Собирается ежемесячно 51 887 из 250 000
Межрегиональный интернет-журнал «7x7» Новости, мнения, блоги
  1. Республика Коми
  2. «ЕСТЬ ИСТИННЫЕ ЦЕННОСТИ»

«ЕСТЬ ИСТИННЫЕ ЦЕННОСТИ»

Яков Юдович
Яков Юдович
Добавить блогера в избранное
Это личный блог. Текст мог быть написан в интересах автора или сторонних лиц. Редакция 7x7 не причастна к его созданию и может не разделять мнение автора. Регистрация блогов на 7x7 открыта для авторов различных взглядов.

37 ЛЕТ В ОДНОМ ИНСТИТУТЕ С М.В. ФИШМАНОМ


В моем архиве несколько лет телепаются два опуса, прдназначавшиеся к публикации. Но один из них (Фосфорные размышлизмы) Юшкин не взял в Вестник (хотя сам меня как бы спровоцировал его сочинить), а другой (про Фишмана) попросили у меня в юбилейный фишмановский сборник несколько лет назад, но затянули издание и стали ждать следующего юбилея. Но вокруг меня мое поколение мрет как мухи, так что, извините, я могу и не дожить до следующего юбилея Фишмана (в 2009 г.), и поэтому предлагаю мою мемориальную статейку Вам. Если возьмете - дайте мне знать. Я тогда дошлю портрет Фишмана.

С уважением, Юдович

Казалось, Фишман не умрет никогда. Вот в 1994 г. ему исполнилось 75, он выступил и поведал нам с трибуны, с никогда не покидавшим его чувством желчного юмора: «Я вам хочу доложить, что 75 – это все-таки очень много!».Вот в 1999 г. ему исполнилось уже 80 – а он (впромежутках между пребыванием в кардиоцентре, куда он регулярно попадал по нескольку разв год) как ни в чем не бывало ходит на службу – пишет очередную книгу и жалуется мне на Юшкина, который заказал и даже пообещал емуиздать сочинение про историю поисков золота в Коми; и он давно уж написал это сочинение, а Юшкин-де что-то все тянет и тянет с изданием… И вот ему уже 82 – а он все такой же, ни одного седого волоса, только голос стал тише, и взгляд – каким-то потухшим, что стало особенно заметно, когда он потерял Нину Николаевну.

Было видно, что из-под ног у него выбили опору, однако он продолжал упрямо бороться за жизнь и не хотел сдаваться ни за что.

Я прожил с ним рядом в одном институте 37 лет, и был, вероятно, одним из последних, кто видел его перед смертью в больнице, когда он плакал (жуткое зрелище – плачущий Фишман) и жаловался мне на медсестру, которая, как он уверял, погубила его безграмотными процедурами – когда он мог бы еще жить…

О Фишмане будут долго вспоминать и не раз писать – ибо он был по-настоящему Крупной Личностью.

1. Мудрый администратор

Весною 1967 г. в Гатчине под Ленинградом, незадолго до защиты кандидатской диссертации во ВСЕГЕИ, я получил письмо от директора Института геологии Коми филиала АН СССР – Марка Вениаминовича Фишмана. В письме содержалось приглашение на работу в Институт – для занятия геохимией органического вещества в связи с прогнозом нефтегазоносности на Западном склоне Урала.

Это приглашение организовал мне Миша Соколов – мой дальний родственник (мой старший брат был женат на его старшей сестре). Как известно, под началом М.В.Фишмана Миша создал в Институте сложнейший аналитический комплекс – Лабораторию изотопной геохронологии.

10 мая я приехал в Сыктывкар и явился к М.В.Фишману, который сразу же повел меня представляться В.П.Подоплелову (тогдашнему Председателю Президиума Коми ФАН СССР). Был тогда такой порядок; институты были еще маленькие и несамостоятельные, и приглашение специалиста из «центра» было определенным событием для Филиала.

В кабинете Подоплелова висела карта; Фишман ткнул куда-то на Среднюю Печору и гордо сказал, что – вот, видите, у нас недавно открыли здесь крупное Вуктыльское газоконденсатное месторождение! Это – чтобы я проникся надлежащим почтением к региону, который мне предстояло изучать.

Затем мы вернулись в Институт, и директор сходу предложил мне: чтобы познакомиться с будущими объектами исследования (предполагалось, что я займусь всем палеозоем Печорского Урала) – поехать в поле наЩугор с Виктором Пучковым. И для начала не ставить перед собой амбициозных целей, а просто получить представление о геологии палеозоя, приглядеться к разрезам. Впрочем… мне было рекомендовано взять в поле ступки для дробления проб (что было для меня, ранее работавшего на производстве в Якутии – в диковинку).

Директор пояснил – вот приедете с поля с готовыми пробами – быстрее сумеете протолкнуть их на анализы – быстрее получите результаты.

Лишь значительно позднее я оценил всю мудрость этих, вроде бы, совсем нехитрых сове-тов.

Во-первых, – поехать в поле именно с Пучковым, а не с кем-то еще (выбор отрядов был большим). Это теперь все знают В.Н.Пучкова – член-кора РАН и директора Уфимского института геологии, ученого с мировым именем. А тогда об истинном масштабе дарования молодого Пучкова (еще даже и не кандидата наук!) мало кто догадывался. Но Фишману догадываться не требовалось – он, один из немногих, цену Вите Пучкову знал достоверно.

Во-вторых, поехать на Щугор. Щугорское пересечение палеозоя Западного склона Урала – одно из самых полных, от ордовика до перми (а чуть ниже устья Щугора на Печоре есть и триас). Казалось бы, петролог-магматист Фишман, профессионально занятый своими гранитами, мог бы таких вещей и не знать. Но на самом деле Фишман, как достойный ученик А.А.Чернова, знал в геологии Урала абсолютно все и едва ли не везде – сам побывал.

В-третьих, заставить лаборантов в лагере не бездельничать, а дробить пробы – чтобы им, так сказать, «служба медом не казалась». Неожиданно оказалось, что этот процесс воздействовал и на меня – вместо ленивых «созерцательных» рекогносцировочных маршрутов мне пришлось с первых же дней, безо всякой «раскачки», заняться массовым опробованием палеозойских толщ. И щугорская коллекция-1967 стала первым камнем в здании Региональной Геохимии палеозойских осадочных толщ Печорского Урала, которое я строил после того еще 10 лет!

И вот, вспоминая всё это, я вижу, что Фишман был мудр, т.е. обладал способностью предвидеть будущее. Умных людей в научном институте хватает – а вот много ли мудрых? – Совсем мало.

2. Человек, вернувшийся с войны

Познакомившись с Фишманом и время от времени обсуждая с ним свои служебные дела, я с удивлением отметил его абсолютный оптимизм: какая бы производственная проблема ни возникала, он никогда не унывал, не паниковал и не падал духом – а спокойно и методично искал решение, излучая несокрушимую уверенность в том, что решение непременно найдется – надо только хорошенько поискать… Это касалось не только внутриинститутских проблем, но и общеполитической обстановки в стране (которую Академия наук всегда остро ощущала – ибо любые зигзаги «генеральной линии партии» в первую очередь сказывались на финансировании академической науки!).

Например, когда эпоха хрущевской оттепели сменилась эпохой закручивания гаек, у молодой научной интеллигенции это породило пессимизм, безразличие к жизни и общий упадок духа – яркие приметы тогдашнего «застоя». У Фишмана же никогда ничего подобного не наблюдалось!

Встретив препятствие, исходившее с самого верха и потому казавшееся непреодолимым, – он спокойно анализировал: что здесь все-таки можно попытаться сделать – как это сделать реально – и как в данной сложной ситуации не просто выжить, но и неплохо жить…

Размышляя над этим его качеством, я понял: это было мироощущение фронтовика.

Фишман прошел войну, оставшись живым и даже не был ранен. Поэтому он воспринимал мирную жизнь по-особому – как Нежданный Подарок Судьбы. По-видимому, сам биологический факт жизни как таковой был настолько важен и самодостаточен для него – что все возникавшие рабочие проблемы, приводившие в уныние молодежь, казались ему сущими пустяками. Например, что за беда, если ему надо через месяц отправить в поле 20 отрядов, а «спущенных» денег хватает только на 15? Надо просто подумать хорошенько, без паники, что тут можно предпринять – и недостающие деньги где-нибудь найдутся. И они, как правило, находились – возникавшие проблемы решались.

3. Человек сильной воли

Было еще одно необычное качество, которое я тоже быстро обнаружил у директора: возникающие проблемы приводили его в хорошее расположение духа! Ведь у обычных людей – как оно бывает? Всякого рода трудности, заморочки, хлопоты, возникающие вдруг препятствия – все это порождает негативные эмоции, делает человека суетливым, озабоченным, сумрачным или даже угнетенным. С Фишманом же все было в точности наоборот. Появление нежданного препятствия словно бы радовало его, он оживлялся, становился энергичным и азартным.

Опять-таки, пронаблюдав это несколько раз и удивившись – я сообразил, в чем дело: он был Волевым Человеком, и всякого рода препятствия воспринимал, по-видимому,как полезную и приятную тренировку своей воли. Поэтому трудности его не угнетали, а наоборот, вдохновляли, подзадоривали, добавляли куража!

Кстати, таким же качеством отличался и В.А.Дедеев, приглашенный Фишманом в Институт в 1975 г. Может быть, на этой почве они испытывали (как мне казалось, но, может быть, я ошибаюсь?) взаимную симпатию.

4. Конфликт, оставшийся между нами

Все эти 37 лет моего пребывания в институте у меня были с Марком Вениаминовичем весьма добрые отношения – и в период его директорства (до 1985 г.) и после того. В последние лет 10, встречая его в Институте, я всегда радовался просто тому факту – что вот, идет себе Фишман, как ни в чем не бывало, как шел и 10, и 20, и 30 лет тому назад – а это значит, ребятки, что в этой жизни покамест всё в порядке: жизнь устроена правильно!

Я всегда радостно приветствовал его, и он, как я думаю, чувствовал такое мое отношение.

И все-таки в начале моей карьеры в Институте один конфликт у нас был. Он имел сугубо закрытый характер и о нём никто не знает, кроме А.И.Елисеева.

После того, как я сколотил сильную геохимическую группу, и мы занялись массовым анализом собранных обширных коллекций по Щугору и Подчерему, приехав из отпуска – я вдруг узнаю от своего зава А.И.Елисеева о том, что Фишман решил забрать у нас лабораторную комнату 59 (с вытяжным шкафом) – и передать ее нашим химикам. Проблема помещений в Институте была острейшей, и химики, кормившие анализами весь институт, в самом деле, сильно бедствовали. Вот Фишману и пришла в голову

идея – «раскулачить» богатенького Юдовича (авось, как-нибудь перебьется – парень шустрый).

Однако такое решение было, увы, далеко не мудрым. Мало того, что оно было принято за моей спиной; оно в корне подрубало всю ту геохимию органического вещества, ради которой меня сам Фишман и пригласил в Институт!

Александр Иванович виновато разводил руками и говорил, что-де переубедить директора он пытался, но не сумел…

Я понял, что момент – критический, и надеяться мне не на кого, только на самого себя. Я сел и написал Фишману приватную докладную записку, которую вручил ему, минуя бюрократическую инстанцию. В ней я указал:

(а) я прибыл в Сыктывкар по его приглашению – для изучения органической геохимии;

(б) честно выполняя свои обязательства, я создал лабораторную базу для этого, нашел нужных специалистов и организовал работу: к тому времени мы уже делали до 1.5 тыс. битуминологических анализов в год;

(в) лишение нас кабинета 59 означает крах всей «нефтяной» темы, которая была так важна для престижа Института в глазах обкомовского начальства – завершить тему будет невозможно;

(г) соответственно, и мне больше нечего делать в этом институте.

Не знаю, что именно из этих пунктов оказалось наиболее весомым (вполне возможно, что только последний, ибо мой уход означал и потерю для Филиала только что полученной мной квартиры в доме 3 по улице Чернова!), но явился от директора Елисеев и сказал мне – «Все в порядке; можете работать дальше».

Замечу, что мы с М.В. этого вопроса не обсуждали – никакого конфликта словно бы никогда и не было. И на наших взаимоотношениях это в дальнейшем никак не отразилось.

5. Директор в трудной ситуации выбора

В сентябре-октябре 1973 г. мы с Мариной Петровной Кетрис съездили по турпутевке на Золотые Пески в Болгарию, и там встретились со своей давней (но только заочной!) знакомой – доцентом Гретой из Софийского университета.

Грета занималась геохимией болгарских углей, и у меня с нею была интенсивная научная переписка. Мы поселились в дешевеньком отеле «Тинтява», и Грета, взяв отпуск в университете, приехала к нам на несколько дней: понежиться на пляже, покупаться в море и просто вволю потрепаться по вопросам, «представлявшим взаимный интерес». Среди этих вопросов был и такой: нельзя ли устроить в Софийском университете издание нашей книги по геохимии углей – на русском языке? Книга была нами написана, но ее никак не удавалось протолкнуть в план издания АН СССР.

Грета обещала разузнать, и с тем уехала.

Однако «общение с иностранными гражданами» для советских туристов было делом криминальным, и включенный в нашу тургруппу шпион КГБ донес об этом куда следовало.

По возвращении из Болгарии меня стали таскать в КГБ, и дело (после долгих разбирательств) кончилось тем, что В.П.Подоплелов отобрал у меня допуск (а у меня всегда был допуск по Второй форме – т.е. к сов. секретным материалам).

Не имея допуска, я теперь не мог выехать в поле – мне просто не выдавали топографические карты в спецчасти! Таким образом, лишение геолога допуска было формой запрета на профессию.

В этой ситуации Фишман стал требовать от меня – чтобы я покаялся в своих преступлениях – и тогда меня могут помиловать…

Я каяться отказался, потому что виноватым себя ни в чем не считал. «Но Вы же не сможете работать!» – убеждал меня директор. – «Ну и пусть!» – в запальчивости отвечал я.

Так тянулось три года, в продолжение которых я хотя и бывал в поле – но не в качестве начальника отряда, а «на подхвате» – у Лиды Кыштымовой на Вычегде, у Володи Чермных на Кожиме…

Как мне потом рассказали информированные люди, Фишман расуждал вслух: «Что же мне с ним делать? С одной стороны, КГБ и Подоплелов без покаяния допуск Юдовичу не вернут. Однако он тупо упирается, и рано или поздно ему придется увольняться. С другой стороны, это для института весьма нежелательно, поскольку Юдович – ценный кадр».

Фишман сообразил, что от таких упертых личностей, как я, ничего нельзя добиться «мытьем» – значит, надо применить «катанье». И тогда он стал «катать» меня – снова и снова настойчиво убеждать в том, что покаяться – увы, всё равно придется, хотя бы и в некой «ослабленной» форме – не размазывая сопли по щекам...

И он своего добился – в конце-концов я написал-таки заявление, в котором признавал, что вел себя неправильно – т.е. имел приватные переговоры с зарубежной гражданкой – минуя начальство (как мне доходчиво «разъяснили» по приезде – подобные переговоры можно было вести только через соответствующие инстанции Академии Наук СССР).

Весной 1977 г. пришел Елисеев и сообщил: «Допуск есть. Можете собираться в поле».

Позже выяснилось, что подлые «органы» вернули мне допуск только по Третьей форме, т.е. еще раз унизили.

В этой истории Фишман проявил себя и как тонкий психолог, и как очень умный администратор. В итоге он и «органам» потрафил, и Ценный Кадр сохранил…

6. Есть истинные ценности!

На одном из юбилеев Фишмана я поднял тост за его здоровье – в форме рекламы Инкомбанка: «Есть истинные ценности!».

Я сказал, что пока в Институте работает такая личность, как Фишман, – у нас сохраняются некие устои жизни – существуют Истинные Ценности.

… И вот 5 декабря 2003 г. он умер, его положили в гроб и закопали.

Он ушел, еще полностью сохранив ясность ума и даже свой юмор, но вконец замученный нескончаемыми отказами полностью изношенного сердца. Однако образ сыктывкарского Института геологии без Фишмана, который руководил им 24 года и потом еще 18 лет в нем работал – просто невозможен. Сыктывкарский Институт геологии и Фишман, это, как сказал Поэт, «близнецы-братья» (как, к слову сказать, и Юшкин, принявший институт у Фишмана и руливший нами 22 года – достойнейший наследник Фишмана).

Это значит, что Фишман будет продолжать находиться с нами не только на портрете перед конференц-залом (кстати, написанном с удивительным сходством!), но и незримо – в нашей памяти. И пока еще живы мы, его младшие современники – будет жив и он.

Материалы по теме
Мнение
9 июн
Оксана Петрова
Оксана Петрова
Простые советы по экологической мотивации сотрудников
Мнение
21 июл
4
Мария Кумыкова
Мария Кумыкова
Чума в Марий Эл
Комментарии (3)
или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий, как зарегистрированный пользователь.
Сорокин
22 сен 2010 01:14

Отличный очерк!

Сарычев Юрий
7 окт 2010 20:19

Да, здорово написано. Объёмный заряд позитива.

888
12 янв 2011 17:30

Спасибо!

Стать блогером
Новое в блогах
Рубрики по теме
Заполняя эту форму, вы соглашаетесь с Политикой в отношении обработки персональных данных
ПРОДОЛЖАЯ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ САЙТОМ,
ВЫ ПОДТВЕРЖДАЕТЕ, ЧТО ВАМ УЖЕ ИСПОЛНИЛОСЬ 18 ЛЕТ
ПРОДОЛЖАЯ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ САЙТОМ, ВЫ ПОДТВЕРЖДАЕТЕ, ЧТО ВАМ УЖЕ ИСПОЛНИЛОСЬ 18 ЛЕТ
Нам нужна ваша поддержка
Мы хотим и дальше давать голос тем, кто прямо сейчас меняет свои города к лучшему: волонтерам, предпринимателям, активистам. Нас поддерживают благотворители и спонсоры, но гарантировать развитие и независимость могут только деньги читателей.
Ежемесячно
Разово
Сумма
100
200
500
1000
2000
Нажимая на кнопку «Поддержать» вы соглашаетесь с политикой конфиденциальности
Отправить сообщение об ошибке/опечатке
× Закрыть
Ваше сообщение было отправлено администратору. Спасибо за вашу внимательность!