Собирается ежемесячно 47 212 из 250 000
Межрегиональный интернет-журнал «7x7» Новости, мнения, блоги
  1. Рязанская область
  2. Ген независимости. Как общественники с помощью лапидария старинных крестьянских надгробий и других проектов «перезагружают» рязанское село Ижевское

Ген независимости. Как общественники с помощью лапидария старинных крестьянских надгробий и других проектов «перезагружают» рязанское село Ижевское

Екатерина Вулих
Никита Гирин
Фото Анны Котельниковой, видео Никиты Захаркина

Каменные надгробия с каннелюрами, пышными бантами и цветами, скорбными и ироничными эпитафиями обнаружил в мусорных кучах на Красноульском кладбище села Ижевского местный житель Никита Гирин. Он испугался, что артефакты XVII–XIX веков могут бесследно исчезнуть, расчистил их от мха и грязи. А потом выяснил, что богатые надгробия стояли на могилах обычных крестьян, которые выкупили себя вместе с землями у барина. На сохранившемся фундаменте церкви Тимофея Прусского Гирин решил устроить лапидарий — экспозицию образцов старинной письменности, выполненной на каменных плитах. Жители села настороженно восприняли его идею, но потом прониклись ею и начали помогать. Проект Никиты — второй по счету общественный проект в рязанском Ижевском, но далеко не последний. Как ижевские активисты — соседи потомков купивших свободу крепостных — решили «втянуть» все село в туристический бизнес и «перезагрузить» праздник Дня независимости — в материале «7x7».

Журналист на кладбище

— Вот саркофаг с элементами пышного барокко, под ним в 1789 году похоронен крестьянин Кузьма Фетисов. Есть надпись — обращение погребенного к живым: «Читатель! Камень сей мне честь не доставляет. Но он тебе напоминает, что, совершив и ты число известных дней, вселишься в хижину, подобную моей», — читает вслух Никита Гирин. — Это традиция классицизма — стоическое, ироничное отношение к смерти. Надпись как бы от лица усопшего.

Саркофаг Кузьмы Фетисова

Саркофаг Кузьмы Фетисова

В Ижевском Никита недавно: переехал сюда ухаживать за бабушкой. Еще год назад он жил в Москве, работал в «Новой газете». В какой-то момент понял, что «слишком растворился в профессии», и решил немного пожить своей жизнью, понять, «что осталось от него самого», на что способен. Высокий и сухощавый, в шапке и двух капюшонах, руки в брюки: холодно. Ветер с озера Ижевского, кажется, пробирается даже под неподъемные саркофаги.

Несколько последних лет работы в «Новой» Никита чаще всего писал о народных инициативах и борьбе местных сообществ за свои права. Например, как жители Киселёвска Кемеровской области попросили убежища у премьер-министра Канады из-за убийственной экологии: в городе добывают уголь открытым способом, над ним никогда не рассеивается плотная завеса черной пыли. Пока местные жители ничего не добились, но Никита считает, что всегда лучше что-то делать, чем ничего не делать, лучше бороться, чем смириться.

После переезда в село своего детства Гирин начал изучать его историю, обнаружил много интересного и подумал: «Об этом должны узнать люди из Ижевского и других городов».

Петляя между приткнутыми друг к другу могильными оградами и совсем небольшими детскими погребальными камнями, Никита ведет к надгробию женщины — жены и матери. Оно «помоложе» надгробия Фетисова, XIX век, но имени безвременно почившей не разобрать. На нем эпитафия:

«Надъ сєй Могилой пєчальной Поставлєнъ этотъ мовзолєй С Детьми Отец Жєнє своєй Въ знакъ Памяти нє забъвєнной Єго слєзами Ѡнъ окропилъ И внукамъ указалъ смирєнно Чтобъ помнили кто здєсь почилъ».

С другой стороны надгробного камня — еще одна надпись. В ней супруг упрекает покойную: с чего это «ей вздумалось» так рано оставить их, сделать детей сиротами? Это уже обращение живых к покойной — изменение погребальных традиций времен романтизма.

«Надъ сєй Могилой пєчальной Поставлєнъ этотъ мовзолєй»

«Надъ сєй Могилой пєчальной Поставлєнъ этотъ мовзолєй»

Сельское кладбище в самом конце осени — не лучшее место для прогулок, но это не про Никиту. Он приходит сюда почти ежедневно, оставаясь до конца светового дня. Очищает 300-летние надгробия, разбирает мусорные завалы в сохранившемся цоколе храма Тимофея Прусского — он находится тут же, в двух десятках метров от входа на кладбище.

Фрагменты от церкви

Фрагменты церкви

Сначала за разросшимся сорняком не было видно даже руин, затем показались стены цоколя, потом Никита вместе с друзьями разобрал кучи мусора и кирпича внутри стен. Снаружи они кажутся невысокими, а внутри — выше человеческого роста. Если укрепить края и сделать навес, получится открытый павильон для демонстрации образцов старинной письменности на надгробиях. Одни саркофаги Никита планирует переместить в будущий павильон, другие оставить на своих местах неподалеку.

— Часть надгробий перенесли сюда с более древнего некрополя у озера. Вероятно, в момент закрытия старого кладбища люди поняли их ценность. В советское время при подготовке новых мест для захоронений старые надгробия просто сбрасывали в мусорные кучи — таких здесь штук 10. Я начал их разбирать и обнаружил несколько ценных саркофагов. В наше время все заросло сорняком, кругом валялись засохшие цветы и венки. Сейчас я заметил, что и другие посетители кладбища стали уносить мусор с собой, а некоторые начали убирать небольшие участки вокруг, — рассказывает Никита, «ныряя» в руины церкви Тимофея Прусского. — И богатые крестьянские надгробия, и эта церковь, и история всего села взаимосвязаны так, что невозможно отделить одно от другого.

«Дико драматичная история»

В середине прошлого столетия над Ижевским пронесся ураган, который снес два высоких шатра с деревянной церкви Тимофея Прусского. Надстраивать их не стали, а просто поставили крыши. К 2016 году строение признали аварийным, снесли, деревянные части храма по церковному обычаю сожгли, пепел сбросили в озеро Ижевское. Так закончилась история 151-летней церкви, которую крестьяне построили в честь обретения свободы.

Так выглядела церковь до своего полного разрушения

Она была освящена 10 июня 1865 года: именно в этот день 33 года назад император Николай I утвердил проект договора выкупа крестьян у помещика Николая Демидова. Историки и краеведы утверждают: им и при барине жилось неплохо, но Демидов был игроком. Когда он проигрался в очередной раз, кредиторы предложили разделить имение и продать по частям. По Ижевскому поползли слухи. Крестьяне побоялись, что жизнь их станет хуже, и решили заплатить барину за свое освобождение.

— Это дико драматичная история, потому что платили крестьяне больше 30 лет — такая «ипотека» у них получилась. Десятилетиями им приходилось работать по 18–20 часов в сутки. А драма вот в чем. Раньше крепостные выплачивали оброк через приказчика, членов совета села крестьяне выбирали сами. Они могли охотиться и ловить рыбу где хотели. Получается, что в каком-то смысле при барине они жили вольготнее и богаче, чем после самовыкупа, — говорит Гирин. — Когда они выкупились, сельская община почти распалась, начал формироваться капитализм. Кто был понаивнее и попроще, прямиком из крепостного рабства попал в наемное, и никакой жизни без хозяина эти люди так и не узнали.

Крестьян никто не угнетал непосильным трудом, но они решили: лучше заплатить за свободу, чем жить в зависимости. С одной стороны, они были благодарны Демидову за относительно свободную жизнь и позволение выкупиться, с другой — возмущались баснословной сумме назначенного выкупа. Крестьяне пожаловались царю. Николай I уменьшил сумму.

Как раз в это время в Ижевском начался «расцвет архитектуры»: появились двухэтажные каменные дома, которые сохранились на улице Красной. Переехавший в Ижевское бывший московский маркетолог Андрей Меркунов пересчитал все каменные дома — их оказалось больше 700. Этот факт позволил сделать вывод: Ижевское было самым богатым селом Российской империи.

 
 
 

Чудаки

— «Ваш внук потревожил могилы, он открыл врата для выхода гиен, ураганов и других бед» — примерно так написал моей бабушке аноним якобы от всех жителей села и попросил «провести беседу» со мной, — вспоминает Никита. — А надо было просто прийти ко мне и задать все накопившиеся вопросы. Проект общественный, значит, что-то скрывать или замалчивать было бы нечестно. Для меня не проблема в сотый раз рассказать о планах, проблема в другом: многие люди из Рязани и других мест захотели помочь, но им негде остановиться на ночь. А ехать, чтобы поработать, одним днем за 100 километров от областного центра — то еще удовольствие.

Вместе с Андреем Меркуновым Никита задумался над несколькими «почему не»: почему никто из жителей села не сдает пустующие дома приезжим, почему они пьют покупной чай из алтайских, а не местных трав, почему на каждом шагу не продаются сувениры, сушеные грибы и озерная рыба? Они решили обустроить лапидарий и вовлечь в туристический бизнес жителей — носителей «гена независимости», потомков тех крестьян, которые умели организовать свою жизнь и стремились к свободе. Пока искали ответ на вопрос «как вовлечь», обнаружили еще один интересный для туристов объект.

План церкви и план работы Никиты

План церкви и план работы Никиты

Кирпичный дом дореволюционной постройки, скрипучая калитка, сухой бурьян по колено, покосившееся крыльцо — это вход в будущий музей. Дверь открыта: последняя хозяйка дома умерла. В нем промозгло. Всюду валяются старые вещи, над входом «советский триптих»: Владимир Ленин с кудрями, с лысиной и с котиком. Совсем недавно здесь нашли снимок, сделанный Иваном Филатовым — местным фотографом, который родился в семье выкупивших себя крестьян. С начала 1890-х до своей смерти в 1937 году он снимал жителей Ижевского и окрестных деревень. Сделать хотя бы единственное фото в жизни у Филатова считалось делом чести и признаком богатства: фотографии больше 100 лет назад стоили недешево.

— Его жизнь и его работы — это такая концентрированная история Ижевского: выкупать себя начали еще его дед и бабушка, а закончили родители. Он был «продуктом» тех уникальных социально-политических условий, которые сложились в Ижевском, этого самоуправления, когда крестьяне жили как хотели. Он запечатлел все то богатство ижевских жителей, экономическую состоятельность и купленную, выстраданную свободу. Итак, мы имеем его дом, его снимки, стеклянные пластинки фотонегативов. Из этого наследия просто необходимо создать музей, — уверен Гирин. — Пока эта идея на стадии обсуждения, но свои предложения уже начали вносить и рязанские активисты.

Похожий музей со множеством фотографий есть только в Подмосковье — это музей писателя Михаила Пришвина, который любил снимать.

Есть еще один проект на будущее. В середине мая Ижевское стало историческим поселением, и теперь оно может участвовать в конкурсе проектов на лучшее благоустройство городской среды. Всем миром сельчане выбрали для благоустройства улицу Красную, на которой хотят устроить базарную площадь в том самом месте, где жители Ижевского праздновали День независимости 10 июня по старому стилю.

— Ка-а-ак получим 50 миллионов, как тут все благоустроим — и станем самым крупным туристическим центром Рязанской области. Нет, всей России, — мечтает Меркунов.

Директор Ижевского музея Константина Циолковского Николай Медведков

Директор ижевского музея Константина Циолковского Николай Медведков

— У них все получится, — считает директор ижевского музея Константина Циолковского Николай Медведков. Он помогает общественникам с документами из архивов музея и информационно. Медведков утверждает: лапидарий — тема в России специфическая, большинство местных жителей пока не понимает, мимо каких артефактов они проходят каждый церковный праздник, но это дело поправимое.

— Когда Никита заговорил о создании лапидария, в нашей Рязанской губернии даже термина такого не было. Сейчас эту тему уже обсуждают на областном уровне. Никиту не сразу поняли, но Циолковского тоже до поры чудаком считали, а потом оказался гением мирового масштаба. Такой лапидарий, на фундаменте старинной церкви, в России первый. И он будет у нас, в Ижевском. Наши крестьяне первыми заплатили такой огромный выкуп за свою свободу, у них появился свой День независимости, теперь еще и фотограф Филатов — в своем роде тоже первый. Такие темы нужно «хватать», для туризма это очень ценно, — говорит директор музея. — Осталось только собрать вокруг этих проектов всех «зажигалок», которые «горят» подобными делами.

Никита считает так же. Он удивляется: в Ижевском взаимодействовать с властями оказалось гораздо проще, чем можно было предположить. Московские, да и вообще городские власти — это такие «небожители», до которых невозможно достучаться без посредников. В селе же с ними каждый день встречаешься в магазине или просто на улице — можно попросить уделить минутку и рассказать о проекте. Так вышло и с лапидарием:

— Сообщил в местную администрацию и епархию о своей задумке. «Ок, занимайся», — ответили мне. Даже не представляю, чем бы могло все закончиться, если бы от меня потребовали каких-то письменных запросов. А так — все мирно, все согласились с важностью проекта. Если традиция такого самоуправления в селе не исчезнет, у нас все получится.

Надгробие с каннелюрами

Надгробие с каннелюрами. Изучая историю села, Никита стал разбираться в архитектуре

Презентация товара по-ижевски

Вроде бы все, обо всем с Никитой поговорили. Но с Ижевским и его обитателями всегда очень трудно распрощаться. Хочется успеть еще что-то сфотографировать, заглянуть в музей Циолковского и побродить по новой библиотеке, побывать на берегу озера, подышать свежим воздухом — «особым воздухом свободы», как шутят местные.

— А еще почти рядом, в селе Орехово, есть музей деревенского быта. Экспонаты собрал Сергей Погонин — там такая ступа! — восхищается Никита. — Ей лет 300. А у его сына Евгения конная туристическая база, не хотите съездить? Кстати, музеем Филатова мы со старшим Погониным занимаемся. Представляете, сколько туристических объектов в округе, их нужно будет просто «закольцевать». А еще…

Еще надо не забыть заглянуть в мясную лавку — это семейный бизнес местного жителя Сергея Савельева. Он одним из первых проникся идеей восстановления исторического облика улицы Красной и согласился частично убрать с каменного исторического дома сайдинг. В каком состоянии внешний вид дома и как можно его восстановить, ижевские «зажигалки» посмотрят весной. А пока хозяин небольшого бизнеса тренируется завлекать туристов. В уголке магазина он поставил стол с местным колоритным товаром: сувенирами, которые изготавливает мама Андрея Меркунова, и вязаными носками. Просто продавать такой банальный товар было бы как-то не по-ижевски, поэтому рядом появилась реклама в стихах:

«Дарите женщинам носки — они цветов куда полезней.
Морозы средней полосы — причина множества болезней.
Когда текут у всех носы, когда кругом висит зараза,
Наденут женщины носки — и станет им теплее сразу!»

Вот так — по-ижевски. Турист мимо не пройдет.

 

Материалы по теме
Комментарии (0)
или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий, как зарегистрированный пользователь.
Стать блогером
Свежие материалы
Рубрики по теме
Рязанская областьИсторияИсторииГрадозащита
Заполняя эту форму, вы соглашаетесь с Политикой в отношении обработки персональных данных
ПРОДОЛЖАЯ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ САЙТОМ,
ВЫ ПОДТВЕРЖДАЕТЕ, ЧТО ВАМ УЖЕ ИСПОЛНИЛОСЬ 18 ЛЕТ
ПРОДОЛЖАЯ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ САЙТОМ, ВЫ ПОДТВЕРЖДАЕТЕ, ЧТО ВАМ УЖЕ ИСПОЛНИЛОСЬ 18 ЛЕТ
Нам нужна ваша поддержка
Мы хотим и дальше давать голос тем, кто прямо сейчас меняет свои города к лучшему: волонтерам, предпринимателям, активистам. Нас поддерживают благотворители и спонсоры, но гарантировать развитие и независимость могут только деньги читателей.
Ежемесячно
Разово
Сумма
100
200
500
1000
2000
Нажимая на кнопку «Поддержать» вы соглашаетесь с политикой конфиденциальности
Отправить сообщение об ошибке/опечатке
× Закрыть
Ваше сообщение было отправлено администратору. Спасибо за вашу внимательность!