Новости, мнения, блоги
Выбрать регион
Рязанская область
  1. article
  2. Рязанская область
Рязанская область

«Нам нужен памятный знак, чтобы придуманных „врагов народа“ не было здесь и сейчас». Как в рязанском Скопине сохраняют историческую память

Репортаж «7x7»

Больше тысячи жителей Скопинского уезда (района) в 1930-1950 годы стали жертвами сталинских репрессий из-за своих политических убеждений, веры или вообще без причины. Многие были посмертно реабилитированы. О том, как скопинские общественники и краеведы сохраняют историческую память, почему в городе до сих пор нет памятного знака жертвам политических репрессий — в материале «7x7».

«Пытки, перед которыми меркнет испанская инквизиция»

По итогам всесоюзной переписи населения 1926 года, в Скопине было около 24 тысяч жителей. По данным исследователей, репрессиям подверглись 1146 человек.

Вот только часть дел, которые сфабриковало Рязанское управление народного комиссариата внутренних дел (НКВД): «Дело скопинских офицеров» (их обвинили в подготовке вооруженного восстания против Советской власти), дело «контрреволюционной троцкистско-бухаринской вредительской организации», которая якобы самоорганизовалась на Скопинском механическом (машиностроительном) заводе, дело антисоветской эсеровской организации. Доказательств по этим обвинениям не было никаких — только признательные показания, «выбитые» у жертв или полученные при помощи шантажа. Подтверждения этому сохранились в документах.

Осужденный Марк Бегичев так описал свой арест и следствие по делу о «скопинских эсерах»:

Это письмо, адресованное жене, перехватили сотрудники Рязанского УНКВД, оно сохранилось в архивах. Бегичева в 1938 году приговорили к восьми годам лишения свободы, он умер в заключении. В 1955 году его реабилитировали.

Данные о репрессированных скопинцах можно найти в «Рязанском мартирологе», который с 1990-х годов начали составлять участники регионального историко-просветительского и правозащитного общества «Мемориал». Несколько лет назад к исследовательской работе подключились краеведы Скопинского исторического общества, в которое входят и родственники, потомки, соседи репрессированных. Общественники говорят, что в их небольшом городе так или иначе все друг друга знают и помнят — чью бабушку арестовали, чьему прадеду дали «10 лет без права переписки». Поэтому они считают: донести правду о тех событиях до современников и потомков нужно объективно, не в искаженном виде.

— Рядом с домом бабушки жил писатель Вячеслав Пальман, которого в 1937 году обвинили в контрреволюционной агитации. Он отбыл срок и вышел. Бабушка его по-прежнему уважала и всегда здоровалась, а соседи ужасались: «Как ты можешь общаться с врагом народа!», — вспоминает местный житель, член общества имени Добролюбовых Андрей Серегин. — Чтобы таких придуманных «врагов народа» не было здесь и сейчас, нам и нужен памятный знак и место, где люди смогли бы почтить память. У нас осталось всего несколько зданий, связанных тематически с теми временами.

«В этот карцер помещали сидя, в этот стоя»

Одно из зданий — Скопинская пересыльная тюрьма. Это двухэтажное кирпичное здание постройки XIX века в центре города, на пересечении ул. Карла Маркса и Пролетарской. В некоторых узких оконных проемах установлены стеклопакеты, в других так и остались столетние решетки.

Здание бывшей пересыльной тюрьмы

До 1917 года это был тюремный комплекс со Скорбященской церковью во дворе, после революции ее разрушили. Не сохранилась и старая ограда, ее основание c орнаментом стало частью фундамента новой постройки: сейчас на этом месте проходная, а в здании тюрьмы располагается Скопинская швейная фабрика. Простому человеку с улицы на ее территорию не попасть.

Для организаторов «Скопинского исторического общества» и корреспондента «7x7» двери бывшей тюрьмы открыл гендиректор швейной фабрики, депутат Скопинской гордумы Олег Меркулов.

— Да тут на 90% все осталось в прежнем виде, только несколько замков новые, раньше умели строить: те же карцеры, засовы, кормушки в дверях для передачи пищи заключенным. Кстати, карцеров два: в одном сидя находились, другой побольше, туда стоя помещали. Он побольше первого, но вот вопрос, по сколько именно человек сюда запихивали, — размышляет Меркулов, гремя связкой ключей. — Мы тут даже паутину не убираем — вполне вероятно, ей больше полувека.

 
 
 
%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D1%80%20%D0%9D%D0%B5%D0%BC%D1%87%D0%B5%D0%BD%D0%BA%D0%BE%20%D0%B8%20%D0%9E%D0%BB%D0%B5%D0%B3%20%D0%9C%D0%B5%D1%80%D0%BA%D1%83%D0%BB%D0%BE%D0%B2Александр Немченко и Олег Меркулов

На второй этаж к камерам ведет крутая узкая лестница, но выключатель находится наверху, поэтому приходится идти на ощупь, в полной темноте. С лестницы попадаешь в коридор с дубовыми дверями по обе стороны. Это бывшие камеры, сейчас в них производственные помещения. На некоторых сохранились массивные засовы, но кое-где висят новые замки.

Сидячий карцер

Сидячий карцер

Тюрьма — пересыльная, в ней задержанных содержали до суда, затем их отправляли по этапу в другую тюрьму, в ссылку или на принудительные работы. По словам Меркулова, вместе с политическими заключенными здесь были и обычные воры, уголовники, кто-то был арестован непонятно за что.

— Родственник супруги просидел здесь несколько суток за то, что опоздал на 15 минут на работу, — говорит Меркулов. — Здесь какое-то время провели священномученик, епископ Игнатий (Садковский), новомученица Наталья Скопинская, которую потом расстреляли на Бутовском полигоне за якобы контрреволюционную деятельность.

Тех, кто побывал в этой тюрьме, уже нет в живых. Остались их внуки и правнуки, они до сих пор переживают события тех дней и последствия, с которыми неизбежно сталкивалась семья.

— Тяжело быть ребенком «врага народа», внуком «врага народа». Как думаете, когда все представляешь себе — вот их выводят во двор, вот дед с другими приговоренными в последний раз видит небо, последний раз шепчет молитву — каково это? — говорит живущий в Подмосковье сын расстрелянного по «делу скопинских офицеров» Александра Грацианского Владимир. — В детстве мне ничего не говорили, узнал уже взрослым. Как начал узнавать о том деле, вдумываться во все, так стали сниться кошмары: сначала это меня почему-то немцы расстреливают, а потом еще и еще расстреливают… только уже другие.

Александра Грацианского расстреляли, но его жене об этом не сообщили, и она бегала по инстанциям и доказывала, что супруг невиновен. 18 из 20 обвиняемых по «делу офицеров» расстреляли через три месяца после ареста. Вероятно, приговор привели в исполнение во дворе старообрядческой церкви на Скорбященском кладбище. Впоследствии всех оправдали.

Владимир Грацианский редко приезжает на малую родину, но в пересыльной тюрьме, где какое-то время провел отец, побывать удалось. Он приезжал бы гораздо чаще, если бы в Скопине начали проходить акции памяти.

По словам председателя Скопинского исторического общества Александра Немченко, он обсуждал возможность проведения подобных акций в здании тюрьмы с гендиректором швейной фабрики Олегом Меркуловым, но от этой идеи отказались: пришлось бы останавливать производство.

Когда-то участники исторического общества и родственники репрессированных предложили установить на внешнюю стену швейной фабрики памятную доску, но места для нее не нашлось: с одной стороны от проходной расположен магазин зоотоваров, с другой — «Скопингоргаз» и контора по установке пластиковых окон.

Три проекта

Участники Скопинского исторического общества вместе с потомками репрессированных и районными властями рассматривали разные варианты, как увековечить память погибших, но к окончательному решению пока так и не пришли.

— Вместе с потомком расстрелянного офицера Владимиром Грацианским года два назад предложили главе Скопина Валерию Луканину установить на Никольском кладбище небольшую часовню. Чтобы туда могли прийти потомки и те, кому дорога память о репрессированных, помянуть, помолиться, вспомнить. И Луканин был не против, уже нужно было разговаривать более конкретно, но он ушел с поста главы. И этот вопрос повис в воздухе, — говорит Немченко.

По программе поддержки местных инициатив в Скопине решили создать девять макетов храмов, которые были полностью или частично разрушены. Первый макет Входоиерусалимского храма с механизмом звона колоколов и подсветкой установили в 2018 году в сквере маршала Сергея Бирюзова.

Макет Входоиерусалимского храма

Макет Входоиерусалимского храма

Вскоре будет готов еще один макет — уничтоженной в тюремном дворе Скорбященской церкви.

— Мы мало знаем о том храме, есть только старое фото. Вероятнее всего, ее не взрывали, как тогда часто делали, а просто разобрали по кирпичам — рабочей силы в тюрьме было много. Макет церкви мы задумали разместить в просторном дворе школы №2: она находится недалеко от здания бывшей тюрьмы, вокруг нее большой двор с решетчатым забором — через него будет хорошо виден макет, необязательно проходить на территорию. У макета можно будет проводить памятные мероприятия, даже исторические уроки, — пояснил Немченко.

Еще одна идея — заказать памятные плиты с фамилиями репрессированных для будущего сквера шахтеров, напротив дома Павла Юрина — он был приговорен к высшей мере наказания по «Скопинскому офицерскому делу». Общественники считают, что из бюджета вряд ли дадут на это деньги, придется собирать пожертвования.

Для восстановления справедливости

Пока у скопинцев нет памятного места, где можно возложить цветы или прочитать молитву памяти, как это принято в Рязани. С годами, по мнению Немченко, люди немного освободились от того страха, который их преследовал. Он считает, что такие мероприятия нужны и важны даже больше для молодежи, чем для тех, кто пережил те времена. Во время разговора Немченко вдруг начинает сомневаться: может, какое-то памятное мероприятие пройдет в Скопинском краеведческом музее? Оказывается, ничего не планируется.

— В этот день придут школьники, им по плану буду рассказывать о начале сражения в Севастополе, которое началось 30 октября 1941 года, и про трех скопинских героев Великой Отечественной, у которых был бы юбилей. О других мероприятиях речи не было, — рассказал старший научный сотрудник музея Александр Асотов.

Его отец Анатолий Асотов работал заместителем районного прокурора. В 1990-х годах по приказу Генпрокуратуры он готовил списки реабилитированных безвинно приговоренных к ссылке или к высшей мере наказания. Эти списки публиковали в местной газете.

Председатель Рязанского общества «Мемориал» Андрей Блинушов считает, что создание места памяти в Скопине — это прежде всего восстановление справедливости. Но где именно — на этот вопрос должны ответить сами скопинцы.

— Знаю, что Скопинское историческое общество прорабатывает этот вопрос, в городе сохранилось немало зданий, где жили и работали люди, репрессированные в годы советского государственного политического террора. Их память можно было бы почтить табличками, включившись в работу проекта «Последний адрес», — считает Блинушов.

Пока официального места памяти нет, скопинцы встречаются в Рязани, на традиционной молитве памяти.


Около 30 лет назад сбором фактов и восстановлением имен жертв политических репрессий в Рязанской области начало заниматься некоммерческое историко-просветительское и правозащитное общество «Мемориал». В феврале 2016 года Минюст России внес «Мемориал» в список иностранных агентов. К осени 2019 года в базе данных «Рязанского Мартиролога» было более 22 тыс. имен репрессированных и более 4,7 тыс. имен расстрелянных уроженцев и жителей Рязанской области. До сих пор установлены не все имена жертв террора. Предположительно, их количество в регионе превышает 35 тыс. человек.

Екатерина Вулих, «7х7»

Материалы по теме
Комментарии (0)
или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий, как зарегистрированный пользователь.

Последние новости