Собирается ежемесячно 52 600 из 250 000
Межрегиональный интернет-журнал «7x7» Новости, мнения, блоги
  1. Рязанская область
  2. «Нам нужен памятный знак, чтобы придуманных „врагов народа“ не было здесь и сейчас». Как в рязанском Скопине сохраняют историческую память

«Нам нужен памятный знак, чтобы придуманных „врагов народа“ не было здесь и сейчас». Как в рязанском Скопине сохраняют историческую память

Репортаж «7x7»

Екатерина Вулих
Фото автора и Андрея Серёгина, коллаж Кирилла Шейна

Больше тысячи жителей Скопинского уезда (района) в 1930-1950 годы стали жертвами сталинских репрессий из-за своих политических убеждений, веры или вообще без причины. Многие были посмертно реабилитированы. О том, как скопинские общественники и краеведы сохраняют историческую память, почему в городе до сих пор нет памятного знака жертвам политических репрессий — в материале «7x7».

«Пытки, перед которыми меркнет испанская инквизиция»

По итогам всесоюзной переписи населения 1926 года, в Скопине было около 24 тысяч жителей. По данным исследователей, репрессиям подверглись 1146 человек.

Вот только часть дел, которые сфабриковало Рязанское управление народного комиссариата внутренних дел (НКВД): «Дело скопинских офицеров» (их обвинили в подготовке вооруженного восстания против Советской власти), дело «контрреволюционной троцкистско-бухаринской вредительской организации», которая якобы самоорганизовалась на Скопинском механическом (машиностроительном) заводе, дело антисоветской эсеровской организации. Доказательств по этим обвинениям не было никаких — только признательные показания, «выбитые» у жертв или полученные при помощи шантажа. Подтверждения этому сохранились в документах.

Осужденный Марк Бегичев так описал свой арест и следствие по делу о «скопинских эсерах»:

Это письмо, адресованное жене, перехватили сотрудники Рязанского УНКВД, оно сохранилось в архивах. Бегичева в 1938 году приговорили к восьми годам лишения свободы, он умер в заключении. В 1955 году его реабилитировали.

Данные о репрессированных скопинцах можно найти в «Рязанском мартирологе», который с 1990-х годов начали составлять участники регионального историко-просветительского и правозащитного общества «Мемориал». Несколько лет назад к исследовательской работе подключились краеведы Скопинского исторического общества, в которое входят и родственники, потомки, соседи репрессированных. Общественники говорят, что в их небольшом городе так или иначе все друг друга знают и помнят — чью бабушку арестовали, чьему прадеду дали «10 лет без права переписки». Поэтому они считают: донести правду о тех событиях до современников и потомков нужно объективно, не в искаженном виде.

— Рядом с домом бабушки жил писатель Вячеслав Пальман, которого в 1937 году обвинили в контрреволюционной агитации. Он отбыл срок и вышел. Бабушка его по-прежнему уважала и всегда здоровалась, а соседи ужасались: «Как ты можешь общаться с врагом народа!», — вспоминает местный житель, член общества имени Добролюбовых Андрей Серегин. — Чтобы таких придуманных «врагов народа» не было здесь и сейчас, нам и нужен памятный знак и место, где люди смогли бы почтить память. У нас осталось всего несколько зданий, связанных тематически с теми временами.

«В этот карцер помещали сидя, в этот стоя»

Одно из зданий — Скопинская пересыльная тюрьма. Это двухэтажное кирпичное здание постройки XIX века в центре города, на пересечении ул. Карла Маркса и Пролетарской. В некоторых узких оконных проемах установлены стеклопакеты, в других так и остались столетние решетки.

Здание бывшей пересыльной тюрьмы

До 1917 года это был тюремный комплекс со Скорбященской церковью во дворе, после революции ее разрушили. Не сохранилась и старая ограда, ее основание c орнаментом стало частью фундамента новой постройки: сейчас на этом месте проходная, а в здании тюрьмы располагается Скопинская швейная фабрика. Простому человеку с улицы на ее территорию не попасть.

Для организаторов «Скопинского исторического общества» и корреспондента «7x7» двери бывшей тюрьмы открыл гендиректор швейной фабрики, депутат Скопинской гордумы Олег Меркулов.

— Да тут на 90% все осталось в прежнем виде, только несколько замков новые, раньше умели строить: те же карцеры, засовы, кормушки в дверях для передачи пищи заключенным. Кстати, карцеров два: в одном сидя находились, другой побольше, туда стоя помещали. Он побольше первого, но вот вопрос, по сколько именно человек сюда запихивали, — размышляет Меркулов, гремя связкой ключей. — Мы тут даже паутину не убираем — вполне вероятно, ей больше полувека.

 
 
 
%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D1%80%20%D0%9D%D0%B5%D0%BC%D1%87%D0%B5%D0%BD%D0%BA%D0%BE%20%D0%B8%20%D0%9E%D0%BB%D0%B5%D0%B3%20%D0%9C%D0%B5%D1%80%D0%BA%D1%83%D0%BB%D0%BE%D0%B2Александр Немченко и Олег Меркулов

На второй этаж к камерам ведет крутая узкая лестница, но выключатель находится наверху, поэтому приходится идти на ощупь, в полной темноте. С лестницы попадаешь в коридор с дубовыми дверями по обе стороны. Это бывшие камеры, сейчас в них производственные помещения. На некоторых сохранились массивные засовы, но кое-где висят новые замки.

Сидячий карцер

Сидячий карцер

Тюрьма — пересыльная, в ней задержанных содержали до суда, затем их отправляли по этапу в другую тюрьму, в ссылку или на принудительные работы. По словам Меркулова, вместе с политическими заключенными здесь были и обычные воры, уголовники, кто-то был арестован непонятно за что.

— Родственник супруги просидел здесь несколько суток за то, что опоздал на 15 минут на работу, — говорит Меркулов. — Здесь какое-то время провели священномученик, епископ Игнатий (Садковский), новомученица Наталья Скопинская, которую потом расстреляли на Бутовском полигоне за якобы контрреволюционную деятельность.

Тех, кто побывал в этой тюрьме, уже нет в живых. Остались их внуки и правнуки, они до сих пор переживают события тех дней и последствия, с которыми неизбежно сталкивалась семья.

— Тяжело быть ребенком «врага народа», внуком «врага народа». Как думаете, когда все представляешь себе — вот их выводят во двор, вот дед с другими приговоренными в последний раз видит небо, последний раз шепчет молитву — каково это? — говорит живущий в Подмосковье сын расстрелянного по «делу скопинских офицеров» Александра Грацианского Владимир. — В детстве мне ничего не говорили, узнал уже взрослым. Как начал узнавать о том деле, вдумываться во все, так стали сниться кошмары: сначала это меня почему-то немцы расстреливают, а потом еще и еще расстреливают… только уже другие.

Александра Грацианского расстреляли, но его жене об этом не сообщили, и она бегала по инстанциям и доказывала, что супруг невиновен. 18 из 20 обвиняемых по «делу офицеров» расстреляли через три месяца после ареста. Вероятно, приговор привели в исполнение во дворе старообрядческой церкви на Скорбященском кладбище. Впоследствии всех оправдали.

Владимир Грацианский редко приезжает на малую родину, но в пересыльной тюрьме, где какое-то время провел отец, побывать удалось. Он приезжал бы гораздо чаще, если бы в Скопине начали проходить акции памяти.

По словам председателя Скопинского исторического общества Александра Немченко, он обсуждал возможность проведения подобных акций в здании тюрьмы с гендиректором швейной фабрики Олегом Меркуловым, но от этой идеи отказались: пришлось бы останавливать производство.

Когда-то участники исторического общества и родственники репрессированных предложили установить на внешнюю стену швейной фабрики памятную доску, но места для нее не нашлось: с одной стороны от проходной расположен магазин зоотоваров, с другой — «Скопингоргаз» и контора по установке пластиковых окон.

Три проекта

Участники Скопинского исторического общества вместе с потомками репрессированных и районными властями рассматривали разные варианты, как увековечить память погибших, но к окончательному решению пока так и не пришли.

— Вместе с потомком расстрелянного офицера Владимиром Грацианским года два назад предложили главе Скопина Валерию Луканину установить на Никольском кладбище небольшую часовню. Чтобы туда могли прийти потомки и те, кому дорога память о репрессированных, помянуть, помолиться, вспомнить. И Луканин был не против, уже нужно было разговаривать более конкретно, но он ушел с поста главы. И этот вопрос повис в воздухе, — говорит Немченко.

По программе поддержки местных инициатив в Скопине решили создать девять макетов храмов, которые были полностью или частично разрушены. Первый макет Входоиерусалимского храма с механизмом звона колоколов и подсветкой установили в 2018 году в сквере маршала Сергея Бирюзова.

Макет Входоиерусалимского храма

Макет Входоиерусалимского храма

Вскоре будет готов еще один макет — уничтоженной в тюремном дворе Скорбященской церкви.

— Мы мало знаем о том храме, есть только старое фото. Вероятнее всего, ее не взрывали, как тогда часто делали, а просто разобрали по кирпичам — рабочей силы в тюрьме было много. Макет церкви мы задумали разместить в просторном дворе школы №2: она находится недалеко от здания бывшей тюрьмы, вокруг нее большой двор с решетчатым забором — через него будет хорошо виден макет, необязательно проходить на территорию. У макета можно будет проводить памятные мероприятия, даже исторические уроки, — пояснил Немченко.

Еще одна идея — заказать памятные плиты с фамилиями репрессированных для будущего сквера шахтеров, напротив дома Павла Юрина — он был приговорен к высшей мере наказания по «Скопинскому офицерскому делу». Общественники считают, что из бюджета вряд ли дадут на это деньги, придется собирать пожертвования.

Для восстановления справедливости

Пока у скопинцев нет памятного места, где можно возложить цветы или прочитать молитву памяти, как это принято в Рязани. С годами, по мнению Немченко, люди немного освободились от того страха, который их преследовал. Он считает, что такие мероприятия нужны и важны даже больше для молодежи, чем для тех, кто пережил те времена. Во время разговора Немченко вдруг начинает сомневаться: может, какое-то памятное мероприятие пройдет в Скопинском краеведческом музее? Оказывается, ничего не планируется.

— В этот день придут школьники, им по плану буду рассказывать о начале сражения в Севастополе, которое началось 30 октября 1941 года, и про трех скопинских героев Великой Отечественной, у которых был бы юбилей. О других мероприятиях речи не было, — рассказал старший научный сотрудник музея Александр Асотов.

Его отец Анатолий Асотов работал заместителем районного прокурора. В 1990-х годах по приказу Генпрокуратуры он готовил списки реабилитированных безвинно приговоренных к ссылке или к высшей мере наказания. Эти списки публиковали в местной газете.

Председатель Рязанского общества «Мемориал» Андрей Блинушов считает, что создание места памяти в Скопине — это прежде всего восстановление справедливости. Но где именно — на этот вопрос должны ответить сами скопинцы.

— Знаю, что Скопинское историческое общество прорабатывает этот вопрос, в городе сохранилось немало зданий, где жили и работали люди, репрессированные в годы советского государственного политического террора. Их память можно было бы почтить табличками, включившись в работу проекта «Последний адрес», — считает Блинушов.

Пока официального места памяти нет, скопинцы встречаются в Рязани, на традиционной молитве памяти.


Около 30 лет назад сбором фактов и восстановлением имен жертв политических репрессий в Рязанской области начало заниматься некоммерческое историко-просветительское и правозащитное общество «Мемориал». В феврале 2016 года Минюст России внес «Мемориал» в список иностранных агентов. К осени 2019 года в базе данных «Рязанского Мартиролога» было более 22 тыс. имен репрессированных и более 4,7 тыс. имен расстрелянных уроженцев и жителей Рязанской области. До сих пор установлены не все имена жертв террора. Предположительно, их количество в регионе превышает 35 тыс. человек.

* Мемориал выполняет функцию иностранного агента. Мы ставим эту пометку по требованию Минюста и Роскомнадзора. Мы не согласны с законами, обязывающими делать эту маркировку.
Материалы по теме
Мнение
10 май
Дмитрий Аникин
Дмитрий Аникин
Работник «Почты России» обратился к директору УФПС Республики Хакасия из-за не предоставленных ему копий документов
Мнение
28 май
Максим Копылов
Максим Копылов
Об объединении Кировской области с Пермским краем и Удмуртской Республикой
Комментарии (2)
или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий, как зарегистрированный пользователь.
Татьяна Митюшина
20 ноя 2019 11:57

Невозможно молчать, глядя на такое кощунство!
Рязанцы, скопинцы - почему вы терпите такое издевательство над вашими предками, ближайшими причем!
Уходить за это надо вашего мэра, и губернатора, если спокойно смотрят на все это!
Вы что, митинг не можете организовать? Или вы согласны с этим кощунством?!
Этот позорный дом - теперь и на вашей совести тоже, если вы терпите это! Пора проснуться!
При таком отношении к ПАМЯТИ ПРЕДКОВ понятно, почему ни памятника героям Первой мировой, хотя все списки известны, ни памятника скопинцам - жертвам политрепрессий на месте этого дурдома!
И все это при том, что в Скопине есть свое исторического общество!!!???
----------------
https://vk.com/id411752353

Олеся
30 ноя 2019 20:23

Есть ошибки в именах.Стыдно должно быть Вам.

Стать блогером
Свежие материалы
Рубрики по теме
Рязанская областьИсторияРепрессииИсторииОбщество
Хватит читать
Москву!
Хватит читать Москву!
Подпишись на рассылку
о настоящей жизни в российских
регионах
Подпишись на рассылку о жизни в регионах
Заполняя эту форму, вы соглашаетесь с Политикой в отношении обработки персональных данных
ПРОДОЛЖАЯ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ САЙТОМ,
ВЫ ПОДТВЕРЖДАЕТЕ, ЧТО ВАМ УЖЕ ИСПОЛНИЛОСЬ 18 ЛЕТ
ПРОДОЛЖАЯ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ САЙТОМ, ВЫ ПОДТВЕРЖДАЕТЕ, ЧТО ВАМ УЖЕ ИСПОЛНИЛОСЬ 18 ЛЕТ
Нам нужна ваша поддержка
Мы хотим и дальше давать голос тем, кто прямо сейчас меняет свои города к лучшему: волонтерам, предпринимателям, активистам. Нас поддерживают благотворители и спонсоры, но гарантировать развитие и независимость могут только деньги читателей.
Ежемесячно
Разово
Сумма
100
200
500
1000
2000
Нажимая на кнопку «Поддержать» вы соглашаетесь с политикой конфиденциальности
Отправить сообщение об ошибке/опечатке
× Закрыть
Ваше сообщение было отправлено администратору. Спасибо за вашу внимательность!