Горизонтальная Россия
Выбрать регион
Республика Карелия
Собирается ежемесячно 27 805 из 50 000
Межрегиональный интернет-журнал «7x7» Новости, мнения, блоги
  1. Республика Карелия
  2. На «России» по России. День четвертый

На «России» по России. День четвертый

Сергей Маркелов
Сергей Маркелов
Добавить блогера в избранное

По Байкалу 


В Иркутске уже -28. На стекле с внутренней стороны появилась тонкая рамка льда. За окном все плотнее кто-то взбивает горизонт – он снова близко, высится большими сопками, крепкими елками, напоминающими из-за полуголых стволов сибиряков в расстегнутых шубах. В отличие от Кольского полуострова, где я родился – природа здесь чуть более крепкая, чуть более мощная, тоже суровая, но посреди всей этой ледяной мощи – главная российская лужа, озеро Байкал. 

Это я специально так написал, лужа, потому что думал – ну че там, вода, и только. Байкал оказался мощным, стальным и бескрайним. Тут хоть заговорись, запишись, зарисуйся – меня от него просто вырубило. Часа четыре поезд полз мимо, машинист как будто тоже увидел его впервые – сбавил ход. Байкал сначала высовывается из-за сопок уголком гавани, прилегающей к посёлку в низине. И вроде вода там какая-то, и вода, и ещё снег, и дома, а ещё в небе ниче так сияет. Но поезд петляет, петляет и, наконец, спускается нокиевской змейкой вниз, к берегу. И тут, – глубоко вдыхаем, – начинается. Но может нам, конечно, с погодой повезло. 

Мороз градусов 15-20, пар стелется по серебряно-голубой, металлической щеке озера, словно в горячей ванной, на горизонте сквозь туман проступают угловатые, острые и белые хребты, и впервые за всю дорогу светит ярко-холодное зимнее солнце – светит в небесную дырку. У края этой дырки свет вырывается оранжевым, как густая кровь из-под отклеившегося пластыря; у воды свет растворяется, разливается сливочно-жёлтым, масляным блеском, в котором кружатся то ли чайки, то ли утки, которые не улетают с Байкала, потому что тот не замерзает зимой. И так маняще, так тепло парит над водой – нырнуть бы в эту воду. И так величаво лежит Байкал, что на красивое бескрайнее небо не обращаешь внимание. И так он, зараза, долго длится, что я отрубаюсь, а когда просыпаюсь, вокруг, как отражение озера, такие же хребты на горизонте, но вместо воды белая с осеневшейся (от слова сено) травой пустошь. И бескрайнее голубое небо в морозном Улан-Удэ. 

На четвёртый день начал замечать, как всех задолбал и одновременно примелькался. Солдаты, например, подходят поболтать сами, начальник поезда желает доброго утра, а в вагон-ресторане встречают, словно я там завтракаю, обедаю и ужинаю. 

Проводники, наоборот, смотрят устало: сошёл бы уже где-нибудь. Но я думаю, они на всех так смотрят. Она бывает ворчлива и часто недовольна – глаза утомленные, юбка закреплена сзади на булавку, но добрая и уступчивая. Он спокоен, как и всегда делает размеренно свою работу, разве только чуть медленнее стал носиться по составу и чуть больше начал шутить с пассажирами. 

На иркутской платформе снова шары, поцелуи, крепкие мужские объятия.

– А где уголь? – говорит проводница напарнику.
– Продал, – шутит скукоженный от мороза проводник и затягивается удлиннённой сигаретой. 
– Чтоб тебе так смену принимать,
– смеётся она, кажется, впервые. – шесть человек.

В вагоне шаром покати и
ни души. Последние дембеля слезли с поезда. После Иркутска проводники работают вдвоём – убирают вагон. 

На четвёртый день прорезалось чувство из фильма Paparazzi, который я вспомнил в начале. Ощущение жизни, которая бурлит и кипит вокруг, а ты слово в замедленной съемке. В поезде это заострено, округлено и оформлено. Люди садятся, рассказывают свои такие разные жизни, прощаются торопливо, спешат выйти в свою жизнь, а ты продолжаешь ехать. В каком-то другом мире, отрезанный от реальности. На вокзал за бичпакетами захожу и
ощущение, словно из подвала на свет выходишь. 

И так всю жизнь. Люди ходят, глотают слюну, говорят, улыбаются, злятся, занимаются любовью, спят, бухают, а ты все носишься и пытаешься найти во всем этом смысл, закономерность, причинность или ещё хрен знает что. 

И вроде дед – сел накануне. А кто-то чуть раньше, кто-то чуть позже. И вот они все – сектантка, дед, девушка, желтоволосый парень смотрят в окно – просто, задумчиво, без любопытства. Их там ждут. А ты с любопытством, и тебя там никто не ждёт. 

Вот вахтовик спит в одних трусах в позе сложенной линейки, а его напарник на полке без матраса – утром оба в вагоне-ресторане боролись на руках, а вечером разошлись в разные стороны. Навсегда.

Солдаты трое суток бубнили за стенкой. Один высокий и худой, тонкогубый. Другой молчаливый, медленный, широкоплечий и коренастый. Третий, что рассказал мне о службе, и фигурой и лицом напоминает будущего опера, а если совсем объективно – ладного сибирского мужика. Ещё там был чернявый с широкой, очерченной по контуру улыбкой и глазами чуть на выкате – это он слонялся по вагону в трусах, без стеснения. В Новосибирске с поезда сошёл невысокий узкогоазый густоволосый парень, словно калмык из сериала «Солдаты». Еде один с прикольным, южным почему-то говором. Странно, но чем дольше я еду, тем большей нежностью проникаюсь ко всем этим людям. Думал, что буду уставать, но люди, их истории и любопытство заряжают. И кофе, конечно, тоже штырит неплохо. Вот только башка начинает чесаться без душа.

В туалете в плацкартном вагоне есть душ. Это мне знакомый журналист-расследователь, в прошлом проводник, выдал зачем-то такой вот лайфхак. Проводник Михаил подтвердил. Но добавил, что не представляет, как из него мыться.

– Мы сами моемся из ведра. А так, в штабном вагоне есть душ, только надо заранее записываться. 

Похоже, что развёл, а может и нет. Но залить сортир мне так и так неохота, да и для душа там больно грязно. 

Душ в штабном вагоне стоит 150 рублей. Ещё за сотню дадут полотенце. И бесплатно шампунь от проводницы.

– Проверим, – говорит, – на вашей шевелюре эффект объема – тут на шампуне написано, объём от самых корней.

Как говорится, что дают. После четырёх дней в поезде удовольствие несказанное. За окном проносятся белые пустоши и сопки, а ты плещешься и в качестве бонуса видишь в дырку, как бежит, бежит земля. 

Душ почти идеальный. Пластиковый, с розовой плотной занавеской, зелёночным поддоном и горячей водой. Вот только надо приноровиться нажимать на рычаг, а не поднимать его. И
воду словно проводница в купе накачивает – она выдаётся из лейки порционно, напорами. И ещё какой-то Михаил, – техник, как я понял, – залез вне очереди и, видимо, вылил на себя почти всю горячую воду. Но все равно – кайф непередаваемый. Хотя пользуются им, говорит проводница, в основном летом – зимой боятся идти обратно, между вагонами дубово. 

 

 

Серега

Серега подсел у самого Байкала, на станции Слюдянка 1. В вагоне накинул спортивки и тельник, заварил лапшу, съел шоколадку, громко прихлюпывая чаем и уселся с ногами на полку. 

Спрашиваю у него, как это работать на Байкале? А он его видеть не видел – глядя на меня достал смартфон и тоже снимает, чтобы дома показать. 

– Что мне этот Байкал, у меня Амур под носом, – говорит Серега.

Он из посёлка Ленинск на границе с Китаем, недалеко от Бирабиджана, или Бирика, как он называет его сокращённо, стесняясь повторить для меня название, или Белебизана. Едет с сезонных работ – у себя водителем получал бы тысяч пять, на строительстве федеральной дороги имеет в десять раз больше – водит КАМАЗы и каток. Работает девять месяцев, потом домой. Раньше пахал в Якутии. Считает, что дорогу там делают не просто так – богатый лес, пушнина, алмазы, осетр (чёрная икра). 

У Сереги, кажется сначала, все плохо. В том смысле, что он относится к такому типу людей, у которых все всегда хуже, чем раньше – люди злее, снег чернее, яблоки кислее. 

– Раньше ездили на третьих полках, вахтовиков некуда было сажать. А сейчас меньше – железную дорогу отстроились, федералку тоже. Хотя и подивиться есть чем – алмазы, пушнина, – говорит он и вздыхает. – Вся она и жизнь такая – где поймал, там урвал. Ща я.

И пошёл курить. Вернулся через минуту.

– У нас тут ничего хорошего, – продолжает. – Хабаровск, да, город богатый. А дальше, деревни-то все загибаются, колхозов нет. Молодежь ищет, где потеплее, с компьютером. Кто поле косить пойдёт? Ну я пойду – мы ещё остались. А научить-то все рано некому. Старики уходят. Остальные сидят, только и остаётся, что бухать. А водка – чмо. Не та жизнь пошла. Люди недовольные. Молодёжь злая. Щас не жизнь, выживаемость. Э-эх, покимарю.

И залезает на верхнюю полку. 
Через полчаса слезает, заваривает два пакетика чая. Я себе кофе. 

– Я кофе, этот, «Максим» покупаю. Мечтаю все в этих попробовать, — показывает пальцами круг, имея ввиду капсулу. 

Сидит, засунув одну ногу под ягодицу, другую согнув в колене перед собой. Маленький, юркий, половина зубов железные. Смешно так говорит на восточный манер, с восточным же прищуром: зачем спрашиваешь, да – не знаю я, сколько там населения. И увертливо так ведает, откуда он и куда. Интернетом не пользуется.

– Зачем мне интернет? – продолжает он певуче так. – Итак все видишь, ездишь, вот он интернет. Смотришь по телевизору – как там люди в Москве живут? Сосед соседа не знает, живут обособленно. У нас в деревне все друг друга знают, в Хабаровске знакомых встречаешь. Соседу в стенку постучишь: бам-бам-бам! Заходи! Посидим, накатим.

И снова за своё, глядя в окно, вздыхая да приговаривая: «Все пустое – каждый норовит повкуснее, да послаще, да побольше». 

– Серега, – говорю. – Ну ты же нормально получаешь, полтинник в месяц. 

– Ну да, плюс премии, отпускные. 

– Вот приедешь, куда деньги потратишь? Машину купишь?

– Не-е, зачем она будет гнить стоять? – отвечает с прищуром. – На будущий год возьму. Пока силы есть, надо поработать, а потом уже кататься.

– Согласен. Ты не бухаешь?

– Раньше бухал, с вахты приедешь – 15 дней пьёшь, а потом крест поставил – одни убытки. Надо успеть сделать все, а то потом хватишься – поздно. Жена хочет в Хабаровск уехать. Хочется ещё пожить, посмотреть как люди живут, где что. Нам платят честно. Я сначала тоже вахтовым катался, присматривался. А потом по сезону стал работать, 9 месяцев – туда сюда гонять, тоже, двадцатку выкинь. А на золотушке многие жаловались – людей в Якутии обманывают. 

Заграницу Серега не хочет: а че там делать? Китайцы к ним итак ездят. Живут в общаге – говорит, свой дом сейчас не модно. Хозяйства нет: «мяса куплю, на Амур выйду, шашлык пожарю». 

Сын, скорее всего, пойдёт в армию – больше в Ленинске идти некуда. Многое из того, что происходит с людьми Серега не может понять – сидит, сложив руки между коленей и смотрит с удовольствием в окно, взгляд где-то внутри, а может и пустоват. Он очень похож на маленькую степную птичку.

– Серега, – продолжаю я спрашивать у него всякую фигню. – не вот домой приедешь, чего делать будешь? Три месяца, да?
– Два с половиной, – поправляет. – Дак диван топтать буду. Телек смотреть. 

И, для контраста: Антуан из Франции. Ну только какой-нибудь Антуан из Франции будет понимающе кивать, когда узнает, зачем я еду в этом поезде. Сидит, уплетает лапшу быстрого приготовления вприкуску с батоном, запивает по-русски чаем. Плацкартные вагоны Антуану нравятся:

– Люди говорят 24 часа: остановитесь, я не понимаю, что вы говорите! Они ходят голые по вагону! Это очень прикольно. Этот вагон, плацкартный, лучше, чем вагон второго класса во Франции. Здесь чисто, есть проводники. Ещё и горячая вода. Я не представляю такого во Франции. Ну, правда, и расстояния другие.

Антуан, кстати, учитель французского и французской литературы. Передвигается на поездах, едет уже три месяца, собирается путешествовать девять. Стартанул в Париже, несколько недель провёл в Москве и Петербурге, поехал в Екатеринбург, куда-то там ещё, и, наконец, в Улан-Уде, где сел в поезд Москва-Владивосток, чтобы сгонять в Китай или Японию. Красавчик, че.

 

 

Материалы по теме
Мнение
9 дек 2017
3
Сергей Маркелов
Сергей Маркелов
На «России» по России
Мнение
10 дек 2017
1
Сергей Маркелов
Сергей Маркелов
На «России» по России. День второй
Мнение
11 дек 2017
2
Сергей Маркелов
Сергей Маркелов
На «России» по России. День третий
Комментарии (1)
или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий, как зарегистрированный пользователь.
Алексей
12 дек 2017 18:08

давай исчо)

нормально так. умеешь и получается.

Стать блогером
Новое в блогах
Рубрики по теме

Хватит читать Москву!

Подпишись на рассылку о настоящей жизни в российских регионах

Заполняя эту форму, вы соглашаетесь с Политикой в отношении обработки персональных данных
Нам нужна ваша поддержка
Мы хотим и дальше давать голос тем, кто прямо сейчас меняет свои города к лучшему: волонтерам, предпринимателям, активистам. Нас поддерживают благотворители и спонсоры, но гарантировать развитие и независимость могут только деньги читателей.
Ежемесячно
Разово
Сумма
100
200
500
1000
2000
Нажимая на кнопку «Поддержать» вы соглашаетесь с политикой конфиденциальности