Республика Карелия
Верховный суд Карелии оставил в силе приговор фельдшеру Суоярвской райбольницы, которая не приняла вызов от тонущих на Сямозере детей Республика Карелия 0
Фото Сергея Маркелова

Коллегия Верховного суда Карелии по уголовным делам под председательством судьи Сергея Бочарова 31 июля рассмотрела апелляции родственников погибших на Сямозере детей. Родители требовали отменить отсрочку наказания, которое суд назначил фельдшеру Суоярвской больницы Ирине Щербаковой за то, что она 18 июня 2016 года не отреагировала на вызов тонущих детей. На суде побывал корреспондент «7x7».

 

 

Родители вытирали слезы, кто-то держал портрет погибшего ребенка, у других от волнения тряслись руки. Они считают, что приговор Щербаковой — три года колонии-поселения после того, как дочери обвиняемой исполнится 14 лет — слишком мягкий. Родственники потребовали отменить отсрочку наказания.

 

Наталья Степанова

 

— Это кажется, что горе сближает. В двух семьях развод, кто-то пьет, кто-то никак не может в течение года прийти в себя. А как это можно пережить, когда погибает твой самый близкий человек? — сказала представитель потерпевших, адвокат Наталья Степанова. — Она будет отбывать свое наказание, когда ее ребенку исполнится 14 лет. Этим детям, которых родители отправили отдыхать, — им уже 14 лет не исполнится.

Апелляции на решение Суоярвского районного суда подали 13 родителей. Их интересы в суде представляли двое московских адвокатов.

 

Дмитрий Лапин

 

— Мы не видим раскаяния, мы не видим сочувствия. Мы видим холодные ссылки на инструкции, — сказал адвокат Дмитрий Лапин. — Поэтому согласиться с прокуратурой в данном случае мы не можем. Мы полагаем, что имело место хладнокровное, спокойное, преднамеренное влияние, направленное на срыв приема вызова о помощи без, конечно, какой-то оценки последствий.

 

Светлана Переплеснина и Ирина Щербакова

 

С этой позицией не согласилась адвокат Щербаковой Светлана Переплеснина. Она считает, что теперь уже бывший фельдшер районной больницы невиновна, так как не была должностным лицом и только исполняла обязанности диспетчера.

После приговора Ирина Щербакова перешла на должность медсестры-анестезиста с зарплатой чуть больше 7 тыс. руб. и не разрешила своему адвокату обжаловать решение Суоярвского суда.

— Ирина Владимировна, понимая, страдая, разделяя полностью мою позицию, сказала: «Не надо жаловаться. Я буду виновата всю свою жизнь», — это относительно того, что она якобы равнодушна, — сказала Переплеснина. — Я думаю, что, несмотря на беду, которая произошла, нет никаких оснований с правовой точки зрения и фактических обстоятельств дела, чтобы удовлетворить жалобы потерпевших.

В суде выступила представитель районной больницы, в которой работает Щербакова. Она рассказала о том, как непросто приходится фельдшерам, и добавила, что в деле нет ни одного документа, который говорил бы о внедрении системы 112 в суоярвское медицинское учреждение.

— Диспетчер-оператор системы 112 должен пройти обязательное обучение именно с той целью, чтобы принимать подобные звонки. Оператор, который по голосу, по интонации, по набору слов может определить четко, что происходит, ложный или не ложный вызов. У нас нет такого в штатном расписании. Поэтому вменить эту обязанность по приему вызова фельдшеру, именно по Суоярви и Суоярвскому району, администрация больницы не может, потому что нет у нас такой должности, мы не наделены такими полномочиями. В данной ситуации Суоярвская ЦРБ — я даже не знаю, как объяснить, — оказалась заложником не доведенного до конца действия по внедрению системы 112, — сказала представитель больницы.

Фельдшеры, которые работают в Суоярвской больнице, принимают вызовы из Питкяранты, из Сортавалы, но они не знают, что к Суоярвскому району прикреплен номер 112. Даже не знают, как реагировать на такие вызовы. Об этом сказала и Ирина Щербакова, когда обратилась к потерпевшим.

— Я готова была вернуть каждую минуту того дня, чтобы все изменить. Не знаю, говорить ли о том, в какие условия мы поставлены во время работы, как мы работаем, какую нагрузку испытывали — наверное, это вас никак не удовлетворит. О том, что мы можем принимать экстренные вызовы в каких-то экстренных ситуациях, об этом мы тоже не знали. Об этом мы узнали после трагедии, все наше отделение скорой помощи. Поэтому при соответствующем обучении, при информировании, что к нам могут поступать экстренные вызовы, я бы среагировала по-другому. Если бы меня научили реагировать, по всей видимости, я бы смогла помочь, — сказала Щербакова.

Она попросила родителей, если они смогут, простить ее когда-нибудь. Во время прений она обратилась к суду со словами: «Уважаемый суд, я прошу не лишать меня свободы».

 

 

 
 
 

 

Пятеро пострадавших, которые пришли в суд, просили справедливого наказания. Строгий приговор, считают они, хоть и не вернет детей, но даст надежду на то, что виноватые будут наказаны и станет уроком для других.

— Не могу говорить: накажите, пожалуйста! — попросила суд одна из потерпевших, пытаясь унять дрожь в руках.

Вслед за ней встала другая потерпевшая. В руках она держала портрет погибшей девочки.

— Посмотрите, пожалуйста, этой девочке в глаза. Она их никогда в жизни больше не откроет. Эта девочка, маленькая девочка, 12-летняя, худенькая, беззащитная, она не бросила своих товарищей-друзей. Все девочки знают: если бы не она, деток погибло бы гораздо больше. Да, она испугалась, но она не струсила. Она никого не бросила. Это городская, домашняя девочка. У меня вопрос: стоило этого всего жизнь стольких детей? Можно было просто протянуть руку к телефону и вызвать помощь.

Мама погибшей Амалии Широких тоже обратилась к суду с фотографией в руках:

— Я хочу сказать, уважаемый суд: человеческая жизнь бесценна. А ребенка тем более. Она не дала ребенку даже ответить, не задала ему один вопрос: как его зовут? Чтобы понять, ложный это вызов или нет? Этого достаточно. Она услышала какой-то смех, который у них был, возможно. Как сказал Дмитрий Викторович: «У них была бы надежда, если бы им ответили на том конце, у них было бы больше сил справиться, зная, что помощь придет».

Прокурор попросила не менять решение Суярвского районного суда.

— Изучая материалы этого дела и других дел, которые расследовались Следственным комитетом в отношении детских лагерей по республике, я пришел к твердому убеждению: прокуратура могла и должна была предотвратить эту трагедию. Она не хочет признавать своих ошибок и не хочет сделать ничего, чтобы это не произошло. Прошу учесть, — сказал адвокат Дмитрий Лапин.

Судьи совещались почти час и оставили приговор Ирине Щербаковой в силе.

 


Сотрудники лагеря «Карелия Open» 18 июня 2016 года вывели группу детей на озеро Сямозеро. Дети отправились в поход на лодках несмотря на штормовое предупреждение. На подходе к острову одну из лодок перевернуло волной. Выбраться на остров смогли не все дети: 14 человек утонули, в том числе Всеволод Заслонов, дозвонившийся до Щербаковой по телефону «112».

Фельдшер Суоярвской ЦРБ Ирина Щербакова приняла вызов за розыгрыш и не отреагировала на звонок. Спасательная операция началась с большим опозданием — через сутки.

Еще несколько обвиняемых по этому же делу находятся под следствием — это студент Петрозаводского педагогического училища Валерий Круподерщиков, который проходил в лагере практику и сопровождал детей в походе, директор ООО «Парк-отеля „Сямозеро“» Елена Решетова и ее заместитель Вадим Виноградов. Всех троих обвиняют по статьям Уголовного кодекса 125 («Оставление в опасности») и 238 («Оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности»). По той же статье, что и фельдшера Щербакову, будут судить бывшего руководителя карельского Роспотребнадзора Анатолия Коваленко.


Сергей Маркелов, фото автора, «7x7»

Комментарии (0)
После авторизации, имя в ваших комментариях
станет ссылкой на вашу страницу в соц. сети,
и появится возможность ставить оценки.
или
Представьтесь!
Авторизоваться через: 
Оставить комментарий
Авторизоваться для комментирования: