Горизонтальная Россия
Выбрать регион
Тамбовская область
  1. post
  2. Тамбовская область

28 августа 1899 года родился Андрей Платонов - несомненный гений русской литературы ХХ века

Евгений Писарев
Евгений Писарев

28 августа 1899 года родился Андрей Платонов - несомненный гений русской литературы ХХ века.

«Болдинская» зима Андрея Платонова.

В Тамбов Андрей Платонов ехал государственным человеком. В рапорте губернскому начальству от 8 декабря 1926 года он сообщает: «Доношу, что сего числа прибыл в Тамбовское губземуправление и вступил в исполнение обязанностей губернского мелиоратора - о чем прошу Вашего распоряжения издать соответствующий приказ». 

Через два дня одно из писем жене «государственный человек» Платонов заканчивает энергичной фразой: «Попробую поставить работу на здоровые ясные основания, поведу все каменной рукой и без всякой пощады».

С такой же ясной установкой едет на место службы и герой повести «Город Градов»: «В Градов Иван Федотович Шмаков ехал с чётким заданием - врасти в губернские дела и освежить их здравым смыслом». Для самоконтроля Шмаков - эта «живая шпала под рельсами в социализм» - «тайно ведёт труд». Называется он просто, но значительно - «Записки государственного человека». 

Надежды Платонова «поставить работу на здоровые ясные основания» быстро истлевают, и скоро им одолевает чувство безысходности и собственной ненужности. «Возможно всё-таки, что меня сметут отсюда, чему я буду несказанно рад, - пишет он жене 8 января 1927 года. - Лучше Сибирь, чем Тамбов. Здесь я изолирован кругом. Допускаю возможность доносов и даже худшего».

Автор же «Записок государственного человека» сомнений не знает, он мыслит глобально.

«Служение социалистическому отечеству - это новая религия человека, ощущающего в своем сердце чувство революционного долга.

Бюрократия имеет заслуги перед революцией: она склеила расползавшиеся части народа, пронизала их волей к порядку и приучила к однообразному пониманию обычных вещей.

Что нам дают вместо бюрократизма? Нам дают доверие вместо документального порядка, то есть дают хищничество, ахинею и поэзию.

Нет! Нам нужно, чтобы человек стал святым и нравственным, потому что иначе ему деться некуда...».

Город Градов Платонов безусловно списал с Тамбова, а одноимённую повесть принято считать сатирическим произведением. Но особенности прозы Платонова таковы, что границы между серьёзным и пародийным в его текстах размыты. Пафосом «государственного человека» Шмакова пропитаны и ранние статьи самого Платонова. В начале 20-х годов молодой литератор искренне верил, что технический прогресс может стать основой нравственного обновления общества, и с горячностью неофита изложил свою программу в небольшой статье «О культуре запряженного света и познанного электричества». А в статье «Нормализованный работник» восторженный Платонов спел самый настоящий гимн человеку-винтику, приравняв его к нормализованной гайке. 

«Дело социальной коммунистической революции - уничтожить личность и родить её смертью новое живое мощное существо - общество, коллектив, единый организм земной поверхности, одного борца и с одним кулаком против природы».

Взгляды вполне соответствовали тогдашней марксистско-ленинской идеологии, по которой конкретный человек был всего лишь крохотной частью производительных сил, технической функцией экономики: нормализованной гайкой, винтиком, кирпичиком, «живой шпалой», наконец, а все вместе – безликой движущей силой. Что касается ненавистной буржуазии, то здесь Платонов категоричен до фанатизма. В начале 1922 года в городе Задонске Воронежской губернии в газете «Свободный пахарь» он публикует статью «Коммунизм и сердце человека» со своими рекомендациями: «Для осуществления коммунизма необходимо полное, поголовное истребление живой базы капитализм – буржуазии как суммы живых личностей». А чтобы его правильно поняли, уточняет: «Истребить не идеологически, а телесно».

Пройдёт семь-восемь лет, зажиточных крестьян власть объявит сельской буржуазией, и кровожадные рекомендации Платонова обернутся реальным «телесным истреблением». В пору написания «Города Градова» Платонов мучительно освобождался от юношеского умопомрачения и, кажется, понимал, что его рассуждения про «запряженный свет» и «нормализованного работника» звучат пародийно. Особенно в обществе, где его «сокровенный человек» уже выведен за скобки. Освобождался Платонов и от влияния философа Николая Фёдорова с его «философией общего дела», но с фёдоровской идеей о воскрешении мёртвых не расстанется никогда - ею пронизано всё позднее творчество Платонова. В начале 30-х годов его всё больше волновала «философия существования». Она ещё не оформилась в экзистенциализм – главное философское направление ХХ века, но Платонов, сосредоточившись на субъективных переживаниях своих персонажей, безусловно, был первым представителем экзистенциализмы в русской литературе. 

Квалифицированный читатель способен отличить иронию от пафоса, сатиру от эпоса, байку от притчи. Но у Платонова жанры перемешаны на уровне слова, интонации. Герои говорят вычурно по форме, но удивительно точно по смыслу. Поначалу иррациональный с виду, но удивительно земной, первобытный мир чувствований его героев, сбивает с толку здравомыслящего читателя.

И если в публицистических статьях Платонов оставался ортодоксальным большевиком, верным ленинцем, то в художественных вещах его героев раздирают нравственные противоречия. К началу 30-х годов «нормализованная жизнь» уже погружалась в коллективный котлован, а одноимённая повесть, написанная в 1930 году и опубликованная только в 1987 году в журнале «Новый мир», не только поставила реальному социализму смертельный диагноз, но и подписала протокол вскрытия. 

Герою «Котлована» Вощеву в день его тридцатилетия сообщили, «что он устраняется с производства вследствие роста слабосильности в нём и задумчивости среди общего темпа труда». Задумчивость овладела и Платоновым. В этом же возрасте, что и Вощев, и по тем же причинам был устранен из литературы и автор «Котлована». После повести «Усомнившийся Макар» и бедняцкой хроники «Впрок» официальная критика открыла по писателю пальбу на поражение.

По сути, в Тамбове Платонов сводил счёты с собой прежним, освобождался от иллюзий. Его мрачное настроение, депрессия усугублялись разлукой с женой и маленьким сыном. В атмосфере отчужденности он понял, что «жизнь тяжелее, чем можно выдумать». «Но мне кажется, - пишет он жене, – настоящее искусство, настоящая мысль только и могут рождаться в таком захолустье, а не в блестящей, но поверхностной Москве».

В ненавистном Тамбове писатель пробыл меньше четырёх месяцев. Но каких! Здесь Платонов написал программные повести «Епифанские шлюзы», «Город Градов», «Эфирный тракт» - по сути, трилогию о прошлом, настоящем и будущем. В Тамбове складывались повести «Сокровенный человек» и «Происхождение мастера», рассказ «Фро». Тамбовская зима стала для Платонова тем же самым, что «болдинская осень» для Пушкина. 

Весной 1927 года А. Платонов покидает провинцию. «Я окончательно и скоро навсегда уезжаю из Тамбова... Здесь дошло до того, что мне делают прямые угрозы...». Из Тамбова Платонов уезжает писателем – самым, пожалуй, значительным писателем ХХ века. Через три года он надолго замолкнет, но к тому времени им уже был написан роман «Чевенгур» - эпическое произведение о маргинальном народе-пролетарии, потерявшем историческую память, утратившем национальные признаки, но обретшем новую коммунистическую религию в стране, из названия которой исчезло даже имя России.

 

Оригинал

Материалы по теме
Мнение
24 авг 2019
Евгений Писарев
Евгений Писарев
Традиционно открываю свой фундаментальный труд по экстремальной кулинарии и реализую рецепты в полевых условиях
Мнение
21 авг 2019
Евгений Писарев
Евгений Писарев
Август по природе своей богат на драматические события
Комментарии (0)
или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий, как зарегистрированный пользователь.
Стать блогером

Новое в блогах

Хватит читать Москву!

Подпишись на рассылку о настоящей жизни в российских регионах

Заполняя эту форму, вы соглашаетесь с Политикой в отношении обработки персональных данных