Республика Карелия
Экс-глава карельского предприятия «Пряжинское» Колоушкин: Такое впечатление, что к банкротству подводят специально Республика Карелия 1
Валерий Колоушкин
Фото Александра Гнетнева

Ситуация на сельхозпредприятии «Пряжинское» до сих пор не стабилизировалась: сотрудники бастуют из-за того, что им не выдают зарплату, энергетики грозятся отключить электроэнергию из-за долгов. Корреспондент «7x7» пообщался с бывшим руководителем совхоза Валерием Колоушкиным, который рассказал о вероятных причинах кризиса на карельском производстве. Колоушкин возглавлял «Пряжинское» в течение тридцати лет.

 

 

 Когда вы покинули пост руководителя предприятия «Пряжинское» и по какой причине?

 Причина, прежде всего, — здоровье. Врачи сказали, если я буду продолжать работать генеральным директором, то проживу не более полугода. То есть надо обязательно было оставлять работу. Поскольку утром давление нормальное, прихожу с работы —  давление 250. Врачи сказали: «Так долго ты не протянешь».

 Это была сложная работа?

  Да, конечно. Тяжелая работа. Тяжелая работа, потому что постоянно надо быть в напряжении. Постоянно надо продумывать наперед действия свои, чтобы не сделать ошибку. Знаете, человеку физически легче работать нежели умственно в таких условиях.

 А что там были за условия?

  Звероводческая отрасль   это же не обычная отрасль сельского хозяйства. Если у птицеводов постоянно идут деньги, то есть реализуется продукция; если у молочного животноводства постоянно поступают деньги, то у звероводов надо работать целый год, когда ничего не поступает, а только необходимо обеспечивать все это зверопоголовье. Они же едят мясо и рыбу, а все это сейчас дорого. Это огромные деньги. Это тысячи тонн рыбы и мяса! Год не получаешь реализации продукции, а потом полгода еще реализуешь. Так что планировать надо все на два года. Это непросто все.

 В каком состояние было «Пряжинское», когда вы ушли?

 Не было задолженности ни по зарплате, ни по налогам. Кредиты, естественно, были. Мы всегда брали кредиты, без этого не обойтись. Без кредитов никак. Даже кредиты иногда брали для того, чтобы переждать конъюнктуру рынка, — дождаться, когда для нас благоприятна будет цена на пушнину. Поэтому и здесь кредиты брали. И я, уходя, оставил где-то на 80–90 миллионов на складе пушнины. Это наш был как бы барьер непробиваемости, за счет чего мы всегда и жили.

 Вы давно были на «Пряжинском»?

 Не был, как ушел. Первый год был директором Никонов Валерий Владимирович  грамотный специалист. Не гнушался он тем, чтобы обратиться ко мне, и, собственно говоря, я постоянно бывал и на полях, и в конторе, то есть я был востребован. Мне было приятно работать с ним. Вот он год отработал. Потом произошла вот такая ситуация довольно-таки сомнительного характера: попросили его полностью закрыть досрочно все кредиты «Россельхозбанку», тогда «Россельхозбанк» очередной кредит даст. Это все он сделал. А банк кредит, не знаю, по какой причине, не дал. Хотя на протяжении 30 лет, да и вообще во все времена, наше предприятие брало кредиты. Мы возвращали. Мы никогда не нарушали сроки. Сейчас говорят  это долги. Это не долги, это нормальное функционирование предприятия, когда предприятие берет кредиты, потом возвращает. Так было всегда. Вот не дали. Уже первый срыв произошел. Второе: дотация на звероводство всегда авансировалась. Аванс не дали. Руководство с министерством начали новые эксперименты. И получилось так, что у хозяйства оборотных средств-то нету — откуда они? Реализация пушнины приостановилась. Но это ничего страшного — так бывало в другие времена. Но в другие времена я мог брать кредиты в том количестве, в каком мне надо для того, чтобы все функционировало. Вот первые срывы там начались. Во-первых, не закупили рыбу. Она зимой дешево стоит и она ловится. Летом рыба в разы дорожает, ее еще и нет ко всему прочему. Заготовку тонн 500–600 рыбы на лето делали. Ну вот пришли новые как бы инвесторы, которые пообещали «золотые горы»: «Мы тут все решим, закроем, перекроем. Через какое-то время мы удвоим тут объемы» и так далее. Ну чем кончилось вы, наверно, знаете прекрасно. Это было весной. С весны до нового года, даже не полный год. А результаты очевидны.

 Почему банк мог не дать кредит? Это все напоминает намеренные действия?

 Я не хочу говорить. Такое впечатление, что объяснений нет этому. Потому что нет задолженности по кредитам. Все погашено. Почему не дать предприятию кредит?  вопрос. Вопрос: почему не дать дотацию, как раньше давали, авансировали? На эту тему я говорил в Законодательном собрании. Говорю   вы намеренно губите предприятие. Реакции не последовало.

 О новом руководстве что можно сказать сейчас? О его компетентности?

 Вы правильно сказали  компетентности. Нет никакой компетентности. Почему? Специалистов десятками лет я собирал,  у нас удивительно талантливый коллектив специалистов был на всех производствах, мы работали сообща. Я даже не представляю, как работать без этих специалистов. Практически все ушли. Не хотят с ними работать. Потому что они считают, что все ничего не могут; все не те, кто должен, — «мы своих привезем». А где они возьмут таких специалистов? Эти уже знают производство десятками лет — соответственно, грамотные, подготовленные. Да и нету сейчас специалистов по звероводству. Это специфическая отрасль. Это не просто так, что зверя покормил, — там много работы технологической, которая требует очень высокой квалификации.

 Новый инвестор  Айво Халлиста. Вы о нем что-нибудь знаете?

 Ну вот я сейчас читаю по интернету все его проделки. А до этого я ничего не знал, откровенно говоря.

 То есть этот человек в сельском хозяйстве неизвестный?

 Безусловно! Если разогнать таких специалистов классных  это просто безумие. Такое впечатление, что это все делается специально.

 Люди были на грани забастовки. У некоторых долги. Как вы их действия оцениваете? Что им делать?

 Ну что делать? Я, конечно, очень сожалею, что происходит такая ситуация в хозяйстве. Для меня это очень тяжело. Очень тяжело. А как я могу советовать? Ну нет здесь больше никакого производства, кроме нашего предприятия в Пряже. Просто будут выброшены люди на улицу.

 Какие-то перспективы на предприятии вы видите?

 Потеря коллектива специалистов, который был  это самое страшное. Это не деньги. Деньги можно взять в кредит, можно отработать, можно как-то вывернуться, если бы был этот коллектив специалистов. Но коллектива специалистов нет. И вряд ли они вернутся, пока будет нынешнее руководство. А без них просто работать невозможно. Я не представляю, кто может прийти сегодня и заменить этих технологов. Это такая кропотливая тяжелейшая работа.

 Опровергните или подтвердите  может ли быть такое, что новые руководители пришли для того, чтобы сбыть склад шкурок и на этом с Пряжей закончить?

 Я вполне допускаю такое. На 80–90 миллионов было оставлено высококлассной пушнины. Это как резерв, который давал уверенность и стабильность для работы предприятия. А сейчас говорят, нету там пушнины. Но я-то не был на складе, я не знаю, не могу ответить. Это уже могут сказать только те, кто там работает.


Основное направление деятельности ЗАО «Пряжинское» — «многолетнее и отлаженное производство пушнины». Предприятие входит в число 300 лучших сельскохозяйственных предприятий России. В хозяйстве есть животноводческий комплекс с родильным отделением и телятником, ежегодно производится более двух тысяч тонн молока. После прихода к управлению «Пряжинским» эстонского бизнесмена Айво Халлиста предприятие накопило многомиллионные долги перед энергетиками и собственными сотрудниками. В декабре 2016 года производство отключили от электричества, а в январе 2017-го сотрудники компании отказались работать, если перед ними не погасят долги по зарплате — на тот момент они составили уже 4,5 млн руб. Карельское предприятие оказалось на грани — отсюда уходят специалисты.


Александр Гнетнев, «7x7»

После авторизации, имя в ваших комментариях
станет ссылкой на вашу страницу в соц. сети,
и появится возможность ставить оценки.
или
Представьтесь!
Авторизоваться через: 
Оставить комментарий
Авторизоваться для комментирования: