Собирается ежемесячно 45 512 из 250 000
Межрегиональный интернет-журнал «7x7» Новости, мнения, блоги
  1. Оренбургская область
  2. «Cкудоумие, недомыслие — назовите как угодно». Автор книги «Репетиция Апокалипсиса» — о ядерных испытаниях в Оренбуржье в 1954 году

«Cкудоумие, недомыслие — назовите как угодно». Автор книги «Репетиция Апокалипсиса» — о ядерных испытаниях в Оренбуржье в 1954 году

Интервью «7x7»

Леонид Маслов
Фото Ивана Сергеева, коллаж Марии Старцевой

14 сентября 1954 года на Тоцком полигоне в Оренбургской области состоялись учения, в ходе которых военные взорвали ядерную бомбу. Местный журналист Вячеслав Моисеев в конце 1980-х годов начал собирать материалы о тех маневрах и издал книгу «Репетиция Апокалипсиса». В преддверии 65-й годовщины взрыва он встретился с читателями в детской библиотеке имени Гайдара в Оренбурге. «7х7» поговорил с Моисеевым о ходе учений, советской цензуре, не пропускавшей в печать материалы о взрыве, и о его последствиях.

«Взрывной атомный купальник»

Давайте начнем со встречи с юными читателями. Что вы им рассказывали?

— Рассказывал то, что знаю, не могу сказать — с рождения, скорее — с раннего детства, потом — отрочества и юности и молодых лет в журналистике, когда начал собирать сведения о Тоцком атомном взрыве 1954 года. Сведений очень много, я думаю, что немножко скакал с пятого на десятое, но им, кажется, было интересно, потому что… Скажем, начинаю говорить об одном, вспоминаю интересный факт и, сказав об этом факте, не могу не сказать о еще более интересном другом. Этой темой я не то чтобы владею, не нравится мне это слово… Нет, просто я знаю об этом много, хочется рассказать все, но всю книгу не перескажешь. Если говорить в общем, то я рассказывал о значительном событии в истории России и тем более — Оренбургской области. О том, как это было, какие последствия имело и имеет до сих пор.

Как дети реагировали на ваш рассказ?

— Слава Богу, мимика у них пока еще живая, они еще не научились делать каменное лицо при любых обстоятельствах, то есть были широко раскрытые глаза и иногда даже рты. Какие-то факты их поражали и удивляли. Например, кому-то в голову вбили, что в СССР был жуткий тоталитарный режим, который душил каждого второго, а оставшихся просто расстреливал… Я им говорил, что перед Тоцкими учениями отселяли людей, строили им новые дома в 20–25 километрах от эпицентра, давали денежную компенсацию, что маршал Жуков лично следил, чтобы участники учений находились не ближе определенного количества километров от эпицентра взрыва — в то время уже была известна поражающая мощность атомного заряда: бомба на определенное количество килотонн поражала на определенный диаметр, и вот окопы и укрытия строились не ближе чем на 8 километров от эпицентра. Этого было достаточно, чтобы люди не пострадали. Действительно, нет ни одного свидетельства о том, что кто-то погиб во время учений — ни из мирных жителей, ни из военнослужащих. Я детям говорил, что это была вынужденная мера, что к тому времени американцы провели восемь подобных войсковых учений, в частности, были испытания атомной бомбы на атолле Бикини. Как вы думаете, спрашиваю, почему купальник называется бикини? А это в честь тех самых американских испытаний. Взрывной атомный купальник — открытый. Вот тут у девочек рты раскрылись, а не только у мальчиков…

«Следы радиоактивного облака теряются в районе Омска — Новосибирска»

И все же: это были именно войсковые учения, а не просто испытания атомной бомбы: вот она взорвалась, все на это посмотрели, взяли пробы воздуха, грунта — и разошлись. У этих учений была легенда: «восточные» после взрыва бомбы наступают на «западных», причем через эпицентр.

— Через, не через, но где-то рядом. «Западных» подавили — сперва атомным взрывом, потом артподготовкой и бомбардировкой. Роль «восточных» исполняли войска Южно-Уральского военного округа, в роли «западных» выступали воска Белорусского военного округа. Их привезли сюда специально. Все они были в ОЗК — общевойсковых защитных комплектах, в противогазах. Это не значит, что они не могли подхватить дозу радиации. Но надо сказать, что взрыв был достаточно «чистым». Он был не наземным: бомба ворвалась примерно на высоте 350 метров. Что происходит потом? Образуется огромный шар вакуума, то есть взрыв атмосферу раздвигает в стороны, касается земли, а дальше идет возвратная взрывная волна: в этот шар вакуума собирается все, что взрыв мог в себя собрать с земли и из воздуха. В результате получается радиоактивное облако. Но вот что интересно: по сути, радиоактивных частиц именно в эпицентре взрыва не было или было очень мало. А вот по ходу движения облака они могли выпадать из него. Это частицы почвы, песок, потому что почва в тех местах песчаная, сажа, зола, в которую превратилась близлежащая роща. И вот это облако медленно пошло на восток. Почему взрыв произошел 14 сентября? Ведь он был запланирован на 1 сентября.

Насколько я знаю, из-за погодных условий. Метеосводка была неподходящей.

— Да. До 14 сентября ветер был восточный, и в этом случае облако погнало бы на Куйбышев (нынешнюю Самару), на Пензу, Москву, далее — в Европу. И был бы жуткий скандал. А так — ждали две недели, пока ветер сменится на западный. И все это дело понесло на нашу территорию. Вообще же следы этого облака теряются в Сибири, в районе Омска — Новосибирска. Это был расширяющийся след. Ветер просто растащил частицы. Где они выпали, где распались — неизвестно. Причем выпадало все это на землю какими-то «пятачками». В Оренбуржье эти «пятачки» зафиксировали в Сорочинском, Новосергиевском районах. Об этом мне рассказывал дозиметрист Борис Федотов, я привел его рассказ в своей книге. Он говорит: мы едем-едем, выходим из машины, начинаем замерять — чисто. Дальше — тоже чисто. А дальше — бац, 50 рентген. Значит, оставаться надолго в этом месте нельзя. Они надевают ОЗК, противогазы, едут далее. И снова натыкаются на такой «пятачок».

Они ехали по степи?

— Не по степи и не по лесу, а просто по дороге. Все это никуда не делось. В середине 90-х годов оренбургские ученые — доктор биологических наук Александр Русанов и доктор медицинских наук Виктор Боев — выяснили, что «наша» бомба была не чисто урановой, как уверяли их московские коллеги, близкие к Министерству обороны. Тут дело в том, что период полураспада у урана достаточно короткий. А вот у плутония период полураспада — почти 25 тысяч лет. И вот Русанов и Боев выяснили: заряд бомбы была смешанный, ураново-плутониевый. Кстати, на этом финансирование их исследований, а финансировало их государство, прекратилось.

Почему прекратилось?

— Потому что были бы огромные затраты из бюджета. Если плутоний — значит, надо снимать почву, куда-то вывозить, захоранивать. А еще ведь нужно найти, где эти «пятачки». На них, может быть, сеют, пашут, люди живут, дороги проходят: кто-то проезжает через такой «пятачок» — пыль поднял, вдохнул, а через год — рак дыхательных путей. Вырастил на «пятачке» пшеницу или овощи, покушал — вот тебе через год рак пищевода, желудка. Инкорпорированная радиация. И это все с нами, и будет еще 24 тысячи лет.

«Я надеялся, что достаточно быстро цензура падет. И она пала»

Как я понимаю, исследовать тему Тоцких учений вы решили в конце 80-х?

— Конкретно — в 1989 году. Я понял, что надо ехать и брать эту тему. Немного отвлекусь и расскажу о том времени. Было так: в мае 1986 года я пришел из армии, стал работать в областной молодежной газете «Комсомольское племя»: меня там знали, до армии я сотрудничал с ними как внештатный автор. Я брал темы, про которые все говорили: ну, про это у нас не напечатают. Например, тот же Афганистан. А я вдруг понял: ничего невозможного нет. Написал материал «Парень из нашего города» про капитана Костюкова, который в Афганистане был командиром вертолета. Опубликовал выдержки из его писем, которые он писал маме. Это были очень откровенные письма, он там и о своих боевых вылетах рассказывал, и кровавые подробности сообщал… В общем, взял я все это и написал. Приношу в цензуру, а там говорят: это выйти не может! Мне тогда старший товарищ, а звали его Булатом Абдуловичем Калмантаевым, посоветовал отправить материал в окружную военную цензуру, в Куйбышев. Отправил, забыл, и вдруг недели через три приходит синий пакет с моим материалом: несколько особо кровавых подробностей из него вычеркнуто, и стоит штамп: «Одобрено военной цензурой». Значит, можно. И я начал пробивать одну тему за другой. В том числе тему Тоцких учений. Я чувствовал, что смогу ее поднять, чего бы это мне ни стоило. В 1989 году еще ничего не светило, но я надеялся, что достаточно быстро цензура падет. И она пала. Это произошло 1 августа 1990 года.

Вы говорите про закон о средствах массовой информации?

— Он назывался — Закон СССР «О печати». В нем было сказано, что цензура в Советском Союзе запрещена. За два месяца до этого я написал материал о Тоцких учениях. Назывался он так же, как и после моя книга, — «Репетиция Апокалипсиса». Первую часть материала сверстали. Оттиск я принес в цензуру, показал. Там сказали, что не пропустят: предложили убрать место действия, то есть Оренбургскую область, количество военнослужащих, которые принимали участие в учениях, а это 45 тысяч человек, и вообще упоминать, что это были учения «свыше полка». Словом, предложили написать так: где-то на Южном Урале что-то взорвали в ходе чего-то. Я говорю цензору: знаете, я такой фигни столько уже прочитал в центральной прессе!.. Так что подожду до 1 августа. Подождал, и 4 августа 1990 году в «Новом поколении», как стало с апреля того года называться «Комсомольское племя», вышла первая часть этого материала, спустя неделю — вторая. Потом я поехал в Москву, зашел в «Комсомольскую правду», а там ответственным секретарем работал Владимир Ларин, которого я хорошо знал, потому что он, оренбуржец, начинал в нашем же «Комсомольском племени». Показал ему материал: вот, говорю, если тебе интересно, то… Он перебивает: конечно, интересно, но слушай — через дорогу продают хорошее французское красное сухое вино! Я понял, купил две бутылки вина, вернулся, а он сидит, уткнувшись в мои статьи, и не отрываясь их читает. А потом говорит: 14 сентября мы это напечатаем. Так и получилось — тиражом 3,5 миллиона экземпляров.

Кстати, лет 15 лет спустя случился такой казус. Мне в соцсети написал один незнакомый товарищ: вам, мол, не стыдно за то, что вы украли название нашего фильма 2004 года? Фильм, как выяснилось, тоже называется «Репетиция Апокалипсиса». Нет, говорю. Потому что это я его придумал за 15 лет до вас. Он, правда, потом извинился.

«Знаем мы этого мальчика, он и до взрыва болел»

В советское время информации о Тоцких учениях не было или было очень мало. Точнее, о них никто и никогда, во всяком случае до вас, не писал в прессе. Вероятно, вам приходилось собирать эти сведения по крупицам. А в таких случаях обычно бывает так называемая «народная правда» — всевозможные слухи, сплетни, выдумки. Мне тоже приходилось с этим сталкиваться, например, я читал о том, что чуть ли не все военнослужащие погибли во время Тоцких учений. Как вам удавалось разделять правду и вымысел?

— Я журналист, я должен получать подтверждение информации, которую мне сообщают. Общаясь с жителями Тоцкого района, я записывал только то, что они видели своими глазами. А когда начиналось, как у Геродота — говорят, что в Ливии есть люди без голов, а глаза и рот у них расположены на туловище, — я сразу останавливался: мало ли что говорят. А слухов действительно было очень много. Когда я вижу, что человек владеет цифрами, фактами, датами, то понимаю, что он все помнит. В Тоцком был, например, учитель, офицер в отставке Курапов. Вот он такой «бытовой историк». Он начинал рассказывать и называл точную дату, точное время, место. Сиди и записывай. Он мне очень много ценного рассказал. У меня даже было ощущение, что у него в голове магнитофонная пленка, где все зафиксировано от и до, и он ее прокручивает. А бывало и так — сидит человек, рассказывает: помню, дескать, рвануло — ой-ой-ой! Спрашиваю: в котором часу рвануло-то? Отвечает: да уж вечер был. Какой вечер, все произошло в 9:33! Или такой рассказ: залез вот мальчик на дерево посмотреть на взрыв, а волна по нему как ударит, и он потом слезает и кричит: ох, голова болит, ох, вяжите меня, вяжите! Честно признаюсь: один раз я на это купился. Потом спросил у местных жителей: могло ли так быть после взрыва? А они: да знаем мы этого мальчика, он и до взрыва болел.

 

Не могу не задать вам такой вопрос: как вы считаете, эти учения были оправданны, целесообразны? Вот именно здесь, в густонаселенном районе?

— Я думаю, здесь этого делать было не надо. Не знаю, кому в голову пришла мысль про схожесть рельефа Западного Оренбуржья с рельефом Западной Германии, где предполагалось начало Третьей мировой войны. Понимаете, выбирали среди имевшихся в СССР военных полигонов. Но такой рельеф можно найти где угодно, в той же Сибири, где-нибудь на ее севере, где не очень много народа. До сих пор думаю, что кому-то просто было лень тратить лишние деньги, например на перевозку бойцов, техники. Тоцкий полигон оказался самым удобным и дешевым. Кроме того, в тот сентябрь у нас было очень тепло, под 30 градусов… В общем, я не знаю, что это: скудоумие, недомыслие — назовите как угодно… Беда в том, что сейчас взять и ткнуть кого-нибудь носом — посмотри, что ты сделал! — уже невозможно. С другой стороны, был бюджет, грубо говоря, миллион или 100 миллионов рублей, и надо было в него уложиться. Но должно же было в то время в стране быть адекватное политическое руководство, которое понимало, чем это может обернуться! Вероятно, кто-то его уверил: ну взорвем мы эти 40 килотонн, ну и что? И это вот будет только здесь и больше нигде. Были ученые во главе с Курчатовым, нормальным, умным, вменяемым человеком, который все понимал. Может быть, его вообще не допускали до окончательных решений — ты вот бомбу сделал, спасибо тебе, а дальше мы сами будем разбираться. Как всегда: есть специалисты, а решение принимает какой-то мелкий клерк, подает его «наверх», и там, «наверху», оказывается, что это самое удобное решение! Последствия? Ладно, потом разберемся: мы же заботимся о стране, о ее обороне! Вот мы до сих пор и разбираемся…


Вячеслав Моисеев — журналист, писатель, переводчик. Родился в 1962 году в Оренбурге. Окончил французское отделение факультета иностранных языков Оренбургского педагогического института. Работал журналистом и редактором в нескольких оренбургских СМИ. Лауреат премии им. Мамина-Сибиряка. Впервые книга «Репетиция Апокалипсиса» опубликована в 2008 году в журнале «Континент» (№138). 


Реклама. Если вас интересуют Туры в Оренбург, то вы можете обратиться в турбюро "Путеводная звезда". Адреса, телефоны, часы работы, схему проезда, фотографии вы можете найти на сайте https://orenzvezdatur.ru.


 

Материалы по теме
Мнение
12 ноя 2021
Юлия Аросова
Юлия Аросова
Слушания по поводу очередного расширения помойки «Алексинский карьер»
Мнение
28 окт 2021
Мария Попова
Мария Попова
Вымирание местных видов из-за борщевика Сосновского
Комментарии (1)
или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий, как зарегистрированный пользователь.
Скудоумие , недомысл
19 сен 2019 20:13

по взрыву в Нонексе можно добавить - рукожопость

Стать блогером
Свежие материалы
Рубрики по теме
ЭкологияЛицаИсторияОренбургская область
Заполняя эту форму, вы соглашаетесь с Политикой в отношении обработки персональных данных
ПРОДОЛЖАЯ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ САЙТОМ,
ВЫ ПОДТВЕРЖДАЕТЕ, ЧТО ВАМ УЖЕ ИСПОЛНИЛОСЬ 18 ЛЕТ
ПРОДОЛЖАЯ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ САЙТОМ, ВЫ ПОДТВЕРЖДАЕТЕ, ЧТО ВАМ УЖЕ ИСПОЛНИЛОСЬ 18 ЛЕТ
Нам нужна ваша поддержка
Мы хотим и дальше давать голос тем, кто прямо сейчас меняет свои города к лучшему: волонтерам, предпринимателям, активистам. Нас поддерживают благотворители и спонсоры, но гарантировать развитие и независимость могут только деньги читателей.
Ежемесячно
Разово
Сумма
100
200
500
1000
2000
Нажимая на кнопку «Поддержать» вы соглашаетесь с политикой конфиденциальности
Отправить сообщение об ошибке/опечатке
× Закрыть
Ваше сообщение было отправлено администратору. Спасибо за вашу внимательность!