Новости, мнения, блоги
Горизонтальная Россия
  1. article
  2. Горизонтальная Россия

«Я долго чувствовала себя виноватой». История сыктывкарки, которая пережила насилие в 13 лет

Нина Попугаева, Елена Баякина
Коллаж и фото Кирилла Шейна

В октябре 2019 года 25-летняя сыктывкарка Ирина Тарабукина рассказала в своем блоге Instagram, что в 13 лет ее изнасиловал тренер по плаванию. Эта история не получила широкую огласку: в то время об этом писало только одно СМИ республики, суд приговорил тренера к году колонии-поселения. «7х7» публикует историю Ирины и комментарии исполнительного директора центра «Сёстры» Надежды Замотаевой о том, как защитить себя тем, кто пережил насилие.

«Я не осознавала, что могу сказать „нет“». История Ирины

«Он был всем, как друг»

— Я занималась плаванием со второго класса, входила в сборную Сыктывкара. В 13 лет у меня уже был первый взрослый разряд, призовые места на соревнованиях. Группа дружная, тренер хороший — веселый, ответственный, интересный. Ему было около 50 лет. На вид немного пожилой, седые волосы, активный, в меру строгий. Он относился ко всем очень дружелюбно и адекватно. Просто не к чему придраться. Мы много времени проводили с ним, каждый день тренировались, пять-семь раз в неделю. Постоянно видели его, он всем был, как друг. И все его уважали.

Ирина Тарабукина

Когда мне было 12 лет, умер папа. Через полгода я начала замечать внимание ко мне тренера: он стал заботиться обо мне, я начала видеть в нем кого-то более близкого, чем тренера, он стал как папа. После тренировок покупал еду в кафе, давал скидку на спортинвентарь. Мы жили далеко от бассейна, поэтому, когда начались утренние тренировки, я иногда оставалась у него, он жил ближе к бассейну. Сначала мы ездили туда с его падчерицей, было все нормально. Но потом были дни, когда она не ездила, а я оставалась с ним наедине. Тогда он начал приставать ко мне: сначала это был спортивный массаж, потом он начал трогать мои ягодицы, мне было очень неуютно, но я молчала — не говорила ни ему, никому вообще. У меня был ступор, я делала вид, что ничего не замечала. Прикосновения становились более интимными, это было по ночам. Таких ночей было больше трех. Помню, что отталкивала его, сжимала зубы и ждала, когда все закончится.

Все это было на протяжении полугода. Только сейчас я понимаю, что тогда я боялась потерять внимание взрослого человека, которое мне было нужно в тот трудный период: папы нет, а мама ушла в свое горе. Тогда я не осознавала, что могу сказать «нет» и рассказать об этом кому-то.

«Меня обвиняли, что я вру»

— Во время летних каникул у меня были индивидуальные тренировки в детском бассейне. Приставания продолжились там. Однажды дошло до полового акта. Я не сопротивлялась, но я как будто не участвовала в этом — смотрела в одну точку и ждала, когда это закончится. У меня пошла кровь. Он испугался и отправил меня домой. Кровотечение продолжалось, это заметила мама, мы поехали в больницу. И уже там все выяснилось. Врачи сказали маме, что нужно звонить в прокуратуру. Меня начали приглашать туда: меня спрашивали, я отвечала, несколько раз писала историю от руки.

Было трудно об этом говорить, от следователя — холодное официальное общение, никакой поддержки. Единственный психолог, с кем я общалась, — тот, который делал экспертизу на мою вменяемость. И от него не было поддержки тоже. А мне было пофигу. Какая-то защитная реакция.

Начался суд, все узнали, что это было со мной. Я перестала ходить в бассейн и общаться с одногруппниками, меня обвиняли, что я вру.

Тренер пытался откупиться. Он с адвокатами договаривался об этом с моей мамой. На нее буквально наседали, уговаривали на мировое соглашение, предлагали деньги. Мама мне верила, но не могла понять, почему я молчала. После всего, что случилось с папой, она была как в тумане, и согласилась. Маме заплатили 200 тысяч рублей. Но тренера все равно посадили, ему дали год.

Два года назад я нашла его в интернете: он переехал в другой город, работал в фитнес-клубе с детьми. В прошлом году я позвонила в этот фитнес-клуб и рассказала о нем. Мне поверили на слово. Его уволили. Где он сейчас, я не знаю.

 

Когда я посмотрела фильм про Майкла Джексона «Покидая Неверленд», я разрыдалась. Только тогда я осознала, что то, что со мной происходило, было сексуальным насилием. После этого я решила написать свою историю в своем Instagram, меня буквально выворачивало — нужно было кому-то рассказать. Я начала не просто говорить о своей истории, а проживать эмоции, которые до этого времени были зажаты. Начала читать блог центра «Сёстры», зачитывалась их статьями про насилие. Это открыло мне глаза на то, что я не виновата. Я долгое время чувствовала себя виноватой за любое сексуальное влечение.

Тем, кто в такой ситуации не был, понять сложно. Сейчас мне моя история помогает: я учусь на психолога и уже консультирую, я вижу, что людям не хватает понимания и поддержки. Я хочу помогать людям проживать то, что с ними произошло, и жить дальше.

На мой пост о насилии откликнулось много людей — они писали мне свои истории. Больше всего меня задевают истории насилия в семье: они чаще всего замалчиваются, потому что близкие не разрешают никому об этом рассказывать.

«Насилие — это результат решения конкретного человека». Мнение эксперта

Независимый благотворительный центр помощи пережившим сексуальное насилие «Сёстры» существует с 1994 года. Исполнительный директор центра Надежда Замотаева рассказала «7х7», можно ли по внешним признакам определить агрессора и как помочь пострадавшим от насилия.

Говорите о том, что случилось

— Обратите внимание, как выбор слов влияет на восприятие. Мы в центре «Сёстры» никогда не используем слово «жертва» для обозначения людей, которые пострадали от любого вида насилия (физического, психологического, сексуализированного и других). Насилие — это травмирующее событие, которое серьезно влияет на жизнь, но нельзя думать, что оно определяет человека. Слово «жертва» стигматизирует пострадавших и задает к ним отношение, которое мешает им защищать свои права, проходить реабилитацию и жить дальше.

Надежда Замотаева

Надежда Замотаева. Фото из архива собеседницы «7x7»

Не может быть единой реакции на насилие у разных людей, здесь имеет значение множество факторов. Зачастую насилие совершают знакомые, которые пользуются доверием и своим влиянием на жизнь другого человека. Люди, столкнувшиеся с насилием от близкого человека, могут испытывать сложные чувства: страх, смятение, иногда они считают себя виноватыми в случившемся. Они могут стремиться забыть обо всем, вытеснить из памяти, или бояться, что, рассказав о насилии, подвергнут себя большей опасности или осуждению. К сожалению, такие опасения небезосновательны.

Обратиться в правоохранительные органы и пройти весь следственный процесс — это длительный и весьма сложный путь, который отнимает много времени, денег и душевных сил. Нет ничего удивительного в том, что немногие решаются на это.

Важно понимать, что человек, совершающий насилие — преступник, грубо нарушивший право другого человека на жизнь и безопасность. Если общество будет с большей поддержкой относиться к пострадавшим и однозначно осуждать насилие и тех, кто его совершает, то есть насильников, то ситуация может измениться.

Обращайтесь за помощью

— В Уголовном кодексе РФ всего пять статей посвящены преступлениям против половой неприкосновенности. По множеству причин даже по имеющимся статьям явно недостаточно судебной практики. Выше мы описывали причины, почему многие не решаются обратиться в правоохранительные органы. Но даже для тех, кто все же подает заявление, добиться возбуждения уголовного дела и пройти весь следственный процесс очень трудно. Это связано в том числе с отсутствием специального обучения сотрудников правоохранительных органов и, как следствие, их низкой информированностью о проблеме.

Сам уголовный процесс строится без учета психологического состояния пострадавших и их потребностей, в задачу следствия не входит поддержка.

Часто пострадавшую допрашивают поочередно или даже одновременно несколько сотрудников мужского пола, и рядом с ней нет никого, кто бы ее сопровождал, кто бы мог ее поддержать в этот момент. Она вынуждена много раз рассказывать одно и то же в самых мельчайших подробностях и отвечать на вопросы и комментарии о ее одежде, образе жизни или даже вине за случившееся.

Все это может привести к повторной травматизации и, разумеется, не способствует ни реабилитации, ни конструктивному участию пострадавших в следственном процессе.

Как себя защитить — зависит от того, какая именно помощь актуальна в конкретной ситуации. Можно сказать о трех аспектах последствий насилия: юридическом, психологическом и медицинском. Можно обратиться в местный кризисный центр или организацию, которая специализируется на помощи пострадавшим, чтобы получить поддержку и узнать больше о защите своих прав или о психологической и медицинской реабилитации. В центре «Сёстры» работают телефон доверия 8-499-9010201 и кризисная почта [email protected] Самое главное — это чувство безопасности и доверие, и это начало реабилитации для пострадавших. Поэтому мы работаем анонимно и конфиденциально.

Защищайтесь

— Некорректно ставить вопрос о профилактике в ключе «как не стать жертвой», потому что нет способа, гарантирующего полную безопасность. Насилие — это результат решения конкретного человека, именно насильник определяет обстоятельства, он делает выбор совершить преступление. Безразличие общества к этой проблеме или перенос ответственности за насилие на пострадавших создают выгодные для насильников условия, в которых они прекрасно осознают свою безнаказанность.

То, что насильника можно «вычислить» по чертам, следам и маркерам — это миф. Ответ, возможно, разочарует: таких маркеров нет. Насилие — это не черты и внезапные реакции. Это решение человека применить насилие, захватить власть и контроль над жизнью другого человека. К этому приводит объективирующее и дегуманизирующее отношение: «Это вещь, и я могу делать с ней что захочу». Если вы замечаете в себе подобные мотивы, то стоит обратиться за профессиональной помощью.

Насильник планирует свои действия и выбирает безопасные для себя обстоятельства и такого человека, с которым точно справится. Иногда насильники ошибаются, тогда пострадавшим удается избежать насилия. Возникает вопрос: почему в нашем обществе насильники могут все это делать практически безнаказанно?

В нашем обществе существуют условия, которые поддерживают насильников: обвинение пострадавших и отсутствие корректной информации о поддержке для близких, бездействие или некомпетентность правоохранителей, несправедливые сроки за якобы превышение пределов необходимой обороны.

Хотя изнасилование переживается как ситуация угрозы жизни и вполне естественно в таком случае применять все способы защиты. Общее социальное неравенство прав и возможностей для мужчин и женщин тоже оказывают определенное влияние.

Поддерживайте тех, кто пережил насилие

— В первую очередь, важно помнить, что с насилием может столкнуться любой человек, и вы можете не знать об этом: ведь нет никаких отличительных признаков у переживших насилие. Не стоит стигматизировать пострадавших использованием слова «жертва», подвергать сомнению их слова, задавать некорректные вопросы или давать непрошеные советы, особенно в ключе «как надо было поступить».

Любое насилие всегда про власть и контроль, поэтому особенно важно уважительно относиться к личным границам другого человека и не пытаться изменить их так, как вы себе это представляете, или заставить его действовать определенным образом, даже если вам кажется, что так будет лучше. Они имеют право самостоятельно решать, какая поддержка им сейчас нужна, хватает ли ресурсов для обращения в полицию и так далее. Недопустимо обесценивать произошедшее: «Забудь, живи дальше», будто ничего не произошло. Самое лучшее, что вы можете сделать — это быть рядом и по мере сил поддерживать.

Помогите ребенку найти значимого взрослого

— В такой ситуации дети особенно уязвимы, ведь их безопасность зависит от взрослых рядом. Важно показать, что вы цените оказанное вам доверие, и бережно выяснить, насколько безопасна для ребенка обстановка дома, может ли он рассказать обо всем кому-то из родителей. Как правило, насилие в отношении детей совершают люди, входящие в близкий круг: родные, друзья семьи, учителя, поэтому важно убедиться, что ребенок находится в безопасности и ситуация не ухудшится. Для защиты потребуются усилия значимых взрослых, которые поддержат ребенка, психологов и, конечно, правоохранителей.


Центр «Сёстры»: телефон доверия 8-499-901-0201, понедельник – суббота, с 10:00 до 20:00. Кризисная почта [email protected] Поддержать центр «Сёстры» можно здесь.

Нина Попугаева, Елена Баякина, «7х7»

Комментарии (3)
или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий, как зарегистрированный пользователь.
Стас
11 мар 11:18

Спасибо, Ира, что переступая через собственную боль, ты делишься важной историей, которая может помочь многим другим не молчать.

Карма
11 мар 18:53

Вайнштейна приговорили к 23 годам тюремного заключения

Ранее вину Вайнштейна по двум из пяти эпизодов преступлений сексуального характера, в которых его обвиняли, признала коллегия присяжных. Сразу после этого продюсера взяли под стражу.

Ольга
15 мар 14:19

Спасибо тебе, Ирина. Такие посты надо писать смело, чтобы поддержать тех, которые попадают в сложные неординарные жизненные ситуации. Прими лично мои извинения, что я не приложила больших усилий, чтобы глубже разобраться и помочь тебе тогда. Понимаю, что тебе подростку нужна была тогда тепая поддержка, а мы, родители детей в вашей команде сконцентрировались на своих детях, как бы наших не тронула такая ситуация, и "успокоились", когда твоя мама отказалась от помощи.
Успехов тебе в выбранном пути,гармонии души и благополучия.

Хватит читать Москву!

Подпишись на рассылку о настоящей жизни в российских регионах

Заполняя эту форму, вы соглашаетесь с Политикой в отношении обработки персональных данных