Горизонтальная Россия
Выбрать регион
Права человека
Собирается ежемесячно 50 104 из 250 000
Межрегиональный интернет-журнал «7x7» Новости, мнения, блоги
  1. Права человека
  2. Скрытое изображение

Скрытое изображение

Александр Черкасов
Александр Черкасов

Следопыт сам не оставляет следов. Ну, почти.
Есть люди, для которых внешнее значит много: появиться перед публикой, выступить, подписать. О тех, кому важнее всего — оставить свой след, писать легко.

Человек же, посвятивший жизнь поиску послустертых следов прежних поколений, сам не склонен вырезать анаграммы на скалах и деревьях, вытаптывать своей обувью ландшафт настоящего, которое стремительно становится прошлым. Может, потому, что знает, насколько смешно это выглядит. А, может, потому, что есть в этом нечто неуместное, — прикладывать специальные, без необходимости, усилия только для того, чтобы остаться в чьей-то памяти.

Кроме амбиций, бывает и другое. Например, приоритет, «научный приоритет». Так ведь, нет, — сколько раз при разборе «захоронок», когда речь шла о документах из архивов диссидентских времен, о «Хронике текущих событий», я слышал от его друзей: «Сеня, но ведь это, кажется, ты и писал?» Школа самиздатских времен: ну да, писал. И рукописи «не сгорели», — то есть, нашлись люди, прочитавшие, вдохновленные, перепечатавшие и передавшие дальше. И это главное. А не авторство, не подпись.

* * *

Но следы всё-таки есть.

Что-то есть в биографиях, но кто их читает? Место рождения — Вольск Архангельской области. Отец, арестованный в 1938-м, после лагеря определен сюда в ссылку. Умер на следствии в 1951-м, после второго ареста. Возвращение в Ленинград.
Тартуский университет. Школа Лотмана, в то время — «Мекка» гуманитарного знания. Не просто учеба: Арсений, когда учился, жил в доме Юрия Михайловича.

Здесь же, в Тарту, — еще до того, как появилось само слово «диссидент» — знакомство с будущим диссидентским кругом, — например, с приехавшей Натальей Горбаневской (читайте Улицкую!).
Причастность к русской культуре и истории. То есть, к истории борьбы за свободу, — а что еще есть русская история?
Память о терроре. Терроре государственном, и терроре революционном. О том, как вчерашние борцы за свободу становятся новыми жандармами. Как сами становятся жертвами собственноручно созданной машины. И как искусно это страшное будущее прячется в самом освободительном движении. И — несмотря ни на что — освободительное движение не сводится к тем победителям, которые тут же успешно занялись истреблением вчерашних соратников…

Поиски и восстановление преемственности – та работа, в которую внесла огромный вклад и «тартуская школа». Один – но важнейший! – пример из истории «народников», — письмо Стефановича Дейчу, найденное Арсением Рогинским и его другом Львом Лурье и опубликованное Лотманом в «Ученых записках Тартуского университета». Размышления публикатора о «революционной этике», об иерархии в революционной среде, о «революционном генеральстве» актуальны и сегодня (а ведь к делу Развозжаева-Лебедева это относится не меньше, чем к делу Красина-Якира).

Может, поэтому у Арсения Рогинского нет «лампасов». Может, отсюда — нелюбовь к вхождению в «советы и комиссии» и к хождениям в высокие кабинеты, хотя зовут.

* * *

История России началась не в 2012-м, и не в 1985-м, не в 1956-м и не в 1917-м. Она была многократно переписана теми, кто желали бы стать «первыми людьми на земле».
История России, — в том числе история «грубых и массовых нарушений прав человека» — непрерывна и неразрывна. Это раз. Преемственность важна, — однако преемственность, не сводимая к «наследственным заболеваниям».

А еще историю России любят сводить к большим, — чтоб побольше нулей, — числам расстрелянных, посаженных, умученных. Но людей надлежит считать не нулями, а единицами. История, биография отдельного человека, — вот исходный и основной масштаб работы. Это два.
Собственно, на этих двух «ногах» стоит теперь и «Мемориал».

А еще история не сводится к собраниям «городских легенд», — ведь мифологизация немногим лучше забвения. И после «Московского обращения» 1974 года Рогинский с группой таких же молодых энтузиастов начал выпускать независимый исторический сборник «Память». Неофициальный — не значит «любительский». Оказалось, в Самиздате можно выдержать академические стандарты. А случайных свидетелей работы, вдруг догадывавшихся: «Вы делаете самиздат!» — можно было огорошить ответом: «Где вы видели самиздат со сносками?»

Итог закономерен: в 35 лет вроде как кабинетный ученый тартуского разлива и замеса попадает в уголовный лагерь. Почему в уголовный? Органы КГБ, подчинявшиеся органам партийным, в тот год испросили и получили в «инстанции» (в Отделе административных органов ЦК КПСС) разрешение на осуждение «в общеуголовном порядке» троих питерцев: Рогинского, Азадовского и Клейна. Последнее слово Рогинского на суде было — о положении историка в Советском Союзе…

В рассказах о лагере Арсений Борисович в последнюю очередь выглядел героем (хотя истории про то, как он сидел вместе с чеченцами, как и рассказы других диссидентов, определенных советской властью на общий режим, очень помогли мне потом в работе на Кавказе). Едва ли не главным в этих историях было — не показаться «вождем», не соблазнить «романтикой революции».
И — не подавить величием всезнания.

Как-то Рогинский заметил: «У меня было два учителя жизни: один — Сергей Адамович Ковалев (дело было на юбилее Ковалёва), другой — Михаил Яковлевич Гефтер. Первый из них, когда я его о чем-то спрашивал, тут же говорил мне: «Ну как! Всё просто!..» А второй обычно отвечал: «Голубчик! На самом деле всё было значительно сложнее!..»
А дальше… дальше был «Мемориал». Если бы у меня был вкус, чувство такта и стиля, то тут бы я и подвел черту.

* * *

Есть и иной взгляд на историю России, куда более распространенный. Вот у Довлатова в «Заповеднике» про Пушкинские горы, о директоре: «...Хочет создать грандиозный парк культуры и отдыха. Цепь на дерево повесил из соображений колорита. Говорят, ее украли тартуские студенты. И утопили в озере. Молодцы, структуралисты!..»

Один из «молодцов» — Арсений Рогинский. Быть в том кругу, из которого вышел и который бесконечно описывал Довлатов. И «спрятаться» безымянным в этой чудесной, как хокку, истории.
Одни пытаются сделать из отечественной истории «грандиозный парк культуры и отдыха». А другие борются с разного рода цепями. В этом — жизнь и судьба Арсения Борисовича Рогинского.

Оригинал

Комментарии (0)
или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий, как зарегистрированный пользователь.
Стать блогером
Новое в блогах
Рубрики по теме

Хватит читать Москву!

Подпишись на рассылку о настоящей жизни в российских регионах

Заполняя эту форму, вы соглашаетесь с Политикой в отношении обработки персональных данных
Нам нужна ваша поддержка
Мы хотим и дальше давать голос тем, кто прямо сейчас меняет свои города к лучшему: волонтерам, предпринимателям, активистам. Нас поддерживают благотворители и спонсоры, но гарантировать развитие и независимость могут только деньги читателей.
Ежемесячно
Разово
Сумма
100
200
500
1000
2000
Нажимая на кнопку «Поддержать» вы соглашаетесь с политикой конфиденциальности
Отправить сообщение об ошибке/опечатке
× Закрыть
Ваше сообщение было отправлено администратору. Спасибо за вашу внимательность!