Новости, мнения, блоги
Выбрать регион
Республика Коми
  1. post
  2. Республика Коми
Республика Коми

Пушкин, 'Евгений Онегин' 10 глава (реконструкция)

Владимир Ермилов

Bykov, Dmitri.JPG

Реконструкция Дмитрия Быкова

 

 

Властитель слабый и лукавый,

Плешивый щеголь, враг труда,

Нечаянно пригретый славой,

Над нами царствовал тогда.

Его отец, как раз убитый

Сынком и собственною свитой,

Желал подобен быть Петру

И оттого вводил муштру.

Он был Петра убогой тенью,

И сын, взошедши на престол,

Две— три реформы произвел

И дал дорогу просвещенью;

Чуть вольность нам не подарил,

Но Австерлиц его смирил.

 

 

II

 

Его мы очень смирным знали,

Когда не наши повара

Орла двуглавого щипали

У Бонапартова костра.

Орел, символ австрийской славы!

Как знать, зачем орлы двуглавы

Венчают разных два герба?

Должно быть, нас роднит судьба:

Орел ощипан, словно кочет,

Но до сих пор еще жесток,

Глядит на запад и восток,

А на себя смотреть не хочет -

Хотя при помощи когтей

Терзает собственных детей.

 

III

 

Гроза двенадцатого года

Настала — кто нам тут помог?

Остервенение народа,

Барклай, зима иль русский Бог?

Дерзну в забавном русском слоге

Поразмышлять о русском Боге:

Что изувер, что маловер

Его кроят на свой манер.

Одним он видится Перуном,

Другим мерещится бретер,

Иному — гвардии майор,

А я, бряцающий по струнам,

В нем зрю не строгого отца,

А лишь свободного певца.

 

 

IV

 

Но Бог помог — стал ропот ниже,

И скоро, силою вещей,

Мы очутилися в Париже,

А русский царь главой царей.

Воспой, послушливая Муза,

Оплот Священного Союза:

Россия тужилась, губя

Не Бонапарта, но себя.

Рассвет случился сер и краток:

Все войны русские — предлог,

Чтоб конь казачий растолок

Последний вольности остаток;

И возгласил победный гром

Расправу с внутренним врагом.

 

V

 

И чем жирнее, тем тяжеле;

О русский глупый наш народ,

Скажи, зачем ты в самом деле

Всегда живешь наоборот?

Зачем ты предан властелину,

Который мнет тебя, как глину,

А к тем, кто душу в глине зрит, -

Неблагораден, как Терсит?

Зачем по кругу непреклонно

Бредешь седьмую сотню лет?

А впрочем, ты — как твой поэт -

Ни в чем не хочешь знать закона.

У нас обоих повелось

На все давать ответ «авось!».

 

VI

 

Авось, о Шиболет народный,

Тебе б я оду посвятил,

Но стихоплет великородный

Меня уже предупредил.

Он прав: его тупая ода

Достойна бедного народа,

Который принял, как пароль,

Свою особенную роль.

И то: угрюмому тевтону

Пристрастье к выправке дано,

Французу — легкость и вино,

Моря достались Альбиону.

Над златом чахнет Вечный Жид…

А нам авось принадлежит!

 

VII

 

Авось, аренды забывая,

Ханжа запрется в монастырь,

Авось, по манью Николая,

Семействам возвратит Сибирь

Сынов, которых нынче травит;

Авось дороги нам исправят,

И заведет крещеный мир

На каждой станции сортир;

Авось в просторах наших стылых

Возникнет честный, правый суд;

Авось нам вольность принесут

Извне, коль сами мы не в силах, -

Как грезил сам Наполеон…

Да где ему — пропал и он.

 

VIII

 

Сей муж судьбы, сей странник бранный,

Пред кем унизились цари,

Сей всадник, папою венчанный,

Исчезнувший, как тень зари,

Мечтал захваченной державе

Внушить понятия о праве,

На холод цепи крепостной

Повеять галльскою весной,

Дать конституцию… Какое!

Российский дух себя хранит.

Разбивши грудь о наш гранит,

Измучен казнею покоя,

В изгнанье гордый дух угас.

Кто покорит нас, кроме нас?!

 

IX

 

Тряслися грозно Пиренеи,

Волкан Неаполя пылал,

Безрукий князь друзьям Мореи

Из Кишенева уж мигал.

А на Руси, врагов развеяв,

Уныло правил Аракчеев,

И в уши выбритым рабам

Гремел казенный барабан;

Кинжал Лувьеля, тень Бертона,

Шенье последние слова,

Капета мертвая глава -

В виденьях не тревожат трона:

Спокойно дремлется рабу,

Как деве сказочной в гробу.

 

X

 

«Я всех уйму с моим народом!» -

Наш царь в Конгрессе говорил,

И затруднялся с переводом

Французский дерзостный зоил.

Иль бредит он как сивый мерин,

Иль в самом деле так уверен,

Что вечен будет трон царей

И стон военных лагерей?

Ужель бессильно негодует

Россиийский ум, тиранов бич?

Твой царь в Европе держит спич,

А про тебя и в ус не дует:

Ты, Александровский холоп.

И никаких тебе Европ!

 

XI

 

Потешный полк Петра титана,

Дружина старых усачей,

Предавших некогда тирана

Свирепой шайке палачей, -

Живой пример, что чувство долга

Нельзя позорить слишком долго

И что обычный здравый толк

Порой сильней, чем честь и долг.

Уже не раз слуга престола,

Красивых слов не говоря,

Смещал российского царя

Посредством выстрела простого

Или сурового штыка…

Но наша память коротка.

 

 

XII

 

Россия присмирела снова,

И пуще царь пошел кутить,

Но искра пламени иного

Уже издавна, может быть,

В умах героев тихо тлела.

В тиши замысливалось дело,

Во тьме огонь перебегал,

И генералу генерал

Уже твердил, что власть тирана

Терпеть дворянам не к лицу

И стыдно честному бойцу,

Что носит званье ветерана,

Служить игрушкой царских рук…

Так собирался тайный круг.

 

XIII

 

Витийством резким знамениты,

Сбирались члены сей семьи

У беспокойного Никиты,

У осторожного Ильи.

У них свои бывали сходки.

Они за рюмкой русской водки,

Они за чашею вина

Порой сидели дотемна,

Но не от водки там пьянели:

В тумане споров и легенд

Там замышляли свой конвент;

Им представлялось в буйном хмеле,

Что вольность — юная жена,

И грудь ее обнажена.

 

 

XIV

 

Друг Марса, Вакха и Венеры,

Тут Лунин дерзко предлагал

Свои решительные меры

И вдохновенно бормотал,

Читал свои ноэли Пушкин,

Меланхолический Якушкин,

Казалось, молча обнажал

Цареубийственный кинжал.

Одну Россию в мире видя,

Преследуя свой идеал,

Хромой Тургенев им внимал,

И, цепи рабства ненавидя,

Предвидел в сей толпе дворян

Освободителей крестьян.

 

XV

 

Так было над Невою льдистой.

Но там, где ранее весна

Блестит над Каменкой тенистой

И над холмами Тульчина,

Где Витгенштейновы дружины

Днепром подмытые равнины

И степи Буга облегли,

Дела иные уж пошли.

Там Пестель, что с Юшневским вместе

Отряд из Брутов набирал,

Холоднокровный генерал

И Муравьев, апостол мести:

Он, полон дерзости и сил,

Минуты вспышки торопил.

 

 

XVI

 

Сначала эти заговоры

Между лафитом и клико

Лишь были дружеские споры,

И не входила глубоко

В сердца мятежная наука.

Все это было только скука,

Веселье молодых умов,

Забавы взрослых шалунов…

Казалось, их союз случайный -

Игра… но дело решено:

Узлы к узлам, к звену звено -

И постепенно сетью тайной

Оплел Россию. В декабре

Наш царь дремал — и вдруг помре.

 

XVII

 

Когда б вослед за старшим братом

Воссел на троне средний брат,

Чей голос громовым раскатом

Гонял войска на плац-парад,

Когда бы к вящей русской славе

Великий князь в своей Варшаве

Сказал решительное «да» -

Все завернуло б не туда.

Однако князя Константина

Влекла не снежная страна,

А полька, юная жена,

Да полкового карантина

Ружейный запах войсковой…

И он качает головой.

 

 

XVIII

 

Сенат, безвластья не желая,

Несмелым росчерком пера

На трон возводит Николая -

И мыслит гвардия: пора!

Она любила Константина;

Солдатам, впрочем, все едино -

Что Константин, что Николай,

Когда прикажут — помирай.

Войска на площади Сената

В холодном, пышном декабре

Стояли зябнущим каре,

Подобьем черного квадрата,

И царь, предчувствием тесним,

Слал Милорадовича к ним.

 

XIX

 

Убив его, Каховский грозный

Ускорил горестный финал.

Когда сгустился дым морозный

И вечер медленно скрывал

Собора будущего остов, -

Уже науськали профостов,

И в туже ночь бунтовщиков

К ответу взяли, как щенков.

Иные не были готовы

Убить законного царя,

Иные сдались, несмотря

На неизбежные оковы, -

И пять безумных, лучших лет

Пропали зря… а впрочем, нет.

 

 

XX

 

С тех пор российские напасти

Воспроизводят тот же ряд:

Приходит время смены власти,

О коем долго говорят;

Желает тайная дружина

На троне видеть Константина,

Хоть говорят, что Константин -

Дундук, мерзавец и кретин;

Он отрекается от трона,

Который занят подлецом

Со злобным, маленьким лицом,

Кривым, как будто от цитрона;

Войска, не чувствуя стыда,

Идут на площадь — и тогда…

 

XXI

 

В моем магическом кристалле,

Туманном, впрочем, как авось,

Я вижу: вот они восстали -

И вот им нечто удалось.

Переворот в Отчизне милой

Возможен лишь военной силой

И на обед, и на фриштык

В такое время нужен штык.

Хоть я немного знаю вуду,

Как всякий истый Ганнибал, -

Но мне претит кровавый бал,

И я блистать на нем не буду;

Лишь осторожно намекну,

Подобно сказке или сну.

 

 

XXII

 

Раз, в октябре багрянолистом,

Все там же, около дворца,

За маленьким авантюристом

Толпа, покорна, как овца,

Пойдет с оружьем наготове

И власть возьмет почти без крови;

Другой же раз, сто лет спустя,

Глазами пылкими блестя,

Она на площади сойдется,

Сплотится некуда тесней,

Причем солдаты будут с ней

Под руководством инородца;

Солдаты будут в большинстве.

Все это сделают в Москве.

 

XXIII

 

Всесильный Он, чье имя страшно,

И я его не назову,

Укажет — «Вот Кутафья башня!» -

И поведет туда Москву…

Толпа пойдет со стоном страсти…

То будет время смены власти.

И я, робеющий пиит,

He знаю, кто за ним стоит -

За повелителем, тираном,

Что вышел прямо из толпы:

Его поклонники слепы

И одурманены Кораном,

Однако вовсе не Коран

Их слепо гонит на таран.

 

 

XXIV

 

Увы, таков уж русский опыт

На местных сумрачных ветрах,

Что вся свобода наша — шепот,

А все права — безвидный прах.

Так повелось, что людям чести

Привычно собираться вместе

Лишь для того, чтоб хаять власть

И после этого пропасть.

Вот так, как мерзостная сводня,

Тиран под знамя соберет

Солдат, поэтов и народ…

Но это будет не сегодня,

А в год две тысячи восьмой,

Прошитый красною тесьмой.

Комментарии (9)
или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий, как зарегистрированный пользователь.

Памяти брата Александра

Многие современные поэты занимаются "реконструкцией" классиков, учатся таким образом. Не запрещено.

Тут особый случай. Пушкин зашифровал и уничтожил 10 главу.

туши свет
11 фев 2015 22:00

Гос-пи-и-ди-и-и-и-и-и-и-и!
Вовчег - пушкинизд!

Чаво такова?

свет туши
12 фев 2015 00:33

Смяшно!

Александр
09 май 2017 12:35

Сильно!

Глеб
05 янв 21:22

Красивый пример того, как талант не является презумпцией невиновности в себялюбии, цинизме и - не побоюсь - мании величия. Поразительно, но в истории остаются такие, как Быков, которые ради красного словца не пожалеют и отца. Вот интересно другое: родись Пушкин в крестьянской семье, был бы он Пушкиным. Так что не надо ругать народ за рабство мозгов: революция нужна была хотя бы для того, чтобы пушкины из народа имели шанс элементарно выучиться грамоте.

Игорь
15 фев 03:42

Терпеть не могу, когда кто-то подделывает Пушкина! Читал ни одну реставрацию главы, на Вам аплодирую стоя! Просто поразительно так написать пушкинским слогом и со знанием исторических событий! Вы поэт с Большой буквы!

Последние новости