Горизонтальная Россия
Собирается ежемесячно 29 044 из 50 000
Межрегиональный интернет-журнал «7x7» Новости, мнения, блоги
  1. Горизонтальная Россия
  2. «Прочитал почти четыре книги». Монологи задержанных на январских акциях активистов о том, как они отбывали арест в спецприемниках

«Прочитал почти четыре книги». Монологи задержанных на январских акциях активистов о том, как они отбывали арест в спецприемниках

Андрей Новашов
Елизавета Славинская, Тимур Ханов, Евгений Тарабрин
Коллаж Марии Старцевой

«Увидел примерно то, что и ожидал» — так в большинстве своем отзываются о спецприемниках люди, которых суды арестовали за организацию январских протестов и участие в них. Активисты рассказали «7х7», как пытают музыкой в Новосибирске, чем кормят опоздавших в Кемерове и за что конвоиры бьют в Краснодаре.

«Как будто побывал в санатории очень закрытого типа»

Видеоблогер Тимур Ханов, Новосибирск, 61 год. Семь суток ареста

— Поздно вечером 28 января я разместил в сети ролик «Не ходи!», в котором объяснял, что зрителям, которые не хотят перемен в России, на завтрашнюю акцию ходить не нужно. 30 января в 12:00 на площади Ленина в Новосибирске состоялись традиционные одиночные пикеты на различные темы. Чаще всего — акции солидарности с Хабаровском в поддержку Фургала. Я тоже на этих акциях бываю, но не как участник, а как наблюдатель, блогер, журналист. Освещаю события, происходящие в Новосибирске. Некоторые считают меня заметным в городе видеоблогером. Часто работаю в прямом эфире, чтобы добавить актуальности, достоверности и расширить зрительскую аудиторию. В ту субботу, 30 января, я уже хотел уходить, но мое внимание привлек музыкант, исполнявший песню Цоя «Перемен»: к нему подошел полицейский и начал обвинять в проведении несанкционированной акции. Я стал это снимать. Оказалось, полицейские искали повод.

Почти всех, кто был рядом (человек 20–30), посадили в автозаки и повезли в главное управление МВД по Новосибирской области. И меня в том числе, невзирая на пресс-карту.

Об этом я вел репортаж в прямом эфире.

Определили в кабинет к мужчине в гражданской одежде, который потребовал, чтобы я выключил телефоны и прошел публичный осмотр, пригрозил мне физической силой. После допроса меня и других увезли в отдел полиции, где уже вечером дали протокол, что я обвиняюсь в нарушении части 2 статьи 20.2 КоАП («Организация митинга»). Еще один примечательный момент. В тот же день нам всем дали подписать предостережение от имени прокуратуры о недопустимости участия в акции 31 января. Но ведь и я в ролике «Не ходи!» говорил о том же. Почему тогда меня записали в организаторы акции, а прокурора — нет?

Мне не предоставили предусмотренное законом право сразу после задержания сделать один звонок. Только когда нас повезли из главного управления МВД в отделение полиции, смог позвонить сыну и сообщить, что задержан и мне нужен адвокат. Когда в отделении полиции на меня составляли протокол, мой адвокат стояла в «предбаннике», ее не пускали, а я об этом ничего не знал. Нас обманули. Для нашей полиции это обычное дело. Старая зэковская присказка «Не верь, не бойся, не проси» неслучайно начинается с «не верь».

Меня привезли в спецприемник. Не скажу, что там приятно, но у меня появился журналистский интерес. Увидел примерно то, что ожидал. Поместили в темную холодную камеру, где сидели два мелких воришки и нещадно курили. То есть такая стрессовая ситуация. И главное — постоянно громко работало радио, по которому передавали танцевальную музыку, мешавшую сосредоточиться, — радио «Энерджи».

Если хотите испытать, что такое психологическое давление, попробуйте хотя бы час ничего не делать, а только слушать это радио.

В конце концов я добился, чтобы сделали тише. Соседи попали за решетку не в первый раз. Одному грозил новый срок за угон. Политикой они не интересовались, про Навального почти ничего не знали, власть нынешнюю защищать тоже не рвались. Задавали простые вопросы: «За что взяли? Сколько тебе лет?»

Тимур Ханов

Тимур Ханов. Фото из личного архива

В понедельник, 1 февраля, меня отвезли на суд вместе с тремя другими задержанными, в том числе со мной везли активиста штаба Навального Кирилла Левченко. Он отсидел девять суток за призывы к участию в акции 23 января, а в понедельник, когда он должен был выйти, его снова привезли в суд за ту же акцию — за то, что Кирилл в мегафон декларировал. И дали ему еще девять суток.

Суд надо мной продолжался довольно долго. Судья Стебихова, несмотря на все наши доводы, пришла к заключению, что я виновен, основываясь только на своих ощущениях от ролика. Я не согласен, буду решение обжаловать. Дали семь суток. Вечером в понедельник снова отвезли в спецприемник, где оставалось отбыть еще пять дней. Просил, чтобы поместили в камеру для некурящих, и до конца срока сидел один. Проблем в этой камере не было кроме того, что постоянно играла музыка. Одиночество — не проблема, потому что заключенным дают возможность 15 минут в день говорить по телефону. Разрешены свидания. Интернет официально запрещен, но некоторые умудрялись пользоваться.

Нельзя сказать, что я вообще людей не видел. С сотрудниками спецприемника было какое-то общение. Они были очень вежливы, даже обходительны. Не ожидал. Обращаются на «вы», говорят «здравствуйте», «пожалуйста». Все по расписанию, все, что положено, — получил. В четверг меня не успели вывести на прогулку, поэтому разбудили в пятницу утром, чтобы успел сделать прогулку за четверг.

Подъем в 6:00. Включается свет, а через некоторое время — радио. Пища подается через специальный лоток в двери. Посуда одноразовая. После завтрака — проверка: выводят в коридор, руки на стену, ноги шире плеч. Сотрудник ощупывает твою одежду, но не тебя. В это время его коллеги заходят в камеру и проводят «шмон». Потом спрашивают, какие есть вопросы. Я, например, обращался к врачу: болела голова. Врач дала мне анальгин и несколько советов.

В спецприемнике есть небольшая библиотечка. Прочитал почти четыре книги. Рассказы Чехова и Кодекс об административных правонарушениях — те статьи, которые могут меня коснуться.

При необходимости дают бумагу, ручку.

Разрешены передачи, правда, там перечень ограничений. Мне присылали воду, фрукты, печенье, конфеты. Я не большой любитель сладостей, но было приятно получать эти знаки внимания с воли. Вода в спецприемнике плохая, пил только ту, которую с воли передавали. Питание трехразовое. В предпоследний день давали гречку с явными следами тушенки. Не ресторан, но есть можно, только все пересоленное.

Белье в камере застиранное, неприятное, но пока я был в суде, друзья принесли чистое постельное белье и еду. В углу камеры — отгороженная стенкой параша. Если кто-то помнит на древних советских вокзалах туалеты, встроенные в пол, — вот то самое. Единственное, не смог побывать в душе. Заезд и освобождение пришлись на субботы, а суббота — как раз банный день.

Уходя, в шутку сказал: «Как будто побывал в санатории очень закрытого типа». All inclusive.

Тимур Ханов после задержания

Тимур Ханов после задержания. Фото из личного архива

В приемнике очень скучно. Не хочу больше туда попадать, но арест меня не испугал. Я теперь веселый и злой. Постараюсь не подставляться, буду учитывать, как работают наши полиция и Фемида. Продолжу заниматься блогерством и освещать разные события в городе, в том числе и политические. Рассказывать не только про сторонников Навального, но и про другие политические и общественные движения. Сожалею, что мой нейтралитет после ареста не выглядит убедительным. Постараюсь доказать зрителям, что не занимаю чью-либо сторону.

Раньше в Новосибирске таких репрессий против активистов, журналистов и блогеров не было. Такая позиция силовых структур подрывает авторитет режима.

Опасаюсь, что последует обратная реакция и часть общества радикализируется. Мне могли и штраф дать, могли и вообще не трогать. Думаю, меня просто блокировали, чтобы не освещал акцию 31 января. Досадно, потому что многим людям и информационным агентствам, в том числе зарубежным, обещал. У моей трансляции акции 23 января суммарно больше 200 тыс. просмотров.

Я пенсионер, поэтому из-за ареста проблем на работе у меня не будет. Есть даже позитивные последствия. Часть друзей меня очень поддержала, а другая часть дистанцировалась. Лучше стал понимать людей. Друг познается… по ситуации.
 

«Мама просит, чтобы я перестала быть сотрудницей штаба»

Сотрудница штаба Навального Елизавета Славинская, Кемерово. Шесть суток ареста

— Спецприемник сейчас — это самая распространенная практика. Людей пытаются запугать. Арест — это уже не просто штраф, который оплатит ФБК [Фонд борьбы с коррупцией]*. Власти применяют эту практику, потому что она помогает остановить работу штабов.

Я давно поддерживаю Алексея Навального, участвовала в «Умном голосовании» [стратегия, при которой предлагается голосовать за любого кандидата на выборах, кроме «Единой России»], но политической активисткой стала относительно недавно. В штабе работаю с июня 2020 года. Меня арестовали за ролик в TikTok, в котором увидели призыв прийти на акцию. Раньше меня не привлекали. Был только штраф за курение в неположенном месте больше года назад.

Утром 31 января, около 7:00, в квартиру, где я находилась с мамой, начали стучать. Около 8:00 мы услышали включенную «болгарку».

Я подошла к двери, попросила представиться и сказала, что по административке нет права выпиливать дверь. Они отказались назвать себя. Сказали: «Сейчас дверь выпилим, а потом обжалуйте как хотите». Пришлось открыть. Они обещали представиться, когда войдут, но представился только сотрудник ФСБ. Еще было два представителя Центра «Э» и участковая. Они заявили, что проведут досмотр, но начали настоящий обыск, который продолжался часа три. Отслеживать время мы не могли, так как телефоны конфисковали. Потом на микроавтобусе отвезли в отдел полиции «Центральный», где оформили протокол. Оттуда — в суд. Судья очень долго не оглашал решение, наконец вышел и сказал: «Шесть суток».

Оформление в спецприемник — нудная процедура, но оформлявшие вели себя корректно. Примерно представляла, что там увижу, поэтому не слишком удивилась. Невозможная еда — несоленая, с какими-то серыми кусками вместо мяса. Ела только то, что передавали с воли. Мне повезло: большую часть срока была одна в камере. Смогла взять себе два одеяла. Моя куртка-пуховик чище, чем подушки, которые там были, поэтому запихала куртку в наволочку и пользовалась ею как подушкой. В первый день меня вывели гулять в бетонный дворик метр на четыре с открытой зарешеченной крышей — это меньше, чем моя камера. В следующие дни водили в другой двор, где уже можно гулять.

 
 
 
Елизавета Славинская после выхода из спецприёмника. Фото Александра БалашоваЕлизавета Славинская после выхода из спецприёмника. Фото Александра Балашова
Елизавета Славинская с родственниками после выхода из спецприёмника. Фото Александра БалашоваЕлизавета Славинская с родственниками после выхода из спецприёмника. Фото Александра Балашова

Самое ужасное — весь день в камере не замолкает «Радио России», которое некоторые смены включали уже в 6:00. Полдня реклама профилактических средств против недержания и геморроя, а вторую половину эфира занимали пропагандоны, объясняющие, какой Навальный плохой.

Я слышала, как сотрудники спецприемника орали и матерились на других арестанток. Ко мне сотрудники относились хорошо. Приносили кипяток, когда просила. Заехала уже после ужина, никакой еды с собой не было. Сотрудники принесли мне булочку из каких-то своих запасов. Не могу сказать, что они звери. Во вторник сводили в душ, правда, мыться пришлось хозяйственным мылом.

Еще одна ужасная вещь — свет, горящий круглосуточно. Ночью включалась лампочка за решеткой. Я привыкла спать в полной темноте, и для меня это было тяжело.

И конечно, было бы здорово, чтобы посещать арестанта могли чаще чем один раз за весь срок.

Там есть библиотека, но выбор книг небольшой. Я много читаю, друзья передавали мне книги. Чтение меня спасало.

На два дня ко мне подселяли соседку. Безработная, которая в одиночку воспитывает ребенка. Арестована за воровство в магазине. Мне говорила, что вынуждена воровать. Очень удивилась, когда узнала, за что я в спецприемнике. Сочувствовала мне. Интернетом не пользуется и почти ничего не знает о Навальном.

Арестованному в спецприемник родственники и друзья должны передать теплые вещи, смену белья, зубную щетку и зубную пасту, шампунь, средства для умывания, расческу. Воду обязательно. Из крана там течет неприятная вода. Я просила еще гигиенические салфетки: душ раз в неделю — так себе удовольствие. Курящим можно передавать сигареты и спички. Зажигалки, кстати, нельзя. Еду можно в заводской упаковке. Скоропортящиеся продукты не принимают.

Я уже окончила вуз, на государственных работах не работаю, поэтому каких-то неприятных последствий для себя не жду. Гораздо труднее случившееся пережили родственники. К бабушке приходили полицейские с моей фотографией и с повесткой. Мама была в квартире, когда пришли с обыском. Ее телефон тоже забрали. Потом передачки мне носили. Не хочется близких подвергать такому стрессу. Мама просит, чтобы я перестала быть сотрудницей штаба. Но в любом случае продолжу поддерживать Алексея Навального. И кемеровский, и другие штабы очень люблю. Планирую участвовать в предвыборной кампании Сергея Бойко [новосибирский оппозиционный политик] на выборах в Думу.

«Освежил в памяти роман Гюго „Отверженные“»

Волонтер штаба Навального Евгений Тарабрин, 37 лет, Краснодар. Пять суток ареста

— 23 января. Около 17:30, когда почти все уже закончилось, я возвращался с единомышленниками по улице Красной, когда нас задержали. На акции я активно озвучивал лозунги, требуя освобождения Алексея Навального и других политзаключенных. Наверное, поэтому остальных обвинили в участии, а меня — в организации.

Доставили в отделение полиции. Протокол о доставлении. Протокол о задержании. На ночь поместили в камеру для административно задержанных — КАЗ, где провел ночь. На следующий день повезли в суд, который занял около 15 минут. Все мои ходатайства судья отклонил. Дал пять суток.

Проблемы начались, когда меня доставляли из суда в спецприемник. Это предполагало личный досмотр. В микроавтобусе всех отправленных под арест хотели заставить снять не только верхнюю одежду, но и брюки, чтобы облегчить работу досматривающим. Среди нас была и девушка. Я отказался подчиняться этому требованию, унижающему человеческое достоинство. Начались угрозы и оскорбления со стороны конвоя.

Конвойный меня ударил по лицу, а потом оттолкнул, и я отлетел в другой конец микроавтобуса. У меня был кровоподтек на коленке.

В спецприемнике написал жалобу прокурору. Жду ответ, но, думаю, ограничатся стандартной отпиской.

Евгений Тарабрин

Евгений Тарабрин. Фото из личного архива

После такого обращения ожидал, что в спецприемнике будет жестко, но все оказалось не так плохо. В камере нас было шестеро. Все «политические» — так нас сами сотрудники спецприемника называли. Отчасти понимали, что мы арестованы незаконно, и относились к нам корректно. Расспрашивали, за что нас арестовали и зачем мы вышли. Нашу гражданскую позицию они не осуждали.

Самый старший из нас — Михаил Беньяш, ему 42 года. Мне — 37. Остальным — от 20 до 26. Большинство поддерживало Навального. Был один парень, который на митинг пришел впервые и, скорее, из любопытства. Его обвинили в участии и в мелком хулиганстве. Еще одному молодому человеку сделали фейковую страницу в соцсети «ВКонтакте» и разместили один пост, призывающий приходить на митинг. Предполагаю, это сделали сотрудники полиции, знавшие, что он придерживается оппозиционных взглядов. Его тоже арестовали на пять суток. Михаила Беньяша задержали по надуманному поводу: в одном из постов он призвал коллег-адвокатов прийти в отделы полиции и оказать юридическую помощь задержанным на шествии. Полиция и суд сочли, что это призыв к массовой несанкционированной акции.

Места в камере достаточно. С постельными принадлежностями проблем не было. Раз в день прогулка. Все, что нам передавали с воли родственники и волонтеры штаба Навального, мы получали регулярно. Местную пищу практически не ели. Радио в камере было выключено. Мы неоднократно просили, чтобы нас отвели в душ, но нам под разными предлогами отказывали. Пришлось перед выходом помыть голову под краном.

Самое тяжелое — утрата свободы. Эмоционально это давит с каждым днем все сильнее.

Там есть библиотека. Я освежил в памяти роман Гюго «Отверженные» — очень кстати, там общественно-политическая проблематика.

В Краснодаре и в Краснодарском крае разные спецприемники. Нас отправили в один из лучших, который находится в пригороде Краснодара — городке Усть-Лабинске. Полиция в Краснодаре достаточно жесткая, не стесняется задерживать, в том числе и превентивно. Может быть, нас поместили в сносные условия, чтобы мы потом не подняли шум. После акции 31 января как минимум троих арестованных держали в ИВС поселка Выселки в 200 км от Краснодара. Там все гораздо серьезнее.

Надо сказать, что, когда меня задержали, я сразу сообщил в «ОВД-Инфо», что задержан, что везут в отдел полиции «Октябрьский». Оперативно приехал адвокат, сотрудничающий с «ОВД-Инфо», и полицейские вели себя со мной корректно. Другие арестованные рассказывали, что их опрашивали без адвокатов и полицейские разговаривали с ними совсем иначе.

Я — программист-фрилансер, и на моей работе задержание никак не отразится, но в прошлые годы в Краснодаре были случаи, когда задержанные на политических акциях потом теряли работу.

Я — волонтер штаба Навального с 2018 года. Участвую в публичных акциях. Когда вышел после ареста, помогал собирать передачи единомышленникам, которые продолжали оставаться в спецприемниках. На митинг, после которого меня задержали, вышел, осознавая риски. В 31-й статье Конституции закреплено право на свободу собраний. В дальнейшем планирую участвовать в акциях за свободу Алексея Навального и всех граждан России.

* Выполняет функцию иностранного агента
Материалы по теме
Комментарии (0)
или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий, как зарегистрированный пользователь.
Стать блогером
Свежие материалы
Рубрики по теме
АкцииТюрьмыПротестВластьПолицияНавальныйИстории

Хватит читать Москву!

Подпишись на рассылку о настоящей жизни в российских регионах

Заполняя эту форму, вы соглашаетесь с Политикой в отношении обработки персональных данных
Нам нужна ваша поддержка
Мы хотим и дальше давать голос тем, кто прямо сейчас меняет свои города к лучшему: волонтерам, предпринимателям, активистам. Нас поддерживают благотворители и спонсоры, но гарантировать развитие и независимость могут только деньги читателей.
Ежемесячно
Разово
Сумма
100
200
500
1000
2000
Нажимая на кнопку «Поддержать» вы соглашаетесь с политикой конфиденциальности