Горизонтальная Россия
  1. article
  2. Горизонтальная Россия

«Закон нужен не для того, чтобы мы завтра проснулись в прекрасной стране без насилия». Почему борьба с семейным насилием не может выйти в России на законодательный уровень

Тезисы участниц московского Фемфеста

Ксения Харина

В чем Россия повторяет судьбу Армении и причем тут церковь? Каким сплетням о Европейском суде не надо верить? Сколько лет нужно, чтобы закон о домашнем насилии прижился в России? Об этом говорили на московском ФемФесте – просветительском фестивале о феминизме в конце ноября. «7х7» публикует основные тезисы дискуссии.

Как у других. "Они вынули из конвенции все необходимые действенные механизмы"

Адвокат Мари Давтян:

— Насилие существует в разных обществах, в разной среде, но когда мы говорим о гендерном насилии, мы говорим о насилии, с которым женщины встречаются чаще. Домашнее насилие, сексуальное, харассмент — это те виды, с которыми женщины значительно чаще, чем мужчины, сталкиваются в своей жизни. Именно в силу того, что они женщины.

Юрист Алена Попова:

— Думаю, можно вспомнить Стамбульскую конвенцию. На сегодняшний день это самый прогрессивный документ, который защищает женщину от насилия. К большому сожалению, Российская Федерация не входит в число тех стран, которые этот документ подписали и вообще признали проблему на уровне государства. Там [в Стамбульской конвенции] есть самый большой список того насилия, которое происходит с женщиной именно потому, что она женщина. Например, женское обрезание, браки, когда маленьких девочек выдают принудительно, ну и насилие, которое есть и в семье, за закрытой дверью, и насилие, которое есть на улице. Почему в России не ратифицирована Стамбульская конвенция? Потому что у нас есть патриарх, который в письме к президенту сказал, что слово «гендер» убивает традиционные семейные ценности.

Основатель и директор центра «Насилию.нет» Анна Ривина:

— В Украине церковь тоже не захотела слышать слово «гендер». Они не подписали Стамбульскую конвенцию. Но они вынули из конвенции все необходимые действенные механизмы и сделали свой отдельный закон против насилия, который 1 января 2019 года вступил в силу. И на сегодняшний день, как говорят специалисты, это начало работать. Как минимум, у них сейчас в каждом отделении полиции есть сотрудники, которые обучены специфике работы с насилием. Поэтому если бы Россия хотела делать акцент только на страшное слово «гендер», мы бы могли придумать вариант, как из этого выйти. В нашем законопроекте этого слова нет.

В этом году 40 лет Конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин. Первый документ ООН, который вообще поднял проблему насилия. Это международное явление. Оно было, есть и, к сожалению, будет во всех странах. Вопрос масштабов. У нас, например, очень схожа дискуссия с тем, как все это происходило в Армении, где только пару лет назад был принят закон. Там тоже церковь говорила о том, что не нужно вмешиваться.

Алена Попова и Анна Ривина, фото из группы ФемФеста в Facebook

 

Как у нас. «Нужно, чтобы тебе сломали руку или ногу»

Адвокат Мари Давтян:

— Чтобы защититься от насилия, нужно реально серьезно пострадать. Тогда, возможно, государство подключится. Все те женщины, которые, например, обратились в Европейский суд, изначально обращались за защитой к государству. До того, как произошло что-то страшное. Они писали заявления в полицию, полиция их футболила, уголовные дела не возбуждались годами, никто никаких защитных мер к потерпевшим не применял, после первого заявления каждая из жертв страдала как минимум несколько раз. Например, Ирина Петракова, моя потерпевшая. После первого заявления потом у нее было еще 23 эпизода различного вида насилия. До сих пор уголовное дело так и не дошло до суда.

Само по себе возбуждение уголовного дела вас никак не защищает. Это бумажка, которая вам ничем не поможет, если человек, в отношении которого уголовное дело, стоит возле вашего порога или вообще живет с вами в одном доме. Есть такая иллюзия, что если уголовное дело в отношении человека возбуждено, то его сразу схватили, посадили в тюрьму. Его схватят и посадят в тюрьму только тогда, когда он кого-нибудь убьет. А если он сломал руку, ногу, если он избивает часами, он остается на свободе даже после возбуждения уголовного дела. Кто в это время будет защищать [жертву]? Никто.

Чтобы эффективно поддерживать пострадавших в периоды расследования, возбуждения уголовных дел, нужно, чтобы каждый государственный орган работал в этом направлении. Полиция совместно с социальными службами, медиками должна образовать единый межведомственный механизм, которого сегодня нет.

фото из группы ФемФеста в Facebook

Зачем нужен закон о домашнем насилии

Основатель и директор центра «Насилию.нет» Анна Ривина:

— Пытались такой закон принять. Порой там были очень странные формулировки, что даже эксперты не хотели иметь к нему никакого отношения. Если мы говорим про нынешнюю версию закона, этот текст до сих пор какой-то абстрактный. Мы не знаем, с чем в итоге выйдет к нам государство и что в итоге из себя этот текст будет представлять. Там должно быть понятие домашнего насилия, видов домашнего насилия, тот самый охранный ордер и межведомственные взаимодействия. Нам нужно, чтобы это еще и работало. Мне кажется, в нашей стране у многих сильно поменялось отношение к этой проблеме, намного больше начали об этом говорить, писать.

Глобальный пик внимания случился после декриминализации. Когда государство подписало документ, что домашнее насилие — это нормальная вещь, что это даже не нужно называть преступлением.

Молодые люди уже не хотят жить в таком мире. Несмотря на то, что Россия сегодня — последняя страна в Совете Европы без этого закона [о домашнем насилии]. Мы все-таки живем в глобальном мире. Смотрим общие сериалы, фильмы, клипы, общие темы поднимаем и обсуждаем. У меня нет никаких сомнений, что закон будет принят.

Закон нам нужен не только для того, чтобы мы завтра проснулись в прекрасной стране, где нет насилия. Нам закон нужен, чтобы мы начали четко понимать, что у нас есть проблемы. Чтобы нам дали механизмы для их решения. Это процесс на долгие годы. В тех странах, где закон приняли 10, 15, 20 лет назад, все равно насилие есть.

Адвокат Каринна Москаленко:

— Государство должно предусмотреть систему мер предупреждения тех или иных преступлений. Если поступило такого рода сообщение, значит, должны заработать механизмы. Государство наше претендует на то, что оно являемся правовым. Сейчас жалобы в отношении насилия достигают Европейского суда. Когда он примет решения по нескольким делам — дело за комитетом министров Совета Европы, контрольным органом. Если он видит, что есть повторяющиеся дела, имеющие много общего, а государство систему мер предупреждения не создает, значит, государство не исполняет решение Европейского суда. А решения эти являются абсолютно обязательными для Российской Федерации.

Любое насилие — это результат низкой культуры. Это бескультурье. Культурный человек точно знает, что нельзя поднять руку. Вот что надо объяснять детям, школьникам, студентам и сотрудникам полиции тоже.

Каринна Москаленко, фото из группы ФемФеста в Facebook

Соосновательница проекта «Ты не одна» Александра Митрошина:

— Очень часто противники законопроекта вещают о неком особом российском менталитете, которые не позволит применять все те нормы, которые применяются уже в 150 странах. Но по факту все эти страны прошли абсолютно такой же путь. Была такая же борьба консерваторов против этого закона. Те же доводы. Слово в слово. Все идет сверху. Менталитет просто так не меняется. В той же Швеции государство начало «насаждать» несколько иные нормы. Благодаря этому менталитет начал меняться. Насилие было везде, просто где-то его уже начали побеждать.

 

 
 
 

 

Ксения Харина, «7х7»

Материалы по теме
Комментарии (0)
или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий, как зарегистрированный пользователь.
Стать блогером

Свежие материалы

Рубрики по теме

Лекции

Права человека

События

Феминизм

Хватит читать Москву!

Подпишись на рассылку о настоящей жизни в российских регионах

Заполняя эту форму, вы соглашаетесь с Политикой в отношении обработки персональных данных