Новости, мнения, блоги
Выбрать регион
Кировская область

Историческая амнезия. Как и зачем сносят и спасают старинные здания в Кирове

Репортаж «7x7»

В Кирове собираются снести бывший больничный городок с объектом культурного наследия ― домом революционерки Громозовой. Изначально власти обещали обустроить здесь прогулочную зону, но впоследствии СМИ сообщили о планах построить на этой площадке конгресс-холл. «7х7» выяснил, как девелоперы могут избавляться от охраняемых государством зданий и выгодно ли зачищать территорию под застройку «с помощью» пожаров.

Что произошло в Кирове

В центре города рядом с правительством Кировской области располагается бывший больничный городок — комплекс зданий, в которых до 2017 года находились кабинеты специалистов кожвендиспансера. Когда здания признали аварийными, врачей перевели в другие места. Городок состоит из нескольких одноэтажных каменных и деревянных строений, одно из которых является объектом культурного наследия регионального значения ― это «Дом, где с 1912 по 1927 год работала видная революционерка и общественный деятель Л. К. Громозова». С 2016 года в больничном городке стали регулярно происходить пожары. В мае следующего года начался снос объектов городка — на этом месте зампред областного правительства Дмитрий Курдюмов обещал обустроить прогулочную зону. Впрочем, вскоре в СМИ попала докладная записка исполнявшей тогда обязанности зампреда правительства области Ольги Куземской, в которой говорилось, что в этом месте нужен конгресс-холл для региональных властей.

Летом 2017 года территорию действительно частично благоустроили и превратили в сквер — это сделал за свой счет застройщик «Кировский ССК». Правда, сквером территория является лишь фактически: формально этот участок относится к зоне назначения Ц-2, предназначенной, в соответствии с правилами землепользования и застройки города Кирова, для обслуживания и деловой активности местного значения. В этой зоне разрешено строить гостиницы, офисные здания и выставочные залы. Собственником бывшего больничного городка остается Минздрав Кировской области. В пресс-службе ведомства в начале июля сообщили журналистам о планах снести неэксплуатируемые здания, в которых с мая 2019 года, по данным паблика «Строим Киров», произошло сразу шесть пожаров. В МЧС причиной возгораний называют «неосторожное обращение с огнем неустановленного лица» и «внесенный источник огня». Уголовные дела по этим фактам не возбуждены. В Минздраве Кировской области не смогли уточнить «7x7», что появится на месте снесенных объектов.

В правительстве Кировской области сообщили «7x7», что кадастровая стоимость дома революционерки Громозовой составляет 43,5 млн руб. Снести его нельзя, так как нет оснований для его исключения из реестра: здание не утрачено окончательно и все еще имеет историко-культурную ценность. Власти утверждают, что после изучения ситуации с пожарами пользователь объекта ― Кировская областная клиническая психиатрическая больница им. академика В. М. Бехтерева ― должен будет «привести его в надлежащее состояние». Разработка проектной документации составит, по подсчетам правительства, 4,5 млн руб. Все остальные дома больничного городка сейчас обследуются. Если специалисты признают их аварийными и нецелесообразными к восстановлению, здания снесут.

Почему горят старые дома

История с непрекращающимися пожарами в бывшем больничном городке является типичной для Кирова. Некоторые исторические здания горели по нескольку раз, например жилой дом на Орловской, 35, который является предметом охраны исторического поселения, — в 2017 году и дважды в 2018 году. Два пожара (в 2017 и 2018 годах) произошли в доме на Ленина, 117, в доме купца Прозорова. Здание, признанное аварийным еще в 1991 году, расселили только после первого пожара. «Рекордсменом» по числу возгораний стал дом губернского секретаря Егора Мышкина 1870 года постройки (так называемый Китайский домик на Орловской, 42). Он горел как минимум шесть раз с 2016 года, в последний раз — в декабре 2017 года.

 

Существует мнение, что «случайный» пожар сильно упрощает и удешевляет подготовку участка к строительству. Координатор кировского «Том Сойер Феста» (фестиваль восстановления исторической среды) Елена Кустова подтверждает, что поджоги остаются самым популярным способом получить землю:

― Дешево и быстро. Пожары повсеместны и, наверное, неотвратимы. К тому же не слышала, чтобы в уголовных делах подобного рода выходили на заказчиков, а не на исполнителей. Но если застройщик относительно порядочен, то он просто скупает жилье у собственников и сносит его. Если не очень порядочен, то использует при этом угрозы. Правда, и здесь не все бывает гладко для застройщиков. Спасти такой дом от сноса можно, только переведя его в реестр объектов культурного наследия.

В то же время, отмечает она, застройщики начинают понимать, что выгоднее строить многоэтажки за пределами центра, чем малоэтажки в историческом поселении, где много ограничений по плотности и высотности. Правда, перед этим в Кирове успела «фактически исчезнуть историческая улица Герцена, «дожимаются» новостройками Орловская, Казанская, Урицкого», сказала Кустова.

По ее мнению, старые дома горят не только по заказу, но и из-за того, что долгое время никто не занимался их консервацией:

— Нахождение лиц без определенного места жительства быстро решает их судьбу.

Традиционную схему ликвидации зданий «7х7» описал орловский градозащитник Илья Кушелев:

― Исторические кварталы могут исчезать в интересах как застройщиков, так и властей. Есть даже термин «подсечно-огневое освоение территорий». У нас тоже есть такие примеры явных поджогов: сначала здание, которое еще в хорошем состоянии, запускается, его расселяют, специально не ухаживают за ним. Выбиваются окна. Через какое-то время дом заваливается мусором, из него вытаскивается все, что можно вытащить хорошего, разбираются печи, камины. И в какой-то момент он загорается в нескольких местах, а пожарные его долго не начинают тушить… Эта схема годами отработана. Несколько объектов мы буквально сторожили, и о каждой попытке что-то стащить, сломать сообщали в полицию.

Зампред рязанского отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры (ВООПиК) Игорь Кочетков пояснил «7x7» что даже если на месте объекта культурного наследия (ОКН) остался только пепел, построить там ничего другого все равно нельзя, так как здание по-прежнему числится в реестре объектов культурного наследия.

 

― При добросовестности власти это работает, и у нас в Рязани поэтому поджоги памятников прекратились. Также есть градостроительно-ценная среда, не имеющая статуса памятника, но тем не менее историческая. Объекты там жгут, оставляют в запустении, пока они не начинают гнить. Их включают в программу развития застроенных территорий, когда приходит некий инвестор и ломает эти дома, расселяет, застраивая непонятно чем. Еще есть программа расселения из ветхого и аварийного жилья ― исторические дома в привлекательных районах города специально признают ветхими, чтобы снести и поставить на их месте многоэтажки, коммерческую недвижимость, ― рассказал он.

Как сообщили «7х7» в управлении охраны объектов культурного наследия Кировской области, с 2016 года из-за поджога ОКН было возбуждено только одно уголовное дело, когда в июне 2016 в Оричевском районе загорелось здание бывшей участковой больницы. Тогда сотрудники управления обращались в полицию, им дважды отказывали в возбуждении дела, в итоге производство по этим материалам прекратили.

 

Возбудить уголовное дело из-за сгоревшего старинного дома без статуса ОКН сложнее. Статья 167 Уголовного кодекса предполагает наказание за умышленное уничтожение (повреждение) имущества путем поджога, если в результате возгорания имуществу должен быть причинен значительный ущерб (больше 5 тыс. руб.). При отсутствии значительности ущерба и умысла это действие не является преступным. Статья 168 предусматривает ответственность за уничтожение (повреждение) имущества из-за неосторожного обращения с огнем, однако в этом случае размер ущерба должен превысить 250 тыс. рублей. Размер ущерба устанавливает собственник ― в данном случае это муниципалитет, и, если он назовет сумму меньше 250 тыс., дело возбуждать не будут.

Милиционер, танцор и специалист по компьютерам

Илья Кушелев уверен, что при идеальной системе граждан и общественность вопросы сохранения исторических зданий вообще не должны беспокоить.

― У нас созданы органы охраны памятников, есть прекрасное законодательство, есть правовые и научно-исследовательские инструменты, чтобы люди жили спокойно и не волновались, что их право на сохранение культурного наследия нарушается. В реальности у нас не работает ничего из этого. Федеральный закон [№73 «Об объектах культурного наследия»] ― макулатура чистейшей воды, потому что треть его, если не больше, вообще не исполняется. Органы государственной охраны памятников укомплектованы лицами абсолютно некомпетентными, не имеющими соответствующего образования. У нас в Орле, например, в этих органах сидят бывший милиционер, танцор и специалист по компьютерам ― они занимаются охраной памятников. Один из них теперь директор краеведческого музея, то есть они врастают в эти структуры, будучи людьми совершенно с улицы, не знающими и не любящими нашу историю, ― утверждает он.

По словам градозащитника, этот сценарий повторяется во многих городах России, например в Нижнем Новгороде, Москве, Санкт-Петербурге. Законодательство запрещает снос объектов культурного наследия. В случае уничтожения ОКН предусмотрена процедура либо окончательного сноса, либо воссоздания посредством реставрации. Последнее, в соответствии с законом «Об объектах культурного наследия», делается «в исключительных случаях при особой исторической, архитектурной, научной, художественной, градостроительной, эстетической значимости» объекта и если есть достаточно данных для его воссоздания».

Снести просто по желанию собственника ОКН нельзя, однако важно помнить, что на просто старинные здания без какого-либо статуса такая защита не распространяется. Перед сносом нужно исключить здание из реестра объектов культурного наследия. Это можно сделать по двум причинам: если здание утратило свою историко-культурную значимость или если произошла его «полная физическая утрата». По словам Кустовой, снос и последующая реконструкция ОКН ― самая крайняя мера, если сохранить дом в существующем виде уже не представляется возможным или если памятника к этому моменту не существует, а есть желание его возродить.

 

― Снос объектов культурного наследия запрещен. Точка. Какие бы это ни были руины, снос запрещен, строительство на этом месте чего-то нового тоже запрещено. Только воссоздание утраченного, частично утраченного [объекта]. Пока он включен в реестр [объектов культурного наследия], он не может быть снесен. За любые снесенные руины тот, кто это сделал, понесет ответственность, это уголовная статья [статья 243 Уголовного кодекса], ― заявил в разговоре с «7х7» зампред рязанского отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры Игорь Кочетков.

Чтобы исключить из реестра здание-ОКН, проводится государственная историко-культурная экспертиза, для нее есть отдельное положение ― и, соответственно, есть аттестованные эксперты, для исключения из реестра их должно быть трое.

— Сложно, практически невозможно исключить здание из реестра, говорю по опыту, ― сказал Кочетков.

По его словам, иногда случается так, что «находят продажных экспертов и те делают продажную экспертизу»:

― При этом, если объект федерального значения, то участие принимает и Минкульт РФ. На местном уровне коррумпированные чиновники могут найти экспертов, «которые подмахнут» [нужное заключение].

Почему сохранять сложно

Основными проблемами сохранения исторических зданий кировский историк Антон Касанов называет отсутствие понимания архитектурной эстетики города и желания заниматься сохранением объектов культурного наследия. К этому добавляются нехватка бюджетных средств, нежелание властей заниматься этим вопросом и нехватка кадров, перечисляет он. По словам Касанова, в управлении государственной охраны объектов культурного наследия Кировской области не укомплектован штат, не хватает специалистов, «людей идейных». При таком раскладе ремонт здания может изменить его до неузнаваемости.

― Надо понимать, что в нынешнем понимании реконструкция предполагает зачастую настолько радикальное преображение облика дома, что он теряет не только исторические материалы, но и первоначальный вид. Кроме того, встраивание его в современные, более обширные конструкции также уничтожает его облик. Таким образом он перестает быть носителем исторической информации, ― пояснила Елена Кустова.

С ОКН еще сложнее: для их ремонта и реставрации нужны лицензированные фирмы, которые подготовят проектную документацию и проведут сами работы. По словам Кустовой, в Кировской области таких сейчас нет. Кроме того, это недешевое удовольствие: проектная документация памятников культуры на порядок выше, чем у обычного здания без статусов, и найти 1–1,5 млн руб. на проектную документацию не всегда представляется возможным.

Блогер Илья Варламов регулярно выкладывает в своем блоге примеры, когда исторические здания покрывают сайдингом. По мнению Кустовой, этой становится возможным, потому что постройку нового дома потянет далеко не каждый собственник, тогда как обшивка сайдингом менее хлопотна и затратна «и вроде бы все чистенько и свежо».

― Сайдинг и плитка ― это отражение современного культурного уровня большой части населения. По этой же причине, например, в старинных домах зарисовывают столетние росписи печей и стен, не понимая ценность и уникальность народной культуры. Мы не чувствуем красоты старых форм, тонкости и изящности резьбы. Это проблема не только средств, но и исторической амнезии в обществе, ― сказала она.

Градостроительный «винегрет»

Во многих городах России, в том числе и в Кирове, старинные здания зачастую стоят рядом с огромными многоэтажками и бизнес-центрами. Как объяснил Антон Касанов, дело в той «варварской политике точечной застройки»:

― Из-за такого подхода и образуется градостроительный «винегрет», в котором перемешаны все стили архитектуры. Конечно, такую городскую среду нельзя назвать «гармоничной», пространство «рваное» и несбалансированное. А все потому, что долгие годы в сфере градостроительства не было четкого плана, общих правил игры, решения принимались непрозрачно и вообще непонятно как.

 

Касанов уверен, что дореволюционные здания, которые оказались «в каком-то массовом окружении новостроек», безусловно, нужно сохранять. Елена Кустова продолжает:

― Вопрос в том, а что в этом городе осталось вообще. Например, у нас есть деревянный дом с резными наличниками на Мопра, 19б. Он стоит среди многоэтажек. Но нужно понимать, что подобной резьбы в городе больше не осталось и если мы его уничтожим, то потеряем память о том, каким был город сто лет назад. Дом — носитель исторической памяти. Кроме того, за ним располагается школа ― и он становится в результате негласным воспитателем подрастающего поколения.

Чтобы сохранить наследие предков, считает Касанов, необходимы «грамотные и прозрачные шаги» в сфере архитектуры и градостроительства ― «внятное и серьезное планирование развития территорий, доступные общественные слушания, профессиональный и грамотный ремонт старых зданий, серьезный контроль их эксплуатации, разработка и внедрение единого для всех зданий дизайн-кода и так далее».

Здания редко восстанавливаются просто ради восстановления. По словам Кустовой, бизнес берется за это, чтобы в дальнейшем использовать здания под свои нужды, «и это нормально ― вложенные средства должны себя окупать». «Бизнесу интересны эти здания, они ведь находятся в самом центре города, в очень проходимых местах, и эти дома очень редко пустуют, когда находятся в хорошем физическом состоянии», ― добавляет Касанов.

― Например, в Вологде в традиционных двухэтажных домах с верандами, помимо квартир, располагаются кафе, гостиницы, офисы. Радует, когда и в нашем городе появляются примеры качественной реставрации, а не надстройки-перестройки, появление мансардных крыш, реконструкции с полным изменением облика и прочих примеров неадекватного отношения к исторической застройке. Поэтому передача в руки ответственного бизнеса по программе «памятник за рубль» [реставрация аварийных памятников архитектуры] и сходных с ней могло бы хотя бы отчасти решить проблему, ― считает Кустова.

 

Как рассказал «7х7» Игорь Кочетков, также существует практика переноса объекта культурного наследия, если территория вокруг оказалась застроена многоэтажками и «стекляшками». В этом случае строение разбирают по бревнышку, если оно деревянное, а потом собирают на новом месте, меняется только его адрес.

― Есть положительные примеры, когда историческая недвижимость начинает работать на экономику. Это лучший вариант для предпринимателей: например, в Коломне сделали туристический кластер, основанный на исторической недвижимости. Там делают пастилу, которой угощали Путина, есть там старые здания, в них разные производства ― они вытащили аутентичную историю и сделали из нее долгоиграющую экономику, ― сказал он.

«Как только ты встаешь с флагом за памятник, ты сразу сумасшедший»

По информации правительства Кировской области, на территории региона расположено 1223 объекта культурного наследия: 563 федерального значения, 334 регионального, 2 муниципального, 324 выявленных объектов культурного наследия. Пока что оснований для исключения из реестра объектов, которые находятся в неудовлетворительном состоянии, нет, сообщили власти. В правительстве сообщили «7x7», что за последние десять лет на территории Кирова не утрачено ни одного объекта культурного наследия.

― Отношение к сохранению наследия у нас в стране безобразное. Как только ты встаешь с флагом за памятник, ты сразу сумасшедший, самопиарщик. Я не раз слышал все это в свой адрес, со стороны общества в том числе. В Орле нам сейчас дают понять, что мы можем выступать сколько угодно ― будет так, как они решили. Раньше можно было устроить скандал, что-то изменить, на что-то повлиять. Сейчас все гораздо хуже, мы просто мечемся, как дураки, и никакой перспективы, ― считает Илья Кушелев.

Ирина Шабалина, фото Марии Старцевой, «7х7»

Комментарии (0)
или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий, как зарегистрированный пользователь.

Последние новости