Горизонтальная Россия
Мария Эйсмонт Мария Эйсмонт 7x7 10

«Почему вы думаете, что если насилуют женщин, то не могут и мужчину изнасиловать?»

– Здравствуйте вы тоже участкового ждете? – заглядывает в маленький кабинет на первом этаже мужичок лет 60 на вид, с очевидными признаками бедности, одиночества и растерянности в одежде, фигуре и выражении лица.

 – Нет, – отвечаю я. Не его дело, кого я жду.  –   Но вы заходите.

 – А, это вы участковый?  – лицо мужичка озаряет улыбка.

-  Нет не я, просто зайдите и садитесь.

 – Как же я могу так зайти и сесть…  – смущается посетитель.

 – Да вот так. Просто. Почему бы и нет? – Не решив, чего больше он во мне вызывает – раздражения или любопытства,  – я утыкаюсь в книгу.

Мужичок садится. Помятый, трезвый, смущенный. В руках матерчатая потертая сумка.

– Вы в милиции работаете?  – спрашивает меня.

- Нет. 

– А я работал. Давно еще при Советском Союзе. И дочь моя пошла теперь учиться на следователя. В академию, но в какую – не помню. Учится и работает где-то. Где – не знаю. Она со мной не живет, и мы редко общаемся.

 – Одобряете выбор дочери?  – это автоматически вылетело, больше для поддержания разговора.

– Видите ли, – отвечает, –  Моя жена – известная балерина, и дочь сначала подавала большие надежды в балете, а потом набрала вес и рост сильно, и уже примой быть не могла, и тогда решила пойти в милицию. Как же не одобрять. Ее выбор. Вы любите балет? «Жизель»?

 – Я равнодушна к балету.

 – Ну что вы, это мой любимый балет, я его знаю весь, знаю кто в какой момент голову куда повернет.

 

Заходит участковый. Смотрит на нас, спрашивает: Что у вас?

 – Криминалиста жду, – отвечаю, – а вот мужчина к вам. 

– Что у вас? –  спрашивает участковый моего собеседника.

 – Меня опустили

 – Опустили? Куда?   – Не понял участковый. 

 – Нет. Ну, как это говорится. Изнасиловали.

 

Возникает пронзительная пауза.

Подождите, – говорит участковый и уходит.

- Фигассе, – вырывается у меня.  – Чего только не случается.

 – Да, – мужичок поворачивается уже ко мне в его голосе звучит некоторая обида. – Почему вы думаете, что если насилуют женщин, то не могут и мужчину изнасиловать?

 – Ну почему же нет, могут.

Мужичок замолкает, я оглядываю его пристальнее, и замечаю, что он вспотел, точнее какая-то часть его головы сильно вспотела.

 – Вы знаете, – задумчиво говорит он, – а моя дочь, она ведь и тут может работать. В этом здании. Она такая серьезная дама. Как она с этими балеринами вообще язык находит, со своими подружками? Такая серьезная, я сам ее боюсь. Вот выйдет замуж – попадет кому-то.

Представляя себе это, он смеется. Потом осекается. 

– Вообще она мне запретила про нее говорить.

 – Так не говорите, раз запрещает.  – предлагаю ему. Мне интереснее узнать больше про преступление, в котором он оказался потерпевшим.– Честно, не могу поверить, что у нас так насилуют средь бела дня. Где это было?

 – Там, на объекте. Подошел один охранник, потом другой. Их курируют милиционеры ваши. И я вроде к одному обращаюсь за помощью, а он говорит, что не будет вмешиваться, говорит: хочешь, вызывай патруль или иди пиши заявление.

 – Я вам сочувствую.

 – Да ничего страшного. С кем не бывает. Лишь бы ничем не заразили.

Мужичка уводит дознаватель, и я теряю его из виду, но потом он появляется в том же кабинете с пустыми незаполненными бланками заявления о преступлении.

 – Почему вы их не заполнили?  – спрашиваю.  – Они у вас пустые

 – Да. Я жду, когда мне помогут. Важно разобраться, чего я тут должен требовать. Что мне на самом деле надо.

 – Ну наверно вам надо привлечь насильников к уголовной ответственности, – предполагаю я; 

 – Нет, – вдруг говорит мужичок.  – Я хочу, чтобы они извинились.

Я не нахожу что ответить.

 – Это я так сюда пришел, для формальности заявление написать, – понижая голос до шепота поясняет мужичок.  – чтобы потом не говорили, что я по закону не пошел. А ведь потом с этими же людьми может что-то случиться. Вот у меня знакомые разные есть, еще с милиции, и этим людям могут как –нибудь и по голове настучать. Как вы думаете?

 – Всякое может случиться

 – Ну вот. А я в это время буду смотреть балет в Большом театре. Так что если потом будут узнавать и спрашивать – я был на балете. Буду смотреть «Жизель». Жаль вы ее не любите, я бы вас пригласил.

Это личный блог. Текст мог быть написан в интересах автора или сторонних лиц. Редакция 7x7 не причастна к его созданию и может не разделять мнение автора. Регистрация блогов на 7x7 открыта для авторов различных взглядов.
После авторизации, имя в ваших комментариях
станет ссылкой на вашу страницу в соц. сети,
и появится возможность ставить оценки.
или
Представьтесь!
Авторизоваться через: 

Что это за жанр журналистики? Есть тут уже такая, фантазировала, как её лесной жабак хотел изнасиловать, но она смогла убежать. Балевар не выдержит двоих. )

Понял, о ком вы. Да уж, она такая, на этой теме зацикленная...

"Жизель"!... В "Большом"!!! Ведь до чего же культурный город Масква... А мужиков е...
:)))

мнениё
# 03 / 10 / 201712:42

Поэтому ты Москву не любишь и избегаешь её.

Ленинград
# 03 / 10 / 201712:57

Вчера приснился сон прекрасный :)

https://youtu.be/k0taV7YpH2U

Пенсионэр
# 03 / 10 / 201714:33

Тоже давно обратил внимание, что Vova не любит Москву и как-то даже боится её. Теперь понятно почему. Видать, был опыт...

Александр Щиголев
# 03 / 10 / 201716:27

Типичная шизофрения. Или Делирий, скорей всего на почве белой горячки.
Когда я ещё верил в искренность правозащитников, то принимал в почившем Мемориале граждан по юридическим консультациям. Так же. осенью, приходила одна дама и рассказала мне, что её пытали в подвале КГБ (!) на Бабушкина и потом её кастрировали. Я не удержался от вопроса:- А как это Вас могли кастрировать. На что она сказала: _ А я сейчас покажу. И стала снимать колготки...

Так что, госпожа Эйсмонт просто ещё не очень опытный журналист, потому и делает поспешные выводы.
Это, впрочем, видно по очерку. Тема есть,
кульминации достигнута, а развязка отсутствует..

Странно
# 03 / 10 / 201721:11

что он ждет всего лишь извинений

Оставить комментарий
Авторизоваться для комментирования: