Новости, мнения, блоги
Горизонтальная Россия
  1. article
  2. Горизонтальная Россия
Горизонтальная Россия

«Травля идет здесь и сейчас. У нас нет шанса ждать сто лет». Создатели «Азбуки Активизма» Алексей Назаров и Алексей Сергеев — о креативе в акциях, отношении к ЛГБТ в провинции и РосГейТуре

Интервью "7х7"

С июля 2019 года два ЛГБТ-активиста из Петербурга ездят по городам России с семинарами и делятся своим опытом в проведении акций, общении со СМИ и полицией. Этот проект соорганизаторы проекта «Свидетели Конституции» и координаторы Альянса гетеросексуалов и ЛГБТ за равноправие Алексей Назаров и Алексей Сергеев назвали «Азбукой Активизма». Как изменилось отношение к ЛГБТ в России, зачем активистам разных течений объединяться (в том числе с дальнобойщиками) и какая связь между гей-прайдами и 31-й статьей Конституции — в интервью «7х7».

«Про ЛГБТ — либо плохо, либо ничего»

Изменилось ли отношение к ЛГБТ в России за последние годы?

Сергеев:

— Я считаю, и соцопросы это показывают, что есть разные пласты. С одной стороны, есть государственная пропаганда, и, когда она сильна, например как это было в 2013 году, — когда принимали закон о пропаганде, из всех телевизоров это шло. Тогда было ухудшение. Сложно противостоять такому сопернику, у которого все телевизоры. Потом все перешло на Украину, и, когда этой государственной пропаганды не было, об ЛГБТ говорили немного, мы видели, что постепенно состояние улучшается. Сейчас, я бы сказал, что идет поляризация. Есть молодежь, которая — наш главный союзник, которая смотрит сериалы, где ЛГБТ — это нормально и это не отрицательные персонажи. Болельщик смотрит футбол, какую-нибудь английскую премьер-лигу, а там люди выходят с радужной повязкой — их кумиры. Или, например, человек смотрит фильм про Фредди Меркьюри. С другой стороны, мы понимаем: есть те, кто смотрит телевизор, там про ЛГБТ говорят либо плохо, либо ничего.

Назаров:

— Я работаю в кино, и существуют стоп-листы: о геях — либо ничего хорошего, либо это должно быть в юмористической форме. А лучше вообще не упоминать. Мы наблюдаем в России государственную ксенофобию, гомофобию. Это массовое явление. У людей бытовая гомофобия, на мой взгляд, значительно ниже. Есть отдельные категории граждан, которые действительно поставили себе целью в жизни борьбу [с ЛГБТ]. Может, у них какие-то особые потребности, которые я не очень понимаю. Что движет тем же Тимуром Булатовым [«борец с геями», подает заявления в полицию, срывая мероприятия]? Зачем он это делает?

Растет молодое поколение. Они не боятся, они способны и хотят проявлять себя такими, какие они есть. И им, по большому счету, даже несмотря на эту государственную пропаганду не свойственна ксенофобия. Поэтому наступит период, когда власть не сможет так давить. Это означает, что через какое-то время сменится направление, вектор, Россия снова начнет дружить с Западом. Соответственно, мы станем поддерживать ЛГБТ-сообщество. Как только власть заменит государственную ксенофобию на любовь к ЛГБТ, то у нас Милонов первый побежит с радужным флагом на первом же гей-параде. Сейчас выгодно гнобить геев, а через пять лет будет невыгодно.

Как относятся к ЛГБТ в крупных и провинциальных городах? Есть отличия?

Сергеев:

— Есть, конечно. Большой город — это всегда больше разных людей. Там гораздо больше выражено разнообразие. Например, крашеные волосы, не важно, ЛГБТ это или просто. Когда я приехал в Челябинск десять лет назад, я был в оранжевой куртке, у меня были длинные волосы, и этого было достаточно, чтобы меня чуть не побили: кричали «пидорас» и тому подобное. Потому что в том районе, где я был (это был не центр), все люди ходили в темных куртках, все были коротко стрижены.

В маленьком городке, естественно, все про всех знают. Например, у меня есть знакомый в Карелии, в небольшом городке Кондопоге, и он говорил, что ему тяжело, потому что в городе 20 тысяч человек. Может остановиться машина, оттуда выйдут какие-то люди... Несколько раз его били. В большом городе всем на всех больше плевать все-таки.

«Распространяем гомо-пропаганду по всея Руси»

В чем заключается идея "Азбуки Активизма"?

Назаров:

— Придумал я ее еще осенью 2017 года. Мы с Лешей в ноябре ездили в Ярославль. После нашей поездки там зародилось сообщество «Каллисто». В декабре 2018 мы приехали в Волгоград. После двух этих поездок мы поняли, что действительно можем распространять «гомо-пропаганду по всея Руси», как пишут наши противники. Рассказал про идею своему другу, руководителю Санкт-Петербургского Прайда [Прайд — ЛГБТ-шествие в знак гордости и солидарности] Юрию Гаврикову. Он сразу загорелся, придумал нам бренд — «АА», потому что Алексей Назаров, Алексей Сергеев и «Азбука Активизма». Потом я предложил это Леше, потому что мы многие вещи делаем совместно. Он готов терпеть мою звездную болезнь, я готов терпеть его занудство.

Мы общаемся с активистами в разных городах, делимся с ними опытом, рассказываем, каким может быть активизм. Для нас важно, чтобы люди, живя в своих городах — крупных, маленьких, совсем маленьких, — имели представление о возможностях в плане активизма, как они могут действовать. И, катаясь по городам, мы не только смотрим на города (это наш маленький бонус), мы налаживаем горизонтальные связи между регионами: между Ярославлем и Волгоградом, между Казанью и Нижним Новгородом. То есть мы связываем между собой активистов.

Сергеев:

— Почему я лично этим занялся. Потому что, во-первых, уже накопился определенный опыт, шишки набиты и наработаны удачные кейсы. Во-вторых, я понимаю, что в России не хватает именно публичного активизма. Довольно много организаций, которые занимаются психологической поддержкой, юридической помощью и так далее. Это все нужно, безусловно. Это то, что работает на сообщество. Но, к сожалению, если не выносить это в публичное поле, то не будет ничего меняться. Мне кажется, это важно. Ребята в Ярославле и Волгограде, к которым мы ездили еще до проекта, просто делали свою первую акцию. Мы предложили помощь. Очень важна поддержка, когда ты выходишь в первый раз. Ты не знаешь, как вести себя с полицией: будут они тебя забирать или, наоборот, защитят от гомофобов. Они не очень понимают, как работать с прессой. Потому что если на акцию не пришла пресса, получается, об этой акции никто не узнал. Постоял, по сути, для себя.

Публичный активизм не сводится только к акционизму, у нас есть еще такая фишка — мы в альянсе [общественное движение Альянс гетеросексуалов и ЛГБТ за равноправие] всегда любили именно креативный активизм. Когда мы поняли, что наша питерская пресса уже «наелась» ЛГБТ-акций, когда простые пикеты стали ей неинтересны, мы стали креативить и поняли, что это привлекает, во-первых, новых сторонников, во-вторых, — это очень хорошо для деконструкции стереотипов.

Назаров:

— К примеру, в 2015 году [Виталий] Милонов, будучи еще депутатом законодательного собрания Петербурга, выступил на Первомае с негативными словами в адрес ЛГБТ-сообщества. Сообщество возмутилось, подало в суд. Я в суде выступал свидетелем, суд проиграли. Я был до такой степени возмущен, что придумал арию, которую сложил из ругательств Милонова. Например, припев был такой: «Петухи, петухи, петухи. Козлы! Свиньи и подонки. Свиньи и подонки. Ты у меня в Неве будешь плавать». Мы ее исполнили у законодательного собрания. Мы собрали столько прессы! Я могу сказать, что Милонов до вечера не мог ничего ответить. И, когда у нас был эфир на радио «Балтика», его тоже подключили к эфиру, он только тогда разродился какой-то версией происходящего. Его пресс-служба не могла придумать, как нам ответить. Потому что смех — лучшая вещь против всего говна, которое он творит.

Видео "Радио Свобода":

Сергеев:

— Получился конфликт формы и содержания. То есть высокая форма — ария — и низкие слова. Это было фишкой. Вот это все помогло проблему с ругательствами вынести на новый уровень. И ЛГБТ-группа «Выход», которая вела дело, сказала, что никогда бы не смогла его так распиарить. Было больше 150 публикаций, это пошло, как снежный ком.

Назаров:

— Если вернуться к проекту «Азбука Активизма». У разных ЛГБТ-сообществ по России нет своего голоса. Кого мы можем назвать голосом сообщества? Некоего, как его некоторые называют, «главгея» Николая Алексеева [ЛГБТ-активист, который подает заявки на проведение ЛГБТ-акций; по его словам, объехал 380 городов в 81 регионе]? Я тоже могу себя назвать главгеем, я тоже известный человек. Я к чему это говорю? Нет главгея, я не хочу один выступать от лица всего сообщества в России, не хочу, чтобы Алексей выступал от всего сообщества. Я хочу, чтобы в каждом городе были люди, которые имеют возможность говорить от лица своего сообщества.

Сергеев:

— Мы сосредоточиваемся именно на публичном активизме, который направлен не внутрь сообщества, а вовне. Но есть разные методы: акции креативные или не креативные, медиа-активизм, когда ты снимаешь какой-нибудь ролик или это может быть какое-то граффити или наклейки. Чтобы люди представляли, что вообще можно делать, они уже выберут из этого, что им будет близко.

«Если бы полиция не пришла, ее нужно было бы вызвать»

Кто ваша аудитория?

Назаров:

— Это любые ЛГБТ-люди, которые хотят узнать о новых возможностях в сфере публичного активизма. Это может быть человек любого возраста, который хочет узнать что-то новое.

Сергеев:

— Может быть, у человека нет никакого опыта. Может, человек уже что-то делал. Это не так важно. Я даже могу сказать, что часто это не только ЛГБТ-активисты. Например, в Казани к нам приходили френдли-феминистки.

Назаров:

— В Нижнем Новгороде к нам пришел гетеросексуал, которому было интересно. И мы приветствуем, если на наши семинары «Азбуки Активизма» приходят не только ЛГБТ-люди, потому что то, о чем мы рассказываем, распространяется также на гражданских активистов. Потому что проблематика общая и то, что мы говорим, может пригодиться не только ЛГБТ-активистам.

Как прошли две встречи до Сыктывкара?

Сергеев:

— В Нижнем Новгороде было все спокойно. Это была первая встреча, мы сильно волновались и поэтому, может быть, немножко отклонились от плана.

Назаров:

— В Казани с точки зрения результата и проведения было отлично, а плохо потому, что нам мешали. На наш семинар трижды приходила полиция. Есть же Тимур Булатов из Петербурга, он обратился в полицию, типа тут несовершеннолетние на мероприятии. В первый раз полиция приходила, чтобы выявить наличие несовершеннолетних людей. Не выявила. Пришла второй раз, и мы неожиданно стали «представителями господа на Земле»: им сказали, что мы культу служим. Стали нюхать воду, смотреть. Пришел какой-то местный человек, который раздавал листовки о вреде гомосексуализма в нашей жизни. И потом, соответственно, пришли в третий раз.

Что в этом было хорошего? У нас программа большая, и для каждого города мы программу «Азбуки Активизма» можем адаптировать под нужды, под потребности и сиюминутную ситуацию. И потребность ребят в Казани была в том, как взаимодействовать с полицией, как обеспечить безопасность. Полицейские позволили нам в режиме онлайн на практике показать, как с ними разговаривать, как себя вести, как отвечать на их вопросы и что делать. Если бы полиция не пришла, ее нужно было бы вызвать.

Наша изначальная задача — вести себя максимально открыто, не прятаться, не ныкаться, как мыши по норам, не бегать. Мы хотим, чтобы люди знали, что мы здесь. Это очень важно. Поэтому все всегда открыто: мы говорим, куда мы едем, что мы делаем, для чего мы делаем, чего хотим добиться.

Сергеев:

— Единственное, мы рекомендуем организаторам на местах не публиковать в открытом доступе адрес [проведения семинара], а делать регистрацию [в онлайн-форме для отбора участников].

Следите за результатами после ваших семинаров?

Назаров:

— Да. В Нижнем Новгороде сейчас думают над тем, что делать дальше. Но пока у них не хватает, я бы сказал, стимула. У них есть свой СПИД-центр, вообще это первый филиал в России, и пока у них активизм касается только этого СПИД-центра. Может, они вернутся к ЛГБТ-активизму. Пока боятся, но, я думаю, они смогут.

Сергеев:

— Надо понимать, что ребята, которые в СПИД-центре работают, взаимодействуют с государством в том числе. То есть проводят тестирование на каких-то фестивалях. Они боятся выходить на улицу открыто с ЛГБТ, потому что их перестанут пускать.

Назаров:

— А в Казани они еще не готовы. Возможно, и не надо. Может быть, та деятельность, которой они занимаются, им близка. Их страх можно понять, потому что Казань — это город, где сотрудники полиции убили человека, засунув ему в задний проход бутылку. И поэтому, когда к нам на семинар пришли сотрудники полиции, бутылка всплыла в нашей голове [в 2012 году сотрудники полиции избили мужчину и изнасиловали его бутылкой, через два дня он скончался]. Когда ты думаешь об этой бутылке и о том, что сотрудники полиции могут являться потенциальной угрозой жизни и здоровью, конечно, это ограничивает тебя в каких-то действиях, заставляет задумываться.

«Три кота креативного активизма»

О чем вы говорите на семинарах — о своих кейсах?

Назаров:

— Мы рассказываем на примере того, что делали мы сами и что делали ребята в других городах. То есть какие-то интересные вещи в Москве, Петербурге или где-то еще. Каждый раз мы оптимизируем материал, но иногда бывает интересно взять конкретную акцию и разложить ее на составляющие части. Как она зародилась, что такое конфликт формы и содержания, что такое, как мы говорим, «три кота креативного активизма».

Сергеев:

— Есть такое, что на трех китах Земля, а у нас на трех котах. Это контраст, контекст и коробочка. Мне нравится картинка из «Маленького принца», где шляпа и удав. Вот у нас удав — это форма. И есть месседж. Мы как бы в контейнер запихиваем то, что хотим сказать. То есть акция — это не сама цель. Сначала думаем, для чего мы ее делаем. Это может быть акция поддержки и солидарности — там это одна цель. Может быть, цель — донести какую-нибудь мысль. Может быть, цель — разрушить какие-то стереотипы. Например, у нас была акция «ЛГБТ-спецназ» [активисты Санкт-Петербурга приклеили к одежде листы с надписью «ЛГБТ-спецназ», после чего зачитали клятву в ответ на высказывание спикера Законодательного собрания Вячеслава Макарова — он назвал «ЛГБТ-спецназом» активистов, устроивших акцию в Исаакиевском соборе в поддержку сохранения музея], из-за которой я лишился работы. Она была посвящена именно деконструкции образа ЛГБТ. Мы хотели, чтобы люди смеялись, мы хотели довести до абсурда.

Назаров:

— Довели до абсурда, когда случилось продолжение акции. Когда власть отреагировала на эту акцию, приехали за нами сотрудники полиции. И мы решили, что нет ничего круче, чем позвать прессу, и ЛГБТ-спецназ пошел штурмовать отдел полиции. Мы рассказываем, что акция может иметь несколько волн. Как это развивается и продолжается.

Потом мы катались в «РосГейТур». Началось все с того, что я давал комментарий в СМИ и пошутил, что если есть такая аномалия, то мы можем устроить туры из Петербурга, мы придумали хэштег «РосГейТур». Когда мы узнаем, что в каком-то городе чиновник говорит, что у них там геев нет или еще что-то, мы едем в этот город. Например, мы приехали в город Светогорск, это на границе с Финляндией. Там мэр города [Сергей] Давыдов заявил, что у них нет геев. Я даже пост написал, когда мы выходили из автобуса, что «нога гея впервые ступила на земли Светогорска». Когда гуляли, мы нашли стелу с радугой [радуга — символ ЛГБТ] и просто сфоткались. А через несколько дней нам из Светогорска пишет человек: «Ребята, эту стелу сносят». Соответственно, это новая волна, и мы сразу публикуем: «Стелу, у которой стояли геи, сносят». Теперь этот мэр города опять должен оправдываться.

 

Сергеев:

— Самое интересное, что мы потом стали смотреть и выяснять, почему вообще эта тема появилась. Оказалось, что город проиграл в суде интернациональной корпорации, которая производит светогорскую бумагу. Они проиграли сумму, соизмеримую со своим бюджетом, потому что они брали с них повышенную аренду. И [факт того, что город проиграл суд] нужно было просто прикрыть геями.

Почему вы решили приехать в Сыктывкар — город, где в последнее время ЛГБТ-активности нет?

Сергеев:

— Тут несколько обстоятельств. Первое — это то, что я знал, что тут все-таки есть довольно сильное правозащитное движение, тот же [правозащитник] Игорь Сажин. Я у него был на семинаре. Второе: я следил и видел, что тут было несколько акций: с сердцем [в мае 2018 года неизвестные перекрасили арт-объект «Сердце» в Кировском парке Сыктывкара в цвета радуги] и то, что Слава Слюсарев проводил [в Сыктывкаре с 2011 по 2019 год существовало региональное отделение Российской ЛГБТ-сети; Вячеслав Слюсарев организовывал пикеты и шествия]. И третье: мы изначально думали поехать в Архангельск, потом заехать на Шиес и приехать в Сыктывкар. В Архангельске все были деморализованы тем, что им шили пропаганду, и пока в первой инстанции это отбили [на арендатора комьюнити-центра для ЛГБТ-сообщества в Архангельске был составлен протокол о пропаганде нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних, суд доказательств пропаганды в материалах полиции не нашел]. Мы посоветовались и решили, что они сейчас не готовы кого-то принимать, поэтому остался Сыктывкар. Мы не гонимся за количеством, нам важно то, чтобы были в принципе люди, которые могут то, что мы говорим, как-то использовать.

На набережной Сыктывкара

На набережной Сыктывкара. Фото из архива собеседников «7x7»

«Ни один дальнобойщик, ни один гей от сотрудничества не пострадал»

Нужно ли активистам из разных течений объединяться? Допустим, экологам и ЛГБТ.

Сергеев:

— У альянса такой принцип был изначально, и он сохраняется до сих пор. Для нас очень важное значение имеет солидарность. Если брать вообще все акции, которые организовывал либо в которых принимал активное участие альянс, то половина акций была связана с какими-то другими течениями. Это были правозащитные акции, например по защите Исаакиевского собора, когда его хотели передать церкви.

Назаров:

— В 2015 году была акция «Сегодня я дальнобойщик». И дальнобойщики поддержали. Мало того — они в прошлом и позапрошлом году приходили охранять прайды. Геи и дальнобойщики были на акции в Исаакиевском соборе, и ни один дальнобойщик, ни один гей от этого сотрудничества не пострадал.

Сергеев:

— И когда журналист какого-то провластного канала спросил: «Не зазорно ли вам стоять тут с геями?», дальнобойщики сказали: «Если яйца в этом городе есть только у геев, то нам почетно».

Назаров:

— В продолжение вопроса про взаимодействие.

Это горизонтальная платформа, на ней могут находиться разные активисты, которые могут иметь разные точки зрения, но объединяться по какой-то позиции. Они могут по каким-то вопросам действовать совместно.

«Николай Алексеев нарабатывает юридический механизм защиты прав ЛГБТ в России»

Активист Николай Алексеев подает уведомления в администрации городов на проведение гей-парадов и получает отказы, потом подает в ЕСПЧ. Зачем все это?

Назаров:

— Каждый человек имеет право проявлять свой активизм таким образом, каким он это может делать. Мы его делаем путем публичных акций, путем медиа-активизма, путем проведения семинаров. Николай Алексеев делает свой активизм путем того, что нарабатывает юридический механизм защиты прав ЛГБТ в России: заявка, отказ, обжалование. Сама деятельность Алексеева в этом направлении реально классная, мне очень нравится — безотносительно того, как я лично отношусь к нему, как к личности. Мне не нравятся многие его поступки, действия, высказывания, поведение на телевидении. Но он делает шикарную работу. Он создает те прецеденты в ЕСПЧ, которые обязательны для исполнения на территории Российской Федерации. Он уже выиграл два дела «Алексеев против Российской Федерации», и эти нормативные акты обязаны применяться на территории России. Он таким образом показывает полноту нарушения прав ЛГБТ на территории России.

Сергеев:

— Что это не какой-то один случай нарушений, а системная практика.

Назаров:

— Плюс эти решения ЕСПЧ обязательны для всех участников. Например, на основании первого дела «Алексеев против России» в Польше были внесены различные поправки в антидискриминационное законодательство. Решение Алексеева повлияло на Польшу, но никак пока не повлияло на Россию. Россия страдает правовым нигилизмом, нормативные акты у нас в принципе не исполняются. И поэтому та классная задумка, которую делает Алексеев и которая мощно бы работала в Штатах и в Европе, у нас не работает.

Мы знаем, допустим, что статья 6.21 Кодекса об административных правонарушениях [«Пропаганда нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних»] — дискриминационная и что если по этой норме кого-то штрафуют, то это все отобьется, оправдается. Но это не работает. Наши суды, даже Конституционный, часто упоминают решение по Алексееву, но, по большому счету, какого-то юридического значения, которого бы хотелось, оно не имеет.

Сергеев:

— Я когда с ним лично говорил, он объяснял свою стратегию таким образом: «Я хочу, чтобы этих штрафов было такое огромное количество, чтобы Россия задумалась, что это дает брешь в бюджет». До Крыма я понимал, что это может сработать, потому что России стыдно перед Европой, а после Крыма, после других нарушений прав человека, я понял, что с моральной точки зрения России все равно, а с денежной точки зрения — это не та сумма для России, чтобы она была значима. Они гораздо больше снимают сливок с того, что пытаются отвлекать внимание или мобилизовать людей на отрицательном отношении к геям.

Я бы разделил всю деятельность Алексеева на несколько аспектов. Первый — это юридическое, о чем мы сказали, что он хочет показать системное нарушение. Второе — это пиар. Он действительно очень грамотный пиарщик, и во многих городах в принципе тема ЛГБТ не звучала, а он поднимает проблематику.

«Прайд — это борьба за свободу собраний для всех граждан России»

Нужны ли прайды в России?

Назаров:

— Вы разговариваете с одним из организаторов Петербургского Прайда, поэтому ответ очевиден. Да. И, как говорит второй организатор, Юрий Гавриков, его хорошо процитировать: «Нужно жить так, будто бы равноправие уже наступило».

Что такое Прайд? Это реализация конституционного права граждан на свободу собраний, 31-я статья Конституции. Если оно не реализуется для нашей группы, оно не реализуется и для других граждан.

Это означает, что Прайд — это не только возможность заявить о наших проблемах, о проблемах ЛГБТ-сообщества и потребовать их решения. Прайд — это и борьба за свободу собраний для всех граждан России. Поэтому мы рассчитываем на более широкую поддержку.

Видео "Радио Свобода":

Сергеев:

— Очень часто говорят, что Россия не готова, но так всегда говорят. В Украине говорят, что сейчас война идет, или сегодня день Троицы какой-нибудь животворящей, или еще что-то. Всегда не время. А люди живут здесь и сейчас, убивают людей здесь и сейчас, травля идет здесь и сейчас. У нас нет шанса ждать сто лет. Мировая практика показала, что во всех странах на первых этапах это сначала сопротивление. Например, в Нидерландах был такой случай, когда группа ЛГБТ-активистов возложила венки с радужными ленточками к Вечному огню. Это было в годовщину войны, много геев погибло в нацистской Германии и просто воевали. Венки растоптали, людей задержали. Это было начало 1980-х или конец 1970-х, что-то такое. По большому счету, это себя оправдывает, потому что именно эта открытость, публичность в конце концов привела к тому, что сейчас мы видим в Европе гораздо больше равноправия, чем у нас, например.

Нина Попугаева, «7х7»

Материалы по теме
Комментарии (0)
или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий, как зарегистрированный пользователь.

Последние новости