«Мне угрожали, что посадят брата, уволят всех родственников и отрежут пальцы». Допрос подсудимого по делу «Сети»* Андрея Чернова — в 15 цитатах и монологах · «7x7» Горизонтальная Россия
Горизонтальная Россия
Выбрать регион
Пензенская область
  1. article
  2. Пензенская область

«Мне угрожали, что посадят брата, уволят всех родственников и отрежут пальцы». Допрос подсудимого по делу «Сети»* Андрея Чернова — в 15 цитатах и монологах

Екатерина Герасимова
Коллаж Марии Старцевой

Последний из допрошенных по делу «Сети»* подсудимый Андрей Чернов заявил, что сотрудники ФСБ угрожали ему и избили при задержании. На допросах 14 и 15 октября Чернов не признал свою вину по статьям о терроризме и о наркотиках. По его словам, он «признался» при аресте под давлением сотрудников ФСБ. Редакция «7х7» собрала показания Чернова в 15 цитат и монологов.

Кто такой Андрей Чернов

Один из подсудимых по делу о террористическом сообществе «Сеть»* Андрей Чернов вырос в многодетной семье в городе Каменка (70 километрах от Пензы). У него есть брат-близнец Алексей и младшая сестра Юлия, которые рассказали о жизни Андрея до ареста на допросе в суде 24 сентября. Братья учились в Пензенском педагогическом университете. Андрей Чернов не курил, не пил и не употреблял наркотики. Был веганом, участвовал в организации фримаркетов и концертов. После того, как в 2009 году на близнецов в Пензе напали нацисты и избили Алексея, Андрей начал заниматься боксом, потом увлекся страйкболом. С осени 2017 года у него был зарегистрированный охотничий карабин, он хотел заниматься стрельбой. На момент ареста 9 ноября 2017 года Андрей Чернов работал в компании «Свар» слесарем.

По версии обвинения, в «Сети»* Чернов был «связистом» — отвечал за подбор и снабжение сообщества средствами связи, следил за соблюдением методов конспирации, учил остальных шифровать информацию. Чернова так же, как Иванкина и Кулькова обвинили в незаконном сбыте и обороте наркотиков (статья 228 УК РФ). Вину в распространении наркотиков и участие в террористическом сообществе «Сеть»* Чернов не признал.

Страйкбол, стрельба и единоборства

О связях с подсудимыми по делу «Сети»*

— Был знаком с Пчелинцевым, Шакурским, Иванкиным, Сагынбаевым. Кулькова раз на концерте году в 2012-м видел среди неформалов, он был в широких штанах. Раньше всех я познакомился с Пчелинцевым — увидел еще до 2010 года на каком-то из концертов. С 2010 года я перестал употреблять мясо и животную пищу. На этой почве стал больше общаться с людьми таких убеждений, с Пчелинцевым, Шакурским. Стал участвовать в зоозащитных и социальных мероприятиях, Днях вегана, фримаркетах [бесплатные ярмарки]. На одном из них познакомился с Иванкиным — он детям из шариков игрушки делал. В то время мы особо не общались, ближе стали общаться, когда стали играть в страйкбол. С Сагынбаевым виделся до ареста два раза во время походов и игр — в Ахунах в мае 2015 года и в январе 2017 года в лагере «Карасик» [заброшенный детский лагерь в Бессоновском районе Пензенской области].

О походах и страйкболе

— Страйкболом я начал заниматься не раньше 2012 года. И то — сначала это был не страйкбол, в то время в Пензе он особо не был развит. Больше играли в хардбол — вместо страйкбольных приводов с пластиковыми шариками в нем используют пневматику. Никаких противоправных действий на наших играх и тренировках не осуществлялось. В обвинении следователи приписывают [мне] многие игры и тренировки, которые я не посещал. Из тех, что есть в обвинении, — я был в 2015 году в Ахунах, в июне в походе в Мокшане и на игре в «Карасике» в январе 2017 года. После лета 2015 года я практически в страйкбол не играл. Сходил несколько раз на игры пензенских страйкболистов Extreme play, которые проходят по выходным, из присутствующих здесь [подсудимых] там никого не было. В 2017 году была последняя игра [в «Карасике»], на которой я был.

О спорте, единоборствах и зарплате

— На страйкбол я ходил очень редко, времени было мало. Я постоянно работал, все свободное время старался уделять спортивным тренировкам после работы. Времени и денег хватало только на единоборства и тайский бокс. Потом какое-то время ходил на рукопашный бой, зимой 2017 года ходил на смешанные единоборства. <…> С обвиняемыми общался на концертах. Еще на секциях и тренировках, но они редко там бывали. <…> Получал 25 тысяч рублей. <…> Деньги уходили на оплату квартиры пополам с братом — уходило пять-шесть тысяч у каждого, — на еду. Остальное — на [спортивные] секции и копил на ружье.

О карабине и занятиях стрельбой

— Свой гладкоствольный карабин я купил в начале осени 2017 года. Планировал заниматься практической стрельбой после того, как узнал, что Пчелинцев устроился на стрельбище [инструктором в тир]. Документы на карабин начал оформлять за год до этого — с осени 2016 года. Денег [на карабин] не хватало, накопил к концу лета [2017 года] и купил. Купил такой карабин, потому что у Пчелинцева был такой и у его напарника. Подумал, раз на стрельбищах такой [используется], решил не заморачиваться, взять такой же. Планировал ездить на стрельбища в тир к Пчелинцеву, возможно, на соревнования. Но он перестал общаться, постоянно был на работе, и у него не было ни на что времени. <…> Я ни разу не стрелял из своего карабина. Стрелял только раз — во время сдачи экзамена на получение оружия.

О задержании 9 ноября 2017 года

О задержании на работе

— В начале ноября меня задержали на работе [в цеху] сотрудники ФСБ. Они пришли ко мне на работу, мы зашли в раздевалку, где я переоделся. Изъяли все мои вещи — мой шкаф и все, что было при себе, без всяких протоколов и понятых. В том числе паспорт, который я всегда с собой носил, СНИЛС, разрешение на оружие — оно всегда лежало в паспорте в обложке, — ключи, маленький раскладной нож, которым я еду на работе резал, смартфон и кнопочный телефон. В материалах дела написано, что все это дома изъяли, а на самом деле — на работе при задержании. Там были и ключи от каменской квартиры, от сейфа [с оружием]. В протоколах этого нет. По сути, они у меня просто ключи все украли.

О телефонах

— Смартфон был мой, а кнопочный телефон дал мне для «прошивки» Тимофей [в деле «Сети»* проходит как неустановленное лицо] за пару дней до задержания. В начале лета я ему один раз уже прошивал, второй раз не успел — тестировал. <…> Тимофея я знал пару лет, что он из Пензы, на мероприятиях виделся, он в страйкбол играл. <…>

В день задержания я связывался с сестрой через личный смартфон, с братом — с кнопочного телефона, потому что я на него установил [мессенджер] Xabber, мне нужно было протестировать этот телефон.

Об избиении и угрозах по пути в ФСБ

— Сотрудники ФСБ вывели меня из цеха и посадили в машину. Меня задерживал оперативник Шепелев и два спецназовца. Шепелев сел на переднее сиденье с водителем, спецназовцы — сзади по бокам от меня. Еще до того, как выехали с завода, как только дверь захлопнулась, они начали наносить удары. По лицу стукнули пару раз. Не стесняясь, били в живот, локтями по спине и по голове сверху. Всю дорогу это продолжалось.

Почему задержан и в чем обвиняют, мне не сказали. Шепелев спрашивал вопросы, о которых я понятия не имел, про «5.11» [по версии обвинения — одна из боевых ячеек «Сети»*]. Единственное, что пришло мне в голову — что это бренд одежды. Я не понимал, что происходит, говорил, что мне нужен адвокат. Шепелев всю дорогу угрожал, что «посадят брата, уволят всех родственников, пальцы отрежут». Говорил: «Твоя жизнь кончена, ты вообще умрешь».

О встрече с Пчелинцевым и показаниях

— Сначала я не понял, куда меня привезли. Уже позже, когда ездил на ознакомление, понял, что это здание ФСБ. Меня завели внутрь, спецназовцы то и дело били ногами, время от времени. Завели в комнату, где клетки, там был Пчелинцев. В таком состоянии я его раньше не видел, он был очень напуган, с левой стороны на лице у него была ссадина или шишка. Поговорить нам не дали. Единственное, что успел сказать Пчелинцев, что «можешь даже не пытаться это терпеть, не сможешь».

Потом Шепелев показывал документы, якобы с показаниями Пчелинцева. Я в тот момент был в шоке, меня избивали то и дело, я ничего не понимал. Просил все время своего адвоката, которого родители найдут, — звонок не предоставили, а дали адвоката по назначению. Только через неделю после задержания дали другого адвоката. Показания подписал просто то, что написал следователь на компьютере. Он прочитал мне их. Целиком и полностью я не читал. Терроризм слово не звучало, к чему-то готовились. Непонятно к чему. Понимал, что такого не было. Бред какой-то и неправда, такого быть не могло.

О задержании Шакурского

— Когда Шакурского задержали [18 октября 2017 года], я изначально думал, что это дело политически мотивировано. Что его пытаются посадить за его социальную активность, убеждения и оппозиционную деятельность. Когда на него завели дело за публикацию антифашистской статьи, я еще тогда был удивлен. Думал, это шутка. Тут мне тоже стало понятно, что дело сфабриковано, раз сотрудники ФСБ так себя вели. Поэтому я всю дорогу требовал адвоката, но они на мои требования внимания не обращали.

Обыск и допрос в ФСБ

Об обыске

— По дороге к нам в «газель» сели понятые. Ключи от моей квартиры были у сотрудников ФСБ, Шепелев не смог открыть, сказал мне [открыть]. Потом они [сотрудники ФСБ] просто начали выкидывать все вещи из шкафов и осматривать. Один из них бегал по комнате, на шкаф прыгнул, складной диван разобрал, перевернул, не понятно зачем, даже не осматривал. Нашел страйкбольный привод, говорил: «Вот че такое, кругом оружие?» Потом увидел отверстие для [пластиковых] шариков и откинул его. <…> На обыске присутствовали следователь, оперативник Шепелев, пару спецназовцев и двое понятых.

Об изъятых вещах

— В комнате брата изъяли много книг, наш общий компьютер, с него сняли жесткий диск, хотя технический специалист позже пришел. Забрали телефоны все — много кнопочных от сестры, матери, бабушки. Они давали мне их, чтобы я пытался на работе их отремонтировать. У меня дома было много туристической и страйкбольной экипировки. Нашли также ружье для подводной охоты — оно появилось у меня от друга, с которым снимали квартиру до этого. Он отдал мне в счет долга, я ему занимал две тысячи [рублей].

Об избиении и угрозах на обыске

— На кухне оперативник Шепелев сказал понятым, чтобы посидели в другой комнате. Один из понятых на допросе в суде потом говорил, что они ушли якобы сами. На кухне остались он [Шепелев], я и один спецназовец. Мне нанесли пару ударов ладонью в лицо, начали отрывать правое ухо — я думал, что мне его оторвут. Били по ногам, задавали вопросы и угрожали. Шепелев говорил, что «мой единственный шанс — говорить», что «в СИЗО по-другому будет, никто не сможет мне помочь». Когда перестали бить, только в этот момент, я понял, что это не просто слова. Сначала я не верил — мало ли что они говорят. Вспомнил слова Пчелинцева [при встрече в ФСБ]. Я понял, что единственный вариант до встречи с адвокатами делать все, что они [сотрудники ФСБ] говорят, чтобы не стать инвалидом. Я понимал, что меня все равно посадят, раз других посадили. Потом я уже подписывал все протоколы — боялся, что меня пытать будут в СИЗО.

О пытках в ФСБ

— Когда меня привезли обратно в ФСБ [после обыска], то приковали наручниками к батарее, заставили стоять на коленях. Стоять было больно, но как только я пытался выпрямиться, меня сразу начинали бить по ногам. Сотрудники ФСБ говорили между собой: «Спрячьте его куда-нибудь». Тогда меня поставили и приковали к батарее так, чтобы стол закрывал меня полностью, и было невидно.

Потом, пока меня допрашивал следователь Токарев в кабинете, Шепелев сидел напротив и ковырялся в телефоне. После того, как я рассказал про знакомство с Пчелинцевым, Токарев стал дописывать [формулировки] про нападение на сотрудников правоохранительных органов и другое [из обвинения]. И только тогда я понял, что меня по делу о терроризме обвиняют. На просьбу показать протокол допроса Токарев ответил: «Я лучше знаю», - и стал дальше писать. Позвонить родителям и адвокату мне не дали: Токарев сказал, что звонок на усмотрение следователя, адвокат по назначению кивала и ничего не сказала. Потом уже я узнал, что мне обязаны были этот звонок предоставить. Я просто подписал [протокол], чтобы дождаться адвоката от родителей.


О террористическом сообществе «Сеть»* стало известно, когда в октябре 2017 года ФСБ возбудила уголовное дело.

В мае прокуратура огласила обвинительное заключение, подсудимые не признали свою вину и заявили, что дали признательные показания под пытками. Часть этих показаний впервые огласили 15 января 2019 года на открытом заседании в Пензенском областном суде. Ни одно уголовное дело по заявлениям о пытках фигурантов дела не возбуждено.

О давлении и пытках по делу «Сети»* заявляли родители и друзья подсудимых. Некоторые из них отказались от своих показаний, которые дали на следствии. Жены Пчелинцева и Куксова тоже заявляли суду о давлении ФСБ на их мужей. На заседании в Пензе 24 сентября о пытках заявила член петербургской ОНК Екатерина Косаревская, 3 октября суд приобщил к материалам дела заключения ОНК о пытках.

*«Сеть» — террористическая организация, запрещенная в России.

Екатерина Герасимова, «7х7»

Материалы по теме
Комментарии (0)
или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий, как зарегистрированный пользователь.
Стать блогером

Свежие материалы

Рубрики по теме

Пензенская область

Права человека

События

Пытки

Дело «Сети»*

Суд

Хватит читать Москву!

Подпишись на рассылку о настоящей жизни в российских регионах

Заполняя эту форму, вы соглашаетесь с Политикой в отношении обработки персональных данных