Воронежская область
Режиссер Дина Баринова: Каждый документалист попадает в ад Воронежская область 0
Фото Глеба Пайкачева

«Как начать снимать док», что такое «зона змеи» и о ком нужно делать фильмы — на эти вопросы 22 июня ответила словами, а больше — действиями, режиссер-документалист, победительница международных конкурсов, поэт Дина Баринова. Она закончила воронежский журфак, а потом — Московскую школу документального кино и театра Марины Разбежкиной и Михаила Угарова. Мастер-класс о съемке кино, участники которого на камеру делали только фото режиссера, тоже стал частью фестиваля гражданских инициатив и прав человека «Город прав» в направлении «Социальное искусство».

 

Перфоманс о кино

В Большой зал книжного клуба «Петровский» узнать больше о документальном кино пришла в основном молодежь. Один из организаторов фестиваля «Город прав», поэт и журналист Елена Дудукина, вышла на сцену и пригласила Дину Баринову.

Из четвертого ряда поднялась девушка. Платье в черно-красно-голубых полосах, черные ботинки, небрежно завязанные сзади волосы.

— Предлагаю сдвинуться вперед! Вас и так мало, а то я в депрессию впаду… Так, а можно свет поинтимнее сделать? — попросила молодой режиссер, направляясь к сцене.

Осталась только одна лампа сзади, свет которой еле доходил до средних рядов.

— Начнем с того, кого я вообще не знаю.

— С нас? — сразу предположили из зала.

— С себя, — улыбнулась Дина.

Она мягко подошла к парню в клетчатой рубашке из первого ряда, медленно села напротив. И уверенно посмотрела ему в глаза.

 

Дина Баринова

 

В зале предельно тихо. Слышен только глухой шум кондиционеров.

А Дина, ничуть не смущаясь, молча смотрела в глаза незнакомому парню. Прошло около трех минут. Трех минут пустой тишины и нашего общего непонимания. Режиссер, все так же молча, обняла парня и встала, подняв взгляд на зал.

 

 

Она прошла через ряды и присела рядом с женщиной лет тридцати пяти. И так же, в тишине, пристально, внимательно, продолжительно смотрела ей в глаза.

— Если у кого есть желание иметь такой контакт — поднимите руку. У меня такого желания нет, — громко сказала женщина, к которой подсела Дина.

И женщина ушла. Дина вернулась к сцене:

— Ну, это все, что я хотела сказать о кино, которым я занимаюсь. Есть вопросы?

 

Документалистика и змеи

Конечно же, только что представленный перфоманс пришлось объяснять.

— Документальное кино делается только тогда, когда ты подходишь к человеку очень близко, ближе некуда, — чуть понизив голос, объясняла Дина. — Должен появиться дискомфорт, ведь у человека есть своя зона личного пространства. Такой же зоной обладает каждая змея. И пока ты не вступишь в эту зону, змея даже не поднимет на тебя голову. Надо подойти так близко, насколько это возможно, причем так, чтобы змея тебя не укусила. Она может никак не отреагировать, может разозлиться, а может и понять, что с ней происходит, потому что так близко к ней подходят не каждый день. Так же и с людьми.

 

 

— Почему именно такое направление — док? — с полушутливым вызовом в голосе спросил парень из первого ряда.

— Потому что. А какое тебе еще нужно? — таким же тоном ответила режиссер.

Сразу же прозвучал вопрос и о том, что же надо сделать начинающим документалистам, чтобы побороть волнение и получить качественный кинопродукт.

— Мне кажется, это как читать стихи или танцевать на сцене. Чем сильнее волнение, тем лучше выступление. Надо лишь поймать эту волну и продолжать снимать.

 

Не можешь спасти — снимай

Документальное кино — живое, с натуры, без прикрас. И при таких съемках режиссер не может абстрагированно участвовать в процессе. Он проживает вместе с героем его жизнь, плачет вместе с ним и с ним же радуется. При съемках дока у режиссера нет своей жизни, есть только реальность выбранного им героя. И как при таком полном слиянии не сомневаться: где та грань личного, этического, за которую документалист переступить не может?

— Нас учили так: если человек вешается и ты можешь его спасти — ты должен его спасти. Если он вешается и спасти ты его не можешь — ты должен это снимать. И проведение этой запретной черты, которая определила бы, когда нужно опустить камеру, если у героя нервный срыв, а ты стоишь и снимаешь — это самостоятельное решение каждого документалиста.

Зал притих, примеряя на себя роль такого героя с нервным срывом.

— Каждый документалист попадает в ад. И там постоянно рассказывают истории о том, как документалист одной рукой кому-то помогал, другой же при этом держа камеру. И мне хотелось бы снимать, снимать безжалостно, потому что это твой герой и ты пойдешь за ним куда угодно.

 

 
 
 

 

Дина предложила посмотреть фильм «Артёмкин новый свитер».

— Он небольшой, совсем кроха, всего 6 минут… — режиссер говорит о кино как о чем-то живом, маленьком, обладающем душой.

На экране — полуденный солнечный берег реки. Обычное степное село. Двое ребят лет девяти подожгли сухую траву, перед дрожащей камерой только поднимающиеся клубы густого дыма. Дима и Артёмка на ходу обсуждают, как лучше тушить, ищут ведро, в одиночку пытаются угомонить огонь свитером. Потом куда-то идут под звуки ломающейся под ними выгоревшей травы, рассматривают полученные ожоги, умываются на берегу реки. И в конце Артёмка протягивает: «Хорошо, что свитер был, а так бы… Моим свитером тушить жалко, он у меня новый, городской».

По словам Дины, режиссер Илья Лютин зарекомендовал себя перед ребятами во время съемок, когда принес им ведро. То есть он смог войти в их «зону», они приняли его и просто продолжали заниматься своим делом, не задаваясь вопросом, зачем их снимают. «Герои, как и собаки, чувствуют страх», — объясняет Дина.

 

О самых непримечательных получаются самые сильные фильмы

— И как же тогда поделить всех встретившихся людей на тех, кто может стать потенциальным героем, и тех, о ком кино снять не получится?

— Любовь к герою бывает и с первого взгляда. Видишь его — и сразу готов ползти за ним на коленях, снимать его до конца своей жизни и счастливым умереть при съемках, — утрирует режиссер. — А иногда способность стать героем раскрывается в человеке постепенно. Обычно о самых непримечательных, про кого и снимать-то на первый взгляд нечего, получаются самые сильные фильмы.

Показалось, что в зале каждый задумался: а что можно было бы снять про меня?

Следующий фильм — «Хороших вам выходных» 2015 года.

На экране улыбчивый мужчина лет сорока, в темной толстовке нараспашку на фоне голого, серого, зимнего пейзажа. Лишь через несколько минут камера опускается ниже: у героя нет одной ноги. Это бродяга, который дважды в неделю выходит на мост во время пробок и включает для прохожих и водителей музыку. Он беседует с ними как со старыми друзьями, его все знают и с радостью протягивают ему купюры. И тут ощущается что-то резкое, что-то противоестественное. Нет, не в инвалидности героя. А скорее в том, как она странно сочетается с его ясной простотой, с манерой щуриться на солнце и часто улыбаться просто так. Физическое увечье не ладит с его вдохновляющим желанием в одиночку поднять настроение прохожим и его искренним непониманием, почему же они тоже не улыбаются без повода.

 

Много жизни и много смерти

После фильма Дина пригласила к себе девушку из зала, высокую блондинку Алину. Она посадила ее рядом на сцену.

 

 
 
 

 

— У тебя есть сейчас в жизни драма? — спросила режиссер. Отрицательный ответ.

— А какие у тебя страхи?

И на протяжении следующих десяти минут весь зал, смирно затаив дыхание, слушал откровения незнакомого человека. Кто-то закусил нижнюю губу, кто-то подался вперед, чтобы быть ближе к беседующим. Дина слушала рассказ девушки заинтересованно, прямо глядя ей в глаза, чуть склонившись над ней в знак внимательности и погруженности в диалог. Приглушенный свет. Алина рассказала о том, что волнует, что пугает, рассказала ярко и откровенно.

В завершении Дина показала трейлер фильма о Лёшке — мужчине нетрадиционной сексуальной ориентации из села. В несколько минут уместилось все: и шрамы героя от порезов вен, и драка двух женщин, мат, сигареты, сельский говор, низенькие домики, пыльная дорога и берег реки, утопающий в сочной русской зелени, любовь простой девушки и даже труп.

— Там нет ничего такого, чего нет в нашей жизни, — сказала Дина, опустив глаза. — Это толерантные, влюбленные, прекрасные сельские жители. Много жизни и много смерти.

Выяснили, что хочется от такого бежать: от сельской нищеты, от сильных ударов слабого пола, от необъяснимой атмосферы несчастья.

— Что твоя тень? Чего ты боишься, что тебя пугает, следуя за тобой? Каждый видит то, что болит именно у него, — подвела итог девушка лет 25-ти.

— Вы крутые! — сказала Дина залу и открыла бутылку красного вина. В ответ на аплодисменты режиссер поджала губы и кротко, смущаясь, кивнула в знак признательности и улыбнулась.

Документальное кино — не просто жанр, ограничивающийся фильмами о животных, сухими данными или дрожащей камерой. Дина Баринова в пределах двухчасового мастер-класса показала красоту, которую можно увидеть за этой камерой. Даже если она иногда не вписывается в наше представление о прекрасном и лучшем, док — это кино о жизни, снятое для того, чтобы ярче эту жизнь увидеть в реальности. 


Анастасия Белых, «7x7»

Комментарии (0)
После авторизации, имя в ваших комментариях
станет ссылкой на вашу страницу в соц. сети,
и появится возможность ставить оценки.
или
Представьтесь!
Авторизоваться через: 
Оставить комментарий
Авторизоваться для комментирования: