нигде в стране. Из каких соображений это делается - не знаю, обгладывающих побеги коз у вас в городе вроде не наблюдается.

Первый раз, когда приехала в Прокопьевск и увидела эти разнопокрашенные стволы, мне это показалось очень китчевым и смешным. Сейчас, вижу, новый мэр пошел дальше старого, хотя, казалось, дальше некуда - микрорайоны уже красят каждый в свой колер: один получается весь желтоствольный, другой - красноствольный. И я же понимаю, что мнение горожан никто и не спрашивал, просто мэр так захотел, придет следующий, прикажет — будут фестончиками малевать или как-то еще…

Я бы, может и сказала городским властям спасибо за такую деревянную живопись, сделанную за бюджетные деньги, за расписные трамваи, за памятник какому-то неизвестному коню, появившийся не так давно, если бы не знала, например, что детдомовцам у вас (про другие города страны у меня сведений просто нет) зубы лечат без укола, потому что никто за этот укол платить не хочет, что на улице Сергея Лазо много-много лет торгуют наркотиками, и все жалобы местных жителей куда-то деваются, а семья наркоторговцев — нет. Если бы не увидела по телевизору мольбу о помощи для маленькой девочки из вашего города, которая попала в тяжелую аварию, и ей не могут найти сколько-то миллионов на операцию. Вот если бы не все эти «если», то, может, я бы и радовалась такой веселой трате денег и такому веселому городу.

Если бы меня спросили, что лучше: раскрасить деревья или лечить зубы детдомовцам с обезболивающим уколом и наркоторговцев упрятать за решетку, я бы, не колеблясь, выбрала детей и наказание для тех, кто травит прокопчан. Думаю, как и большинство людей. Но это требует усилий и не очень видно, а раскраска деревьев видна издалека, да и наше мнение давным-давно никто не спрашивает, что в Москве, что в Прокопьевске…

Или — вот сейчас подумала — жил у вас в городе Иван Егорыч Селиванов, кузбасский Пиросмани, художник невероятной силы и самобытности. Ну и что? Город сохранил его работы? Улицу назвал его именем? Да куда там… Жалко все это, и очень за вас обидно.

Вот такие деревья в Прокопьевске. Фото автора. Снимок ставлю, потому что не только Виктория, но и все, кто в город приезжают, удивляются.

- Вы сразу откликнулись в Фейсбуке на трагедию в кемеровской «Зимней вишне». На ваш взгляд, она что-то изменила, сдвинула в стране? Или о ней, как и о многих других трагедиях, уже забыли?

- На уровне каждой семьи, конечно, не забыли и не забудут никогда. И рана это будет надсадно болеть до конца жизни родных. Как болит всю жизнь у матерей Беслана, например. Но если трагедия Беслана всколыхнула всю страну, то о Кемерово забыли через несколько дней в водовороте новостей и событий. Мне крайне печально это говорить. Но на девять дней много народа по всей стране вспоминало? Именно в масштабах страны? Вот если посчитать в процентном отношении? Один человек из пятисот? Из тысячи?

Я на девять дней кемеровской трагедии была в Петрозаводске на суде над Юрием Дмитриевым, когда Юру признали невиновным. И мы после суда пошли на берег озера, к камню поминальному. Ну было там несколько человек, немного цветов и свечек. Но это вовсе не было чем-то массовым.

Думаю, что трагедия Кемерова показала, насколько вообще становится равнодушно общество. Конечно, по телевизору подкручивали: «Кемерово — мы с тобой!». Но когда «мы с тобой», то, если у тебя что-то случилось, мы все поднимаемся, и идем к тебе. А если посмотреть, сколько на самом деле «нас с тобой» - раз-два и обчелся. Сейчас вот суды в Кемерово начались — и что, это на первых полосах газет и в начале выпусков новостей по телевидению? Журналисты из основных изданий съехались на суд?

Вы и сами знаете ответ, увы.

На 9 Мая толпы людей приходят к монументам с цветами. И я думаю: 1945-ый — сколько лет назад был. А «Зимняя вишня» - вот прямо сейчас. Как же так получается, что сегодняшняя трагедия для нас всех оказалась меньшей болью, чем события семидесятилетней давности, что с нами со всеми не то, почему нас упорно заставляют жить в прошлом и переживать за это прошлое гораздо больше, чем за происходящее вокруг нас сейчас?

- По Центральной России прокатились «мусорные бунты». В Кузбассе — выступления против угольных разрезов. Эти выступления способны что-то изменить?

- Нет, не способны. Кинут бунтующему народу какую-нибудь косточку не самую жирную, снимут какую-нибудь сошку с работы, но это никак не затронет основ общества и жизнь и положение тех, кто управляет страной. А будет народ сильно выступать - так посадят кого-нибудь показательно. Думаю, долготерпению российского народа конец придет очень и очень не скоро. А уж конца вере в доброго царя и вообще не видно. Но это вовсе не значит, что не нужно бороться всеми легальными способами за свои права. Капля точит камень.

- Следите за делом кемеровского блогера Станислава Калиниченко?

- Слежу по мере сил, за всем, к сожалению, уследить не очень возможно, по стране идет вал несправедливостей. Знаю, что он объявил голодовку, знаю, что все, что с ним сейчас происходит — это результат тупой мести полицейских. И вижу, как власть из обыкновенного парнишки-блогера, относившегося просто критически к каким-то событиям в стране, не терпевшего неправды, не побоявшегося назвать вещи своими именами и заявить о неправомерных действиях полицейских, выковывает, вылепливает стойкого борца с режимом, пытающегося не терят человеческого достоинства в любых обстоятельствах. Надо будет написать Стасу письмо поддержки — теперь же это очень просто можно делать через ФСИН-письмо, вот и читатели этого интервью могут сделать то же самое. Получать письмо в СИЗО, знаю от Юрия Дмитриева, большая радость.

- Вы активно защищаете Олега Сенцова. Одной из первых вышли на одиночный пикет в его поддержку. Но, как мне кажется, большинство комментариев под вашими ФБ-постами о Сенцове — это запредельная агрессия по отношению лично к вам, к Сенцову и к любым формам гражданской активности. Руки не опускаются?

- Ну как же могут руки опускаться, когда человек, в чьей невиновности я абсолютно убеждена, голодает за освобождение не себя, а своих товарищей, когда голодовке его уже два месяца, и мы все понимаем, чем она может закончиться. А агрессия — да эти ж люди на самом деле против своей собственной не очень удавшейся жизни так протестуют, не осознавая того. Ну и еще это просто неумение вести полемику, не прибегая к хамству и мату. Слава Богу, ФБ — это только слова, пусть уж лучше здесь выплескивают все, что внутри сидит, чем чтобы кого-то поджидали на улице с битой или железной трубой…

- В связи с вашей волонтерской деятельностью в Украине. Часто читаю, и не только у путинистов, что российские либералы (в широком смысле слова), поддерживающие Украину, не хотят замечать ничего негативного, что происходит в этой стране.

- Это не так. Я много что замечаю, много от чего, происходящего в Украине, негодую, но в нынешней ситуации никогда не буду делать это публично, потому что считаю, что я не имею права сейчас ни за что критиковать Украину — до того момента, пока последнее российское ржавое ружье не уберется с территории этой страны, а моя страна не встанет перед украинцами на колени за весь тот кровавый мрак, который мы там устроили.

- В начале нулевых в моем сознании вы ассоциировались с «Новой газетой» не меньше, чем Анна Политковская. Почему ушли из «Новой», и теперь пишете для нее лишь изредка?

- Думаю, что у меня такой характер независимый, я — ветер, который не может быть взаперти, я привыкла жить свободно и делать то, что считаю нужным, не подчиняясь никому. «Новая газета» была для меня много лет самым лучшим на свете домом, я ее любила беззаветно, а она позволяла мне это делать. Так мы существовали продолжительное время, десять, по-моему, лет, потом мне стало там неуютно, стало трудно дышать из-за каких-то внутренних отношений, и я ушла из «Новой», сохранив на всю жизнь бесконечное чувство благодарности к газете и этому бесценному для меня опыту.

- На мой взгляд, есть почти прямая связь между делом Юрия Дмитриева и делом Кирилла Серебренникова: первый объективно исследует прошлое, второй художественными методами всерьез осмысливает современность. Поэтому они и попали под пресс. Но вы сказали, что истории Дмитриева и Серебренникова — принципиально разные. Могли бы написать об этом подробнее?

- Я не считаю, что это истории совсем уж принципиально разные. И там, и там — полный произвол государства и тех институций, которые призваны быть на страже закона. Оба дела — диагноз, и довольно устрашающий. А вот персонажи совершенно разные, это правда: Дмитриев никогда не имел с властями никаких дел, жил в достаточной степени отдельно от государства и независимо, занимался своим делом, - восстановлением памяти и справедливости, - и был совершенно, увы, неизвестен широкой публике — масштаб его личности и, скажу прямо, гражданского подвига, раскрылся для общества именно в ходе дела, когда люди стали ездить в Сандармох и на суды. Серебренников, наоборот, был широко известен своими новаторскими постановками, но с сильными мира сего в какие-то отношения вступал, был крайне светским, ставил пьесу Суркова, хотя, думаю, мог без этого последнего вполне обойтись… Но вот что интересно — для них обоих были выбраны обвинения, наиболее несопоставимые с их общественным статусом: один, творческий человек и большой художник, вдруг оказывается банальным вором, а второй, вскрывающий преступления сталинизма, обвиняется уже и вовсе в непотребном — в изготовлении порнографии и развратных действиях с приемной дочерью.

Сделаю тут маленькое отступление и замечу, что Юра сам приемный ребенок, своих настоящих родителей он никогда не знал. Я делала с ним интервью в день приговора, прямо перед уходом в суд, и спросила его о самом хорошем и самом плохом днях в его жизни. И он ответил так:

Самый хороший день в моей жизни — это, наверное, когда я попал в семью. К сожалению, я этого практически не помню.

ВИ: А сколько тебе было?

ЮД: Года полтора. А самый плохой день в моей жизни — скажем так, самая плохая неделя в моей жизни — в феврале двухтысячного года, когда с разницей в пять дней ушли мои родители — сначала мама, а потом папа.

ВИ: То есть для тебя это было более тяжелое испытание, чем то, что происходит сейчас?

ЮД: Конечно. Все эти сегодняшние испытания — это временно, а с родителями я попрощался навсегда. По крайней мере, навсегда на этом свете».

Я думаю, что и ребенка приемного он взял именно чтобы, если хотите, вернуть долг родителям своим, пойти по их стопам.

Вернусь к уголовным делам. Так вот для чего два уважаемых, состоявшихся в жизни человека шельмуются именно таким образом, подло, гнусно, низко? Сдается мне, исключительно из тех соображений, чтобы создать в народе негативное отношение вообще ко всем, кто думает, чувствует, дышит по-иному. И вот в этом смысле эти два дела очень похожи.

Виктория Ивлева. Фото автора. Снимок крайне неудачный: сказалось отсутствие опыта портретировать лауреатов конкурса World Press Photo. Ставил единственную задачу: не выронить от волнения фотоаппарат. И справился. Претензии не принимаются.

- Кажется, в российских мегаполисах ещё сохранился небольшой процент людей, мыслящих критически, необходимый для нормального функционирования социума. А в провинции таких людей практически не осталось.

- Думаю, что это не так. Интернет есть что в Прокопьевске, что в Москве, что на Чукотке. Книги тоже. То есть источники информации сейчас везде практически одинаковы. Другое дело, что в провинции ты гораздо больше на виду, поэтому огромное количество критически настроенных граждан просто до поры до времени помалкивают в тряпочку, а в Москве говорят, все тише и тише, но говорят, и выходят — все меньше и меньше, но все-таки выходят. Любая столица полнится и формируется во многом людьми из провинции, не надо недооценивать мир небольших городов — в них всегда можно найти умных, образованных, смелых и сердечных людей, говорю по собственному опыту многочисленных поездок по России.

Еще раз напомню: это интервью состоялось год назад

оригинал

P. S.

Для меня Виктория Ивлева — один из самых значимых российских журналистов. Но, наверное, не все видели её снимки и читали тексты. Решил дать подборку ссылок на публикации Ивлевой. На репрезентативность не претендую.

10 фотографий Виктории Ивлевой с её комментариям.

Фотографии, сделанные Викторией в 1990 году в Чернобыле, и её воспоминания о той поездке.

Недавний очерк и фоторепортаж Ивлевой о суде над главой чеченского «Мемориала» Оюбом Титиевым.

Интервью , в котором Виктория Ивлева рассказывает о волонтерской деятельности в Украине.

В мае, когда Олег Сенцов начал голодовку, на одиночные пикеты в его поддержку к памятнику Пушкина в Москве вышли Виктория Ивлева, Алиса Ганиева, Наталья Мавлевич, Мария Людковская, Алексей Медведев, Лина Старостина. Видеоролик об этом.

Тема неуставных отношений в российской армии журналистам, как мне кажется, надоела. Но сама проблема не исчезла. Один из лучших, на мой взгляд, репортажей Ивлевой - «Путь сердца».

Подробнее о том, как познакомились Виктория и прокопьевский детдомовец Витя, можно прочитать здесь.

Материалы по теме
Мнение
24 май 2019
Арам Аствацатуров
Арам Аствацатуров
Политический эксперт и экономист из Украины: «Изменения происходят, но это не заслуга власти — все, что обещал Зеленский, так и останется обещанием»
Мнение
10 апр 2019
Светлана Шмелёва
Светлана Шмелёва
215-й день пикета: выиграли суд в первой инстанции в защиту 31-й статьи Конституции
Мнение
8 апр 2019
Светлана Шмелёва
Светлана Шмелёва
213-й день пикета за обмен узниками войны между Россией и Украиной
Комментарии (0)
или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий, как зарегистрированный пользователь.
Стать блогером
Новое в блогах
Рубрики по теме
СиротыИнтервью
Хватит читать
Москву!
Хватит читать Москву!
Подпишись на рассылку
о настоящей жизни в российских
регионах
Подпишись на рассылку о жизни в регионах
Заполняя эту форму, вы соглашаетесь с Политикой в отношении обработки персональных данных
ПРОДОЛЖАЯ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ САЙТОМ,
ВЫ ПОДТВЕРЖДАЕТЕ, ЧТО ВАМ УЖЕ ИСПОЛНИЛОСЬ 18 ЛЕТ
ПРОДОЛЖАЯ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ САЙТОМ, ВЫ ПОДТВЕРЖДАЕТЕ, ЧТО ВАМ УЖЕ ИСПОЛНИЛОСЬ 18 ЛЕТ
Нам нужна ваша поддержка
Мы хотим и дальше давать голос тем, кто прямо сейчас меняет свои города к лучшему: волонтерам, предпринимателям, активистам. Нас поддерживают благотворители и спонсоры, но гарантировать развитие и независимость могут только деньги читателей.
Ежемесячно
Разово
Сумма
100
200
500
1000
2000
Нажимая на кнопку «Поддержать» вы соглашаетесь с политикой конфиденциальности
Отправить сообщение об ошибке/опечатке
× Закрыть
Ваше сообщение было отправлено администратору. Спасибо за вашу внимательность!