Новости, мнения, блоги
Выбрать регион
Республика Коми

Это — ракетные войска…

Добрый день, дорогие товарищи! Сегодня вся страна в едином порыве отмечает день Ракетных Войск Стратегического Назначения, в связи с этим хотелось бы поздравить всех, имевших счастье (или несчастье) служить в РВСН.

Что-то сегодня потянуло меня на армейские воспоминания, воспамянулось, как я встречал этот праздник первый раз в жизни, 21 год назад, 17 декабря 1994 года на полигоне Капустин Яр в учебном центре войск связи РВСН главкомовского подчинения, недавно принявши Присягу. В этот день я впервые принял участие в параде и предварительной подготовке к нему, со всей свойственной только подготовке к торжественному маршу бессмысленностью и беспощадностью. Кто участвовал – тот поймет, кто не участвовал – объяснять бесполезно. В этот день наша рота исполняла на плацу «строевую сотню» — это когда квадрат 10 на 10 человек сходится и расходится различными геометрическими фигурами, выполняя строевые приемы с оружием и без. Оп-па полная, особенно для только что оторванных от привычной жизни новобранцев, еще толком не понявших куда они попали.

Блин, кажется, что все это было буквально вчера, а ведь тем людям, которые в тот день родились, сегодня можно водку в магазинах покупать на законных основаниях.

Одно из ярких армейских воспоминаний связано как раз с ощущением времени, его быстротечности. Примерно в том самом памятном декабре шел я куда-то из наряда по столовой, куда шел уже не помню, ну да и не суть важно. И вот приспичило меня, прошу прощения, по великой и неотложной солдатской нужде, которая частенько беспокоила в самые неподходящие моменты армейских будней и праздников. Видимо вызвано это было резким переходом с «мамкиных пирожков» на веселое армейское питание эпохи победившей демократии. Так вот забежал я на какие-то развалины военного объекта, может бывшей казармы, а может еще чего-нибудь чрезвычайно стратегического, еле успел снять штаны и сидел, попыхивая сигареткой «Прима» и обдумывая злободневный вопрос колоссальной важности – а есть ли у меня в карманах наспех скинутой шинели или «хб» какой-нибудь подходящий кусок бумаги. И вот в самый разгар мыслительного процесса, оглядывая окружающее пространство в поисках бумаги, я увидел на стене надпись: «ДМБ 1974». И вот думаю – ну ни фига же себе! Надпись эту выцарапал на стене служивый, который свалил из этого дурдома еще за два года до моего рождения. Осознание сего простенького на первый взгляд факта, несло в себе утешительную мысль – значит и я выживу и свалю отсюда к едрене фене. Вот такие непатриотичные мысли я испытывал в тот момент, сидя со спущенными штанами и наслаждаясь вкусом «Примы» и неожиданно, хоть на пару минут, обретенной свободой от офицеров-преподавателей и «младшего командного состава».

Тут стоит отметить одну особенность человеческого мозга, если он здоров конечно – не помнить плохое. Я сейчас с теплыми какими-то чувствами вспоминаю и свою армейскую службу, и предшествующее ей кратковременное пребывание в стенах другого казенного учреждения. Неприятности и неудобства помню, но как-то не трагично они вспоминаются, наоборот с юмором. Но подсознание то не обманешь, и где-то лет 10 после дембеля снился мне, особенно с перепою, один и тот же кошмар: приехал я на призывной пункт, провожать друга в армию, а меня взяли под белы ручки и везут в армию, а я ни фига не могу объяснить, что я уже отслужил! Что призывали меня на полтора года, а домой отпустили только через два, что сполна я отдал весь гребаный долг Родине, с процентами отдал. Нет. Никто не слушал, и попадал я снова в ту же казарму, из которой несколько лет назад уехал домой. Потом просыпаясь в холодном поту, я лежал и просто балдел от осознания того факта, что не надо вставать и бежать на зарядку, или, как это было на втором году службы, ворочаться, пытаясь зарыться в одеяло, снова заснуть и не слышать, как гудит казарма, когда сотня человек ломится в туалет, где всего три толчка, один из которых не работает, потом пытается умыться, а потом толком не проснувшись и не обоссавшись, прошу прощения, строится в шеренгу и выдвигается на утреннюю зарядку, где тупо, проклиная все на свете, куда-то бежит, бежит и бежит, топая сапогами, и нет в этом всем ни малейшего смысла и хочется попросту сдохнуть, лишь бы вырваться из этого липкого кошмара, растянувшегося на 730 дней. Ладно. Буду вспоминать хорошее, или по крайней мере веселое. Но, при этом сделаю небольшое грустное отступление, чтобы пояснить, как я попал в армию, хотя ни в коем случае в нее не собирался и не верил, что попаду туда. Человек, вообще, странное существо – он даже в собственную смерть не верит, как не верят алкоголики, напиваясь вечером, в собственное похмелье по утрам.

Так вот, шел приснопамятный 1994 год. 94-му, если кто помнит, предшествовала пара веселых лет, когда, не имея ни особого ума, ни образования можно было, если немного напрячь мозги, урвать себе энную сумму денег, пока демократическая ум, честь и совесть воровала по-крупному, не считаясь ни с чем, ни со страхом (а кого ей боятся, коли она власть?), ни собственно с совестью. Остальному же народу нужно было срочно какую-то совесть навязать, дабы он не роптал и сильно не заворовывался – называлось это поиском национальной идеи.

Генерал Руцкой, чеченец Хасбулатов и хозяин Москвы Лужков, близкие друзья Сёко  Асахары всерьез занялись этой темой, они стали таскать в Россию и Аум-Сенрикё, и «преподобного» Муна, и сайентологов, и харизматов и прочую «духовную» шушеру. Однако, в 1995 году друг Асахара устроил газовую зариновую атаку в токийском метро. Оказалось, что, когда члены его секты предупреждали японцев о скором уничтожении Японии — они не шутили. На секретных объектах секты было обнаружено огромное количество отравляющих веществ и…советские вертолёты, «непонятно» как попавшие в Японию, с которых планировалось распыление зарина над островом…

…в итоге тендер на право играть роль духовного вождя русского народа выиграла РПЦ, но тогда власть еще окончательно не определилась. Ей ведь, власти, в общем-то все равно: кланяются люди с крестным знамением или с мантрой «ом», лишь бы бунт не бунтили и место свое знали. То, что РПЦ уже имела более чем 300-летний опыт деятельности на поприще государственной религиозной политики, накопленный за время правления династии Романовых, тогда еще не играло решающей и определяющей роли, это чуть позже началось «возвращение к истокам» и обозначение «духовных скреп».

Итак, мне было тогда 17 лет, и нам уже объявили, что в мировую победу коммунизма верить больше не обязательно, всенародное почитание Ленина было отменено, а всенародному почитанию Серафима Саровского и Иоанна Кронштадтского еще не был дан старт, ведь у власти были какие никакие, а коммунисты. Больше на слуху было «Белое Братство», «Аум Сенрикё» и т.д. Короче говоря, производство новых «святых» для поклонения еще не было налажено и запущено в серию, поэтому положив на всякие моральные соображения мы с друзьями просто стали хапать где только можно деньги, стараясь ухватить да побольше. Тогда, повторюсь, это было не сложно. Получалось… Но это тема отдельная. А вот дальше произошла некоторая цепь событий в результате которой, пришлось мне дуть в армию не особо задумываясь о том, насколько мне этого хочется.

Тут стоит рассказать еще одну веселую историю. Первоначально уход в «Несокрушимую и легендарную, в боях познавшую радость побед» был запланирован на весну 1994 года и отдавать долг Родине я был должен в войсках специального назначения МВД. Если бы все пошло по плану, то не писать бы мне сейчас этих строк. Но, на отвальной мы с товарищем несколько перепили, и когда я утром отправился на призывной пункт, то он на такси перехватил меня по дороге, и мы заместо призывного пункта поехали в кабак поправлять голову, заскочив по дороге в военкомат и купив мне отсрочку на полгода. Тут еще стоит отметить, что служба во внутренних войсках в нашем кругу считалась чем-то весьма зазорным, было совершенно не важно: зоны ты охранял или в спецназе служил, но красные погоны с буквами «ВВ» были знаком позора. Отслужив в ВВ, в части с четырехзначным номером в дальнейшем нужно было помалкивать про свою срочную службу и не участвовать в пьяных «вечерах воспоминаний», а то можно было и по шее получить, а то и чего-нибудь похуже, под ребро.

В итоге я пошел служить не в спецназ ВВ, а в РВСН и не весной, а осенью 1994 года. Разница оказалась судьбоносной. Призвался я 1 декабря, а в скором времени внутренние войска бросили на усмирение Чечни. Спасибо Ракетным войскам, что живой.

Ну так вот. Декабрь 1994 года. Северо-кавказский военный округ. Учебный центр войск связи РВСН. Вокруг метель, голая степь, стаи голодных собак. Военный городок Знаменск-3, расположенный за высоким забором, пьяное в хлам офицерье. Постоянный бег, такое ощущение, что основная задача российского военнослужащего – убежать ото всех врагов. Периодически и бегали – из армии домой, к «мамкиным пирожкам», в руки ментов и военной комендатуры.

Вот от этом хочется поговорить особо. Не было у нас кошмаров. Было тяжело, не очень тяжело, а просто тяжело. Утром проснулся по команде, спрыгнул со второго яруса, ноги подогнулись, ударился жопой об пол, встал, построился и побежал. И так весь день с перерывом на специальную и огневую подготовку: бег, бег, бег. Бег с голым торсом, бег в шинели, бег в ОЗК, бег без оружия, бег с оружием, бег в бронежилетах. 3 километра, 5 километров, 15 километров. Бег, бег, бег. Конноспортивная жизнь. Курить можно только тем, кто бегает кросс на оценку не ниже, чем четверка. У командиров взводов свои интересы, поэтому те, кто бегает плохо, на экзаменах прячутся в казарме, а с их военными билетами, в которых переклеена фотография, бегут спортсмены-перворазрядники. У меня остался на память значок «Воин-спорстмен» и первый взрослый разряд по бегу, мы с другом поклялись, что на гражданке не будем бегать даже за автобусом. До сих пор я стараюсь блюсти этот зарок.

В общем вечная пытка бегом, ограничение курения, пища армейская, вечное недовольство начальства: от сержантов до командира части. Особой дедовщины не было. Так – по мелочи. Упал на бегу, уронил автомат – получи прикладом в грудь. Особый шик был в том, чтобы затвор при ударе перезарядился. Ну и правильно – автомат ронять нельзя. И лучше в мирное время прикладом, чем в бою пулей. Жесткий стиль преподавания основ твоего же выживания, в конце концов так действительно лучше усваивается проходимый материал.

«В руках, ногах, повсюду боль,

Во рту песок, на майке соль.

В глазах печаль, в душе тоска —

Это ракетные войска».

Периодически в часть приезжали «покупатели» от пехотинцев и мотострелков — в Чечне был вечный некомплект, война требовала главного военного российского ресурса – пушечного мяса для затыкания дыр на фронте «антитеррористической операции». Провалы, которые допускало пьяное командование заваливали солдатскими телами. Ну да ничего нового – так было и в японскую при царе-горохе, и в первую мировую при нем же, и во вторую мировую при царе Иосифе, и во все остальные войны. Для того, чтобы не попасть в Чечню нужно было соблюдать два правила: во-первых, хорошо учиться, осваивать спецподготовку – может учтут, что ты уже практически готовый специалист связи и садить тебя за рычаги БМП глупо, хотя в армии, где круглое носят, а квадратное катают, это не редкость. Ну, а самое главное — на пути в Чечню стояли армейские психологи, которые, не смотря на свое вечно пьяное состояние не пускали на смерь особо отъявленных придурков. Видимо придурки наше национальное богатство, которое стратегически важно беречь. Короче, рецепт был прост – чтобы не попасть в Чечню, нужно было рискнуть и вызваться добровольцем, начав писать рапорты по начальству, мол хочу в Чечню, за Родину, за Ельцина и т.д. Таких дураков на войну не брали.

В общем ничего особо тяжелого – обычная суровая жизнь в мужском коллективе. Но многие уставали смертельно, некоторые буквально до смерти. Один товарищ помер своей смертью на финише трехкилометрового кросса, еще парочка, не выдержав окружающего «кошмара» повесилась, другой взял ручной пулемет, забрался на вышку, послал всех на хер и какое-то время успешно отстреливался. Никого не убил, и его не убили – уговорили слезть. Что было дальше понятно – дисбат (лучше бы убили).

Часто казалось – …..., больше не могу, не выдержу, но надо было жить, брали себя в руки и жили еще один день. Вечером был прикол — дежурный сержант кричал: «Рота, день прошел!» И сто двадцать голосов хором отвечало: «Ну и ... с ним!!!» Сержант: «Завтра – новый!» Рота: «Ой, ...!». Вкратце – вся суть армейских будней солдата-срочника. Тогда казалось, что было сложно. Не видели мы еще сложностей жизни, как впоследствии выяснилось. Сейчас кажется – фигня, мелочи. А ведь кто-то сдался, попросту решив не жить дальше.

И вот здесь хочется обратится к матерям навеки погибших. Это не злые деды и пьяные офицеры довели ваших любимых сыночков до самоубийства! Это вы их заласкали и забаловали до смерти! Кто виноват в том, что 18-летние парни оказались совершенно не готовыми к тому, что жизнь несколько сложнее, чем они привыкли видеть из окон родительского дома? Кто сказал им, что не нужно заниматься спортом, что нужно жалеть себя, беречь? Для чего беречь? Для петли? Кто сказал им, что требования учителя физкультуры в школе не обязательны для выполнения? Кто внушил, что жизнь это какое-то розовое бесконечное сю-сю-сю и ми-ми-ми?

Нынешним матерям хочу сказать — не увлекаетесь бредом про альтернативную службу или контрактную армию. Не стройте планов «закосить» или откупится от армии. Пока вы витаете в облаках и грезите непонятно чем, время идет. Сейчас вашим детям 14, 15, 16. Годы пролетят незаметно и придется сдавать первый в жизни серьезный экзамен.

Мой вам совет – ломайте их «тонкую душевную организацию». Если ваш ребенок потом столкнется с тем, о чем вы ему не говорили – он не сможет этому противостоять. Постарайтесь использовать оставшиеся до армии годы с пользой – поменьше компьютера, побольше турника во дворе. Скрипку пока лучше отложить, можно будет снова взять ее после армии, а пока полезнее гиря. Заниматься лучше не танцами, а единоборствами. К режиму дня лучше привыкнуть до первого утреннего подъема, а не мучительно привыкать после. Ну, и пусть начинают бегать – точно пригодится. Не думайте, что в армии служат соседские дети, ваши тоже могут туда попасть, хотя бы уже потому, что подобная обязанность предусмотрена в законе. И в настоящее время изменений в законодательстве по этому поводу не предвидится. Можно долго и нудно обсуждать бесчеловечность всеобщей воинской обязанности, а можно спокойно готовится к встрече с неизбежным злом. Кстати, когда встреча со злом осознанно неизбежна – то она из кошмара становится обычной задачей, решаемой, а иногда еще и увлекательной.

И еще хотелось бы сказать пару бесчеловечных, с точки зрения толерантности, вещей. Наказывайте ваших детей, физически наказывайте. Не просто так, а за дело, но обязательно и неотвратимо. Без всяких «Как тебе не стыдно!», под обиженное сопение чадушки. Вы знаете, что происходит в душе человека, не привыкшего к ответственности и не признающего неотвратимости наказания за содеянное, когда ему вместо «Как тебе не стыдно!» дадут сапогом в рыло? Не знаете. И не дай Бог узнать!

Второе – забудьте про советы типа «увидишь драку, обойди, не связывайся», «тебя задевают, а ты не обращай внимания». Никогда не приучайте будущих мужчин глотать обиды. Наученных таким образом в любом мужском коллективе гнут через колено и ставят раком, если не в буквальном, то в переносном смысле. И распознаются мальчики, воспитанные подобным образом на раз, при первой же провокации, которые никогда не заставляют себя долго ждать. Любой мужской коллектив ищет слабого, об которого можно вытирать ноги. Это жестоко, но это данность. Почему мальчиком для битья должен быть именно ваш сын? Потому, что вы его любите и вам его жалко? Мягко говоря, странная логика!

Знаете, почему русских мальчиков в армии бьют представители народов Кавказа, толерантно выражаясь? Потому, что их воспитывают не быть жертвами. Их родители тоже дают взятки в военкомате, но не для того, чтобы из детей не взяли в армию по состоянию здоровья или еще по чему-нибудь, а наоборот – чтобы взяли!!! И дагестанские военкомы не стесняются заниматься вымогательством на этой почве. Любой аварец или даргинец даст денег, лишь бы его сына взяли в армию, а не с позором, как неполноценного оставили в семье.

Я не навязываю свое мнение. Я говорю правду, а решать, как быть – только вам. Только помните, что судьба ваших детей в ваших руках.

Ну и еще о «дедовщине». Честное слово – не знаю есть ли она сейчас в армии. Я не понимаю, как можно «дедовать» отслуживши всего год, но все равно специфика любого мужского коллектива такова, что он основан на доминировании одних групп над другими. Плюс к этому «дедовшина» — это лучший способ руководства воинским подразделением, когда командир любого уровня может самоустранится от контроля за всеми подчиненными, перепоручив это дело немногочисленной группе избранных, контроль над которой он осуществляет уже непосредственно сам. Через таких «дедов» можно руководить солдатами, оставаясь как бы в тени. Прикормленные «деды» выполнять любое поручение. В случае успеха – хорошо. В случае провала – офицер не при чем, он наоборот борется с «дедовщиной» и сейчас демонстративно закатает провинившихся старослужаших на дисбат. Фокус старый, но не утративший своей актуальности. Это как Кремль губернаторов сейчас по тюрьмам рассаживает. В точности то же самое.

Вспоминаю один случай, произошедший со мной уже в почетном звании «дедушки».

Я помню, как через первые полгода службы солдаты моего призыва с нетерпением ждали своих «духов». «Ох, уж, они будут у нас летать, как сраные веники! Нас ……., а мы на них оторвемся!» Бесполезно было, что-то объяснять. Вчерашние забитые жертвы, ждали своих жертв. Я не ждал, поскольку я сам никогда не «летал», не считая это для себя возможным и не считаясь с последствиями отказа «слетать», например, за водкой или постирать кому-то форму. И соответственно после пары неприятных моментов ко мне перестали обращаться с подобными «просьбами». А во-вторых я как-то никогда не горел желанием безнаказанно унижать других. Я не ставлю это себе в заслугу, считая просто нормой психологического состояния личности.

А у большинства вчерашних домашних мальчиков, которых только что перестали бить, нормой было другое: «Пусть им будет также плохо, как было мне!» И все! И это было непобедимо. Я же твердо решил, что в моем частном случае на мне «дедовщина» и закончится. Ни через полгода, ни через год, ни через полтора, ни через два года службы я не позволял себе беспричинно унизить или ударить человека только за то, что «он только как с поезда и службы не знает». Не знаю, мне кажется, что если бы я это сделал, то тут же перестал бы быть собой.

Кстати, чаще всего лицо, от которого и идет вся «дедовщина» является именно тем офицером, который по долгу службы должен с ней бороться, то есть заместитель командира по работе с личным составом. …. с ласковым голосом и участливой манерой вести беседу, которая может спокойно вызвать в «канцелярию» «дедов» и поставить задачу опустить какого-нибудь сопляка-солдатика, который ему не нравится, «ниже плинтуса». У нас в роте был такой замечательный по своей эффективности метод: «дух», которого требовалось воспитать ставился в наряд по роте дневальным, вторым дневальным ставился дембель. Кто служил, тот понимает, что это значит. Кто не служил, тем постараюсь объяснить: дедушка спит, дух 24 часа моет полы, чистит отхожие места, выносит мусор, стоит «на тумбочке» и выполняет всю остальную работу, которую должны выполнять двое или даже трое дневальных по очереди. Если не помогает с первого раза, наряд повторяется до бесконечности. У нас в соседней роте подобный солдатик месяц ходил в наряд, через месяц повесился. Старшине, который через день ставил его в наряд по роте со старослужащими, объявили выговор.

Так вот был у нас в роте заместитель командира батальона по воспитательной работе, офицер-психолог в звании майора, фамилия этому представителю славного россиянского офицерства была Пирожник. Он заведовал всеми подобными вещами. И пришел у нас зольдатик 25 лет от роду, призвавшийся на год после института. Таких и по умолчанию не любят, поскольку он уйдет домой, а его товарищам еще год служить. И по логике его товарищей год его службы должен стать для него адом на земле. И не возмущайтесь, дорогие солдатские матери, это не я и даже не майор Пирожник воспитали такими ваших детей, а вы сами.

Так вот, чем-то солдатик не понравился майору Пирожнику. Чем не важно. Самый распространенный вариант: «больно умный, ...!» Парень был умный: высшее образование, очки в пол лица, на пять лет меня старше. Как звали – уже не помню. Так вот, поставил его Пирожник дневальным по роте, а вторым дневальным, который должен был солдатика прессовать, поставил меня. Нет, думаю, товарищ майор, со мной не прокатит.

Перед нарядом положено час отдыхать. Я естественно отдыхаю, а поскольку с предыдущего наряда сменяются двое старослужащих, то мой «дух» должен тщательно наводить порядок после того, как в помещении, где живут полторы сотни человек, сутки ничего не убиралось, ведь он должен принять от предыдущего наряда казарму в чистоте. Ну я подозвал его и говорю: «Не надо ничего пока прибирать. Ложись-ка спать, браток, пока можно, тебе ведь сутки пахать». Поскольку распространять свое благородство до того, чтобы вместе с ним драить полы, я естественно не собирался.

Идет по казарме майор Пирожник и видит картину, рушащую все его мировоззрение: дух спит, в то время, когда должен унитаз зубной щеткой надраивать! Покраснел майор Пирожник, позвал меня в канцелярию, двоих дедов с предыдущего наряда позвал, и пояснил нам на армейском языке, используя из великого и могучего русского языка одни только предлоги, что мы должны с этим духом сделать и что он сделает с нами, если мы не сделаем этого с духом. Ну что поделаешь, козырнул, сказал «есть», пошел, разбудил «духа» и… повел его в солдатскую «Чайную», пельмени жрать за мой счет.

И вот сидим мы с ним за столиком, жрем пельмени, и в чайную заходит майор Пирожник. Я не знаю жив ли он сейчас – 20 лет уже прошло, но я до сих пор благодарен ему за то выражение, которое он тогда изобразил на своем лице. Я бы описал его, но не обладаю должным литературным талантом, скажу только, что его перекошенная рожа много лет являлась для меня символом того, что систему можно победить, и что жива система ровно до того момента, пока мы являемся ее покорными винтиками.

Еще раз поздравляю всех ракетчиков с их профессиональным праздником! Удачи всем нам!

Источник

Комментарии (2)
или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий, как зарегистрированный пользователь.
17 дек 2015 23:51

Ишь ты...

Описано достаточно правдиво. За борьбу с системой - респект!!

Я тоже служил срочную. Как то нас, в воскресенье, послали разгружать уголь, за что было обещано вечером отправить в театр.
Мы родостные, ударно разгрузили взводом четыре вагона, и приехали в подразделение, готовые к приятному вечеру. Смотрим - второй взвод ходит в парадках!
Оказывается, комбат думая, что мы до вечера с четырмя вагонами не справимся, решил отправить в театр другой взвод, который вечером должен был чистить картошку. Они в театр, а нас - на картошку.., после угля.
Было нас три земляка с Эжвы. Я начал возмущение, они подхватили, завели всех. В конце концов устроили итальянскую забастовку - перестали чистить картошку, сидит каждый с одной картофелиной и ножом скребёт не торопясь.
Сначала дежурный по столовой не понял, а до замка дошло. Стал стращать, все молчат, и гладят ножами картофелины. Потом и до дежурного дошло, тоже начались угрозы. уже за полночь, а на полк картофель не почищен. Позвали дежурного...
В конце концов кто то, да сдаётся. Начали некоторые чистить, потом и все принялись.

Сейчас осознаю, что если бы продержались, какой бы был шухер для комбата. В Советской армии - ЗАБАСТОВКА солдат по беспределу командира!
Схлопотали по три наряда. Зато потом ни разу наш взвод на работы не посылался...)

Однако потом характеристику мне в Военное училище отписали - просто образец!!! Хоть сразу без экзаменов принимай...