Собирается ежемесячно 46 712 из 250 000
Межрегиональный интернет-журнал «7x7» Новости, мнения, блоги
  1. Горизонтальная Россия
  2. Лев Толстой в селе Клекотки

Лев Толстой в селе Клекотки

Михаил Российский
Михаил Российский
Добавить блогера в избранное
Это личный блог. Текст мог быть написан в интересах автора или сторонних лиц. Редакция 7x7 не причастна к его созданию и может не разделять мнение автора. Регистрация блогов на 7x7 открыта для авторов различных взглядов.

Более 125 лет назад великий писатель впервые посетил село Клекотки, ныне находящееся в Скопинском районе Рязанской области.

История села Клекотки

Село Клекотки, лежащее у западной границы современного Скопинского района Рязанской области, является одним из старейших населенных пунктов округи. До революции оно относилось к Епифанскому уезду Тульской губернии. Его история прослеживается со второй половины XVI века, но данные археологии свидетельствуют, что на берегах ручья Клекоток люди селились едва ли не с домонгольских времен. Одна из слобод села – Савеловка – до середины XIX в. была самостоятельным населенным пунктом, помещичьим сельцом с усадьбой. В середине XVIII века ее основали дворяне Савеловы, родственники московского патриарха Иоакима, позднее ей владели князья Кропоткины и их родственники Страховы, а затем семья писательницы Лидии Алексеевны Авиловой. В основной части села, лежащей на левом берегу одноименного с ним ручья, проживали государственные крестьяне и крепостные мелкопоместных дворян (Нечаевых, Максимовых, Алтуховых и др.). Фамилия одного из местных землевладельцев – майора Николая Евгеньевича Зарина – до сих пор сохраняется в имени Зариной слободы. Как минимум с начала XIX века в Клекотках проводились ежегодные Никитские (Крестовоздвиженские) ярмарки, имевшие не последнее значение для уездного хозяйства. Открытая в декабре 1874 года станция Клекотки Сызрано-Вяземской железной дороги превратилась в значимый транспортный узел для всех окрестных сел и деревень.

Один из наиболее интересных эпизодов в истории села связан с пребыванием в нем Льва Николаевича Толстого. Во время голода, охватившего в 1891–1893 годах ряд центральных губерний России, писатель неоднократно приезжал и подолгу жил в усадьбе Бегичевка Данковского уезда Рязанской губернии (ныне в Липецкой области), принадлежавшей его другу Ивану Ивановичу Раевскому. Оттуда он координировал работу своих последователей по организации помощи голодавшим в Епифанском и Данковском уездах. Как показывают дневники Толстого и его близких, станция Клекотки была в этих поездках наиболее удобным местом пересадки на пути из Тулы или обратно.

Впервые Клекотки упоминаются в дневниковой записи писателя от 25 сентября (8 октября) 1891 года. Двумя днями ранее Лев Толстой прибыл в Епифанский уезд с первой ознакомительной поездкой. 23–24 сентября (6–7 октября) он исследовал ситуацию с голодом в ближайших от уездного города деревнях. В эти дни граф останавливался в доме земского деятеля Рафаила Алексеевича Писарева в Епифани. В Клекотках, похоже, он пришел к мысли о том, что на роль «главного центра» по оказанию помощи голодающим лучше подходит Бегичевка.

Воспоминания горничной Марии Кузнецовой

В следующий раз Лев Толстой приехал в Клекотки 26 октября (7 ноября) 1891 года вместе с дочерьми Татьяной и Марией, племянницей Верой Кузьминской, а также сопровождавшей их горничной Марией Кузнецовой. Атмосферу этого дня сохраняют бесхитростные воспоминания Марии Кирилловны Кузнецовой, опубликованные в 2002 году в Канаде. Много лет спустя в ее памяти удивительно точно сохранялись подробности этого дня. «Мы незаметно как доехали до станции Клекотки, где нам нужно было слезать и ехать еще 40 верст на лошадях. Было семь часов, когда мы слезли с поезда. Шел маленький дождь. Хоть лошади были высланы, но Лев Николаевич отказался ехать ночью, и мы остались ночевать на постоялом дворе. Подъезжаем к постоялому двору. Нас встретил пожилой мужчина лет 50. Он низко раскланялся с Графом и барышнями, попросил их в залу. Тут уже готов был самовар. Лев Николаевич куда-то вышел, но скоро вернулся и говорит: „Я сказал кучеру, что мы завтра часов в восемь выедем, да так мне, пожалуйста, сварите кофе“.

Я стала разбирать вещи и готовить все для кофе. Мария Львовна начала варить кофе. Входит Граф: „Ну как, готов?“ — „Сейчас, папа“. — „Я буду находиться рядом в комнате, и кофе туда мне. А рукописи мои далеко?“ Я с Татьяной Львовной скорее стала разбирать чемодан и искать рукописи. Рукописи были достаты, и Мария Львовна понесла кофе и рукописи в комнату Льва Николаевича. Мы все стали пить чай и после чаю скоро улеглись спать. Татьяна Львовна легла на диване, Мария Львовна, Вера Александровна и я попросту легли на полу. Утром мы рано встали. Я опять уложила все вещи в чемоданы. И напившись чаю, мы поехали туда, где ожидали Льва Николаевича голодающие. Эта местность называлась сельцо Бегичевка Тульской губернии Скопинского уезда [на самом деле Данковского уезда Рязанской губернии]. Когда мы выехали из Клекоток, изредка попадались деревушки. Доехали до имения Самарина [село Молоденки, ныне в Тульской области], где Лев Николаевич с дочерьми остановился завтракать. Они наскоро позавтракали, и мы поехали дальше. Здесь уже ни деревень, ни церквей, одна глухая степь. Кое-где виднелись ветряные мельницы. Доехали до реки Дона, и нам первый показался хутор помещиков Раевских. Мы спустились к мосту, тихо проехали по мосту, поднялись опять в гору. Тут уже показалось нам сельцо Бегичевка с большим деревянным господским домом. Это и было имение Раевских».

Воспоминания дочери писателя Татьяны Толстовой

Совсем другие впечатления от пребывания в Клекотках сохранила для нас дневниковая запись дочери писателя Татьяны Львовны Толстой от 29 октября (10 ноября) 1891 года, сделанная в Бегичевке: «Третьего дня приехали мы на станцию Клекотки, и так как была метель, то мы там переночевали на постоялом дворе. Вечером на меня напала тоска, беспокойство за мама и жалость к ней и беспокойство за папа. Он кашлял, и у него был насморк, и от вагонной жары он совсем осовел и тоже был уныл и мрачен.

Я написала письмо мама, пошла на станцию его опускать, и темная ночь, ветер, который распахивал и рвал с плечей шубу, еще более навел на меня тоску. И обстановка угнетательно подействовала на меня: гадкие олеографии на стенах, безобразная мебель и обои, глупые книги. Я думала с замиранием сердца, что есть же на свете Репин, буду же я опять жить так, что все, что есть нового, интересного — все папа, и мы будем видеть, пользоваться этим и еще тем, что все это будет нам объяснено и, как на подносе, поднесено папа.

Утром меня утешило то, что было тепло и тихо, и папа приободрился. В девять часов мы выехали. Папа, Иван Иванович и старуха, которую они подвозили, — в одних санях, а мы: Маша, Вера и я и Мария Кирилловна — на другой, самаринской тройке. Снегу чуть-чуть, и тот ветром весь сметен в лощины. Лошади наши измучились ужасно, и мы устали от толчков, от жары, потому что мы оделись, как самоеды, так что мы в этот день ничего не сделали».

Сам Толстой описал свое путешествие в письме жене от 29 октября 1891 г. довольно лаконично: «Нас с билетами 3-го класса посадили во 2-й. <…> Жара страшная, и мы все осовели от нее. На Клекотках простились с Лёвой и Поповым и нашли две тройки в санях за нами. Ехать решили что нельзя, п[отому] ч[то] шел снег с ветром, и ночевали не дурно в бедненьк[ой], но не очень грязной гостинице. Девочки так ухаживают за мной, так укладывали все, так старательны, что только можно желать уменьшения, а не увеличения заботы <…> Рано утром поднялись, но выехали в 10. Ехали хорошо, тепло…»

Лев Толстой в Бегичевке

Гуманитарная деятельность Льва Николаевича Толстого во время голода 1891–1893 годов в Епифанском уезде не всегда встречала понимание местных жителей. Екатерина Ивановна Раевская, мать владельца Бегичевки, вспоминала, что богатые и достаточные крестьяне завидовали неимущим, которым помогал писатель. Они старались втираться в организованные Толстым бесплатные столовые, а когда их обман раскрывался и им отказывали, бранили графа и его дочерей, распускали о них разные сплетни. Не последнюю роль сыграла в этом и церковь. «Духовный переворот» конца 1870-х годов, манифестом которого стала «Исповедь», привел писателя к острому конфликту с официальным православием. До отлучения Толстого от церкви оставалось еще почти 10 лет, но в глазах церковных властей граф уже был подозрительным диссидентом, в деятельности которого видели пропаганду основанной им «вредной секты». Эхо неодобрительного отношения церкви к писателю докатывалось и до крестьянской среды. Раевская, в частности, вспоминает о таких разговорах мужиков: «Какой это граф? — одет по-мужицки, ходит по избам, никакая стыдь его не берет! Все пешком, аль верхом в метель, вьюгу, везде рыщет! Это не человек, это — антихрист! Откуда такая в нем сила? Махнет одной рукой — деньги ему сыпятся! Другой махнет — вагон с хлебом сам к нему катится! Нам его хлеба-то чертовского даже боязно есть-то!»

Пребывание Льва Толстого в Бегичевке и его поездки по окрестным селам и деревням породили большое количество слухов, в которых отразились наивные представления народа об этом странном «опростившемся» аристократе, мотивы действий которого не всегда были понятны. Вот как, по воспоминаниям Екатерины Раевской, рассказывал один крестьянин о своей явно выдуманной встрече с писателем: «Иду я по дороге, — повествовал мужик, — и тут же идет прохожий в нагольном полушубке. Я стал с ним гуторить. — Кто ты? Откуда? — А он вдруг, как распахнет полушубок! — Ан под ним мундир, вся грудь золотом расшита, так и горит! Тут я смекнул, что это сам граф и есть!» История эта выглядит особенно забавно с учетом того, что в Бегичевке писатель постоянно носил серую суконную блузу.

В другой истории нашла отражение и антитолстовская пропаганда, слышавшаяся с церковных амвонов: «Еду я из Скопина, — ораторствовал мужик в кабаке. — Идет граф эвтот в полушубке по большому трахту пешком. — Говорит: „Подвези меня“. Я его подсадил в свои сани.
— Куда едешь? — говорит.
— Спешу домой, — говорю. — Завтра Микола, у нас храмовой праздник. Хочу угоднику Миколе помолиться, чтоб урожаю помочь. А он, граф-то: „Никоего нет Миколы! Никоего угодника нет! Все враки!“ Я развернулся, да его в зубы! Он так с саней и покатился». Как свидетельствует Раевская, сам Толстой, никогда не бывавший в Скопине, искренне смеялся над этим плодом народной фантазии.

Церковные власти опасались, что гуманитарная деятельность писателя преследует цели пропаганды его «лжеучения» в народе

Ходили смутные слухи, что граф якобы платит каждому приходящему к нему мужику по 8 руб., а взамен ставит им какие-то клейма на лоб и на руки… Аналогии с библейскими текстами напрашивались самые пугающие, поэтому церковь перешла к активным контрмерам.

В один из воскресных дней начала марта 1892 г. в битком набитом зале ожидания 2-го класса на станции Клекотки один из авторитетных священников Тульской епархии выступил с жесткой проповедью против толстовцев. Свидетелем ее стал шведский журналист Юнас Стадлинг, приезжавший к Толстому в Бегичевку. В своей статье «С Толстым на голоде в России» он по ошибке назвал выступавшего «епископом». Но это не мог быть архиепископ Тульский и Белевский Никандр (Покровский), не выезжавший в те дни из Тулы. Скорее всего, к собравшимся обращался либо местный благочинный – священник Богоявленской церкви села Клекотки Пётр Руднев, либо попечитель Красного Креста в Епифанском уезде о. Иоанн Покровский, настоятель Введенского храма села Прони.

В самых суровых выражениях проповедник заклеймил Толстого как «антихриста, соблазняющего людей такой мирской тщетой, как еда, одежда и дрова». Он предостерегал крестьян от общения с опасным благотворителем и заверил, что православная церковь достаточно сильна, чтобы «изничтожить антихриста и его работу».

Стадлинг позднее вспоминал, что собравшиеся на станции окрестные жители были озадачены строгим внушением священника: «Бедные мужики перепугались и не знали, что делать». В то же время он отметил запомнившуюся ему реакцию одного из бедняков на прозвучавшую проповедь. «Если Господь, — говорил тот, — похож на своих слуг — попов и чиновников, которые притесняют и мучают нас, и если антихрист — это такой человек, как Толстой, который бесплатно кормит нас и наших детей, тогда я лучше буду принадлежать антихристу и пошлю своих голодающих детей в его столовую».

Последующие приезды в Бегичевку

В свои последующие приезды в Бегичевку Толстой постоянно проезжал через Клекотки, но в селе уже не останавливался. 14 (26) апреля 1892 года он писал своей супруге Софье Андреевне из Бегичевки: «В Клекотки доехали благополучно и так заторопились уехать поскорее, что не успели написать тебе. Ехали хорошо, но в темноте долго, сбились с дороги…» В следующий раз писатель побывал в Клекотках 3 (15) июня 1892 года. Со станционной почты он отправил жене короткое письмо: «Доехали благополучно до Клекот[ок]. Лошади Раевских везут. Напиши поскорее…»

По письмам Толстого известны еще два его приезда в Клекотки — 6 (18) февраля и 11 (23) июля 1893 года. Можно предположить, что и при всех возвращениях из Бегичевки в Ясную Поляну в 1892–1893 годах граф также проезжал через Клекотки, где садился на поезд, следовавший в Тулу.

В периоды пребывания в Бегичевке Толстой активно пользовался почтовым отделением станции Клекотки при отправке и получении корреспонденции. Письма ему присылали и на более близкую к имению Раевских железнодорожную станцию Чернава, но в этом случае, по наблюдению самого писателя, они шли дольше. В Клекотках поверенные графа получали и направлявшиеся на его имя грузы — в основном зерно для голодающих. В переписке Толстого в этой связи часто упоминается станционный ссыпщик хлеба Григорий Алексеевич Ермолаев.

Давно уже отшумели в Клекотках «страсти по Толстому». Село пережило суровые лишения времен Гражданской войны, коллективизацию, кратковременную немецко-фашистскую оккупацию в ноябре-декабре 1941 года, послевоенное возрождение и общий упадок хозяйственной жизни, ставший характерным для многих мест в российской провинции с середины 1990-х годов. В современных Клекотках мало что напоминает о посещавшем село писателе. Трудно даже приблизительно установить местонахождение постоялого двора, в котором он провел одну из осенних ночей 1891 года. Видимо, это была одна из двух существовавших в то время гостиниц для приезжавших на Никитскую ярмарку торговцев. Находилась она где-то неподалеку от Богоявленской (ныне Крестовоздвиженской) церкви, на одном из краев широкого ярмарочного луга. Из ныне существующего церковного здания Толстой мог видеть только колокольню, возведенную в 1888 году, остальные его части были достроены только к 1899 году. Мало что осталось и от знакомой графу станции Клекотки Сызрано-Вяземской железной дороги. Деревянный станционный павильон сгорел в ходе боев зимой 1941 года. В 2009 году разобрали за ветхостью стоявшее неподалеку от него старинное здание багажного отделения. Однако почти в целости сохранился станционный поселок – четыре «барака для рабочих», домики начальника станции и смотрителя водокачки. Добротно построенные в 1870-х годах здания являют собой прекрасный пример деревянной архитектуры той эпохи. Они и сегодня остаются немыми свидетелями пребывания Льва Николаевича Толстого в этом тихом уголке современной Рязанщины.

«Скопинский вестник», №39, 25 сентября 2020 г. / №42, 16 октября 2020 г.

Материалы по теме
Мнение
24 июл 2020
Михаил Российский
Михаил Российский
Тени заброшенного храма. Руины Иоанно-Богословской церкви села Богослово помнят многое...
Мнение
10 июл 2020
Михаил Российский
Михаил Российский
«Под Парижем мы стояли…» Наши земляки в Тульском ополчении 1812 года
Комментарии (0)
или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий, как зарегистрированный пользователь.
Стать блогером
Новое в блогах
Рубрики по теме
Рязанская областьИстория
Заполняя эту форму, вы соглашаетесь с Политикой в отношении обработки персональных данных
ПРОДОЛЖАЯ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ САЙТОМ,
ВЫ ПОДТВЕРЖДАЕТЕ, ЧТО ВАМ УЖЕ ИСПОЛНИЛОСЬ 18 ЛЕТ
ПРОДОЛЖАЯ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ САЙТОМ, ВЫ ПОДТВЕРЖДАЕТЕ, ЧТО ВАМ УЖЕ ИСПОЛНИЛОСЬ 18 ЛЕТ
Нам нужна ваша поддержка
Мы хотим и дальше давать голос тем, кто прямо сейчас меняет свои города к лучшему: волонтерам, предпринимателям, активистам. Нас поддерживают благотворители и спонсоры, но гарантировать развитие и независимость могут только деньги читателей.
Ежемесячно
Разово
Сумма
100
200
500
1000
2000
Нажимая на кнопку «Поддержать» вы соглашаетесь с политикой конфиденциальности
Отправить сообщение об ошибке/опечатке
× Закрыть
Ваше сообщение было отправлено администратору. Спасибо за вашу внимательность!