Горизонтальная Россия
  1. article
  2. Горизонтальная Россия

«Каждая экскурсия — это моноспектакль». Историк Павел Гнилорыбов — о краеведении как способе воспитания и модном виде досуга

Интервью «7х7»

Елена Кривень
Павел Гнилорыбов
Фото Дениса Стрелкова и собеседника "7х7"

Автор проекта «Моспешком» и создатель Telegram-канала «Архитектурные излишества» Павел Гнилорыбов выступит со своей лекцией на кировском баркемпе, который пройдет 22–23 июня в поселке программистов в Слободском районе. Историк, краевед, заместитель директора московского Центра Гиляровского открывает москвичам незнакомую Москву и путешествует по регионам. Об экскурсиях как уникальном модном досуге, о том, как начать проект и вовлечь политиков и бизнес в сохранение исторических ценностей, — в интервью «7х7».

Как воспитывать либералов

Ты родился и вырос не в Москве, как так вышло, что сейчас ты учишь москвичей видеть и любить свой город?

— Я приехал в Москву, как крестьянин отходник сто лет назад, с одним чемоданчиком белья, и был очарован. Сначала был волонтером в Архнадзоре [движение в защиту памятников архитектуры], развивал архитектурное зрение. Это очень важно, потому что приезжаешь в один и тот же город и понимаешь, что два года назад твой взгляд был замылен. Это как начитанность, насмотренность в кинематографе. Москва — целая планета. Приезжая в город, я спрашиваю у таких же «частников»: «Сколько у вас маршрутов экскурсий?» Мне говорят — пять или десять. В Нижнем Новгороде мне самый талантливый экскурсовод сказал, что 15. В Москве у меня сейчас 120–130, а я чувствую, что сделал только пятую часть от силы.

Вспоминаю краеведческий музей в своем родном Белгороде в начале нулевых. Не было скучнее места для молодого человека. И вдруг сейчас вижу, что краеведы — это молодые люди, говорящие на понятном мне языке. Что произошло?

— Мы прекрасно понимаем, что случилось. Это палка о двух концах. Люди очень часто вынужденно идут в краеведение, потому что им запретили что-то другое в нынешней политической обстановке. В Иркутске координатор движения «Голос» — совершенно замечательный человек. Его история потрясающая: ему закрыли путь в политическое, и он нашел для себя отдушину — краеведение. Мне с одной стороны не нравится, что людям приходится краеведением заниматься, потому что они не реализовались в других областях, а с другой стороны — нравится, потому что мы растим настоящих горожан. Краеведение — лучший воспитатель. Я больше всего либералов воспитал на своих прогулках. Современный гид, во-первых — медийное лицо. Во-вторых, он — действительно лидер общественного мнения. В-третьих, когда у нас какие-нибудь градозащитные митинги, я вижу, что половина участников — это те, кто прошел через наши экскурсии. Я сейчас говорю именно о независимых гидах и проектах.

Как происходит это воспитание?

— Когда ты рассказываешь о городе, ты рассказываешь о том, каким было местное самоуправление (оно было лучше или другим совершенно), как жили простые люди, какие институты они использовали. Даже институт добрососедства — на этом можно построить много всего. Такие истории, когда люди вообще без участия государства договаривались, любили, создавали совместные предприятия. А потом человек приходит, чешет голову: «А может быть, нам немножко меньше нужно государства, а может, правда, государству нужно оставаться ночным сторожем?»

В России городской культуры нет. Если говорить о российских городах, то это или разросшиеся слободки, или поселки при заводах. Вот, например, Иваново — город по российским меркам, а так — это бесконечные деревеньки при заводах. Тула — это город, а я смотрю на нее внимательно — 10 или 15 основных предприятий, и на них все завязано. По-прежнему такая советская индустриальная модель. У нас нет иного пути. Раз уж мы живем в таких количествах в панельных гетто, нам нужно быть горожанами.

Люди тоже почувствовали это изменение? У них есть интерес к экскурсиям по своему городу?

— Когда мне говорят что профессия гида умрет, я смеюсь громче всего, потому что никакой «easy travel» или QR код не заменит живого общения. Мне жалко людей, которые честно пытаются по информационным табличкам что-то читать. Любая экскурсия — это сценарий, над которым довольно долго работаешь. Ты сам решаешь, кто герой, а кто антигерой, кто достоин упоминания, а кто нет. Да, это авторская интерпретация, но на то эти экскурсии авторскими и называются.

У нас люди пробуют гидов, как новое заведение. Ты уже знаешь, что этот лучше расскажет про что-то инженерное, этот — про архитектуру, этот — про театр, и театр привяжет к любому подземному переходу, потому что это его страсть. И в этом многообразии и есть прелесть жизни.

Людей надо приучить, что это новый вид досуга. Вот лежит парочка с утра, лениво листает агрегатор событий. Куда пойдем? На каток, в музей, на выставку или вот экскурсия есть. В Москве мы с большим трудом, но въехали, стали видом досуга. А в регионах это пока что-то экзотическое.

Экскурсия "Моспешком", автор: Денис Стрелков

Получается, краеведение — это такой способ изменения города, среды?

— Путин не вечен, а Москва — навсегда. Не заниматься ее защитой, пытаясь сказать, что у нас политические условия не подходящие, — нет! Защищать город нужно всегда, при любом правителе, пусть он будет даже самым распрекрасным.

Ничего в современной России невозможного нет, даже в условиях практически все время сокращающегося пространства для маневра. Гиды могут сильно помогать муниципальным депутатам и общественным советам, палатам. Когда в Москве начинаются выборы, я пишу по десять статей в месяц в эти предвыборные газеты. Краеведение в этой газете после лунного или посевного календаря идет, но это очень интересно. Самые креативные делают экскурсии как такую форму агитации — за хороший район, у которого славная история и, может быть, не очень хорошее настоящее. В 2016 году перед выборами в Госдуму мы делали такие экскурсии, и люди сами подводили себя к мысли, что да, столько всего у нас и нужна ответственная власть, которая общается с гражданами, чтобы это все сохранить.

Как связаны воспитание горожан и архитектура?

— Мы просто знакомим людей разных веков друг с другом. Здесь мертвых нет. Мы просто соединяем нить времен и знакомим предприимчивых людей из XIX века с такими же из XXI. И они говорят друг другу: «Здравствуй. Между нами был совок, конечно, и совок лучших уничтожил, перекопал. И от этих семян интеллектуальных мало что оставил. Это случилось с нашей страной, это надо пережить. Но давай знакомиться, давай дружить». Погружаешь людей в дневники, и они уже смеются над этими бытовыми ситуациями, что и у Чехова все было непросто, и у каких-то местных, которых знают. Куча людей терзалась совершенно такими же вопросами — любви и ненависти, семьи и заработка. Это то, что цепляет людей, а фоном уже идет архитектура. Старые камни говорят о многом. Вернее, они молчат, а мы это молчание интерпретируем.

Автор: Денис Стрелков

«К плохому рассказчику не пойдут»

В Москве огромная конкуренция среди экскурсионных компаний. Как ты решился запустить «Моспешком»?

— Я был дико влюблен, и в тоже время мы понимали, что любовь на баррикадах — это прекрасно, но нужно и за электричество платить. «Моспешком» я нашел хорошим способом и поддерживать семейный бюджет и в то же время просвещать сначала друзей, потом друзей моих друзей. Это стало работать как сарафанное радио.

Как думаешь, почему твой проект «выстрелил»?

— За счет личностного подхода. Я так и писал в первых релизах: «Знаете, наш роман с вами может не состояться. Вы можете прийти, убедиться, если не понравится — я верну вам деньги. Если отношения продолжатся, то это дружба на много лет». Я всех своих клиентов считаю своими друзьями. Я даже не знаю, чем они занимаются, но то, что они любят Москву — это самое главное.

Многие говорят: экскурсовод должен быть политически нейтрален. Но тогда это превращается в разговор Агнии Барто с писателем Боборыкиным — мухи дохнут. Я превращаю городскую историю в детектив, где слушатели становятся соучастниками, сопереживают тем или иным персонажам. Каждая экскурсия — это моноспектакль. Ты не знаешь, кто на него придет. Тем не менее я никогда не переобувался, я всегда был прям, всегда выражал свои взгляды, но не вступая в противоречие с историей.

В чем специфика твоего авторского подхода?

— В Москве есть куча автобусных экскурсий, которые рассказывают, что у МГУ зашкаливают счетчики Гейгера, а Аннушка разлила масло именно здесь. Этот жанр тоже должен быть, но никакого воспитания горожанина он не несет.

В Москву каждый год приезжают десятки тысяч людей. Из-за того, что население быстро меняется, нет системы передачи опыта. И мы о городе судим не по рассказам бабушек, а через книги, фильмы и наше поверхностные разговоры друг с другом. Каждый хороший гид (а в Москве где-то 50 хороших гидов, которым я пожал бы руку, потому что они — хранители города) читает толстые тома, чтобы найти там что-то и передать. Да, мы во многом пересказываем, но этот сторителлинг тоже должен быть талантливым: к плохому рассказчику не пойдут.

 

«Спасибо, что не уехал»

Вы со своим проектом сейчас часто путешествуете по России. Как вы решаете, куда поехать? Есть логика у этих поездок?

— Главное правило: мы не берем города-миллионники. Есть исключения, когда у нас там есть коммерческий заказ. Но наш идеальный город — 300-тысячник. По подсчетам ООНовских институтов, самый человечный и самодостаточный город — это где-то 300 тысяч человек. Как, например, Таганрог.

Поездки начались десять месяцев назад с Оренбургской области. Я не приписываю себе звание первооткрывателя, но мы показали, раскрыли глаза и людям. Им как будто стало стыдно: «Москвичи приезжают и нам рассказывают про наши сокровища. А, может быть, правда, мы их не видим, слишком быстро проносимся мимо домов».

Люди разучились поднимать глаза. Для меня человек, который поднимает глаза, — это личность, которая видит не только дорогу с работы в спальный район, в Ашан, ребенка забрать, а видит город.

Какие люди и проекты в регионах тебе понравились?

— В Оренбургской области местный «моторчик» — Анна Мельникова. Она дизайнер и историк искусства, ездит на разные семинары в другие города, договаривается с бизнесменами и достигла уже такой точки, что сносить дома в Бузулуке просто стыдно. В Нижнем я хотел бы похвалить знакомого Диму Четыре. Он не раскрывает настоящую фамилию, всегда так подписывается. У него куча авторских экскурсий, к тому же он еще формирует сообщество вокруг себя. В Кирове — создатель проекта «Пешком по Вятке» Антон Касанов. Он начинал тогда же, когда и мы, лет шесть назад, постоянно в разных общественных советах заседает, поднимает вопросы на самых высоких уровнях.

Моя главная форма комплимента — «спасибо, что не уехал». Потому что когда Москва высасывает все пылесосом, а наши крупные миллионники высасывают остальное, когда ты видишь человека в трехсоттысячном городе, ты ему жмешь руку — хоть майку на него надевай с гордой надписью: «Не уехал».

 
 
 
%D0%A1%D1%82%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%86%D0%B0%20%D0%9D%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%87%D0%B5%D1%80%D0%BA%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F%20%D0%A0%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%BE%D0%B2%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B9%20%D0%BE%D0%B1%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%82%D0%B8Станица Новочеркасская Ростовской области
%D0%93%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B4%20%D0%A1%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D1%82%D1%81%D0%BA%20%D0%9A%D0%B8%D1%80%D0%BE%D0%B2%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B9%20%D0%BE%D0%B1%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%82%D0%B8Город Советск Кировской области
%D0%91%D1%83%D0%B7%D1%83%D0%BB%D1%83%D0%BA%2C%20%D0%9E%D1%80%D0%B5%D0%BD%D0%B1%D1%83%D1%80%D0%B3%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F%20%D0%BE%D0%B1%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%82%D1%8C%2C%202019Бузулук, Оренбургская область, 2019

"Путь очкастого хипстера"

Как и с чего начинать свой краеведческий проект? В чем принципиальные различия в Москве и в регионах?

— Чтоб запуститься — простейшая юридическая форма, абсолютно любая. Многие работают от АНО [автономная некоммерческая организация], НКО [некоммерческая организация]. Гид должен уметь находить факты, искать гранты и возможности — это то же самое. Начинают с одной прогулки, оттачивают. Иногда стесняются перед толпой, по три дня лежат в кровати после каждой прогулки, потому что им страшно, они интроверты. А потом как-то это мучительное чувство преодолевается, и уже три, четыре прогулки, запуск сайта, первый сюжет на местном телевидении, первое участие в федеральном мероприятии. Как-то так сейчас выглядит путь очкастого хипстера в российском региональном центре.

В регионах жуткий новостной голод, я сам это вижу, когда мы мониторим новости про себя в новостных лентах. «В Кирове произошло убийство, автомобиль провалился куда-то, мать выбросила ребенка на мороз, ДТП на пересечении улиц». «В Кирове состоялась лекция об архитектуре и прошлом» — и это единственное, что выбивается. Надо идти на телевидение, говорить: «Ну что вы все про криминал, давайте о прекрасном». Идти в администрацию и объяснять, что без истории вы — Иваны, не помнящие родства. Идти к бизнесу и предлагать: «Вот у вашего предприятия есть такая история интересная, давайте сделаем музей, книгу, фильм». Нужно быть пробивным, просто сумасшедшим. И деньги придут, и ощущение собственной нужности. В регионах сейчас для этого золотая пора.

Сколько времени занимает раскрутка проекта? Насколько интересно администрации региона архитектура, краеведение?

— «Мы сходили на экскурсию по своему городу» — это иногда звучит странно. Друзья сразу начинают задавать вопросы: «Зачем ходить на экскурсию по своему городу, если ты и так ходишь мимо этого забора каждый день?» И тут начинается такой спор, преломление: «Ты знаешь, что там Шаляпин, а тут Есенин у нас выступал?» Гидам не просто раскачиваться в первый сезон. Таких примеров десятки — они входят в негласную городскую элиту, они лидеры мнений, их приглашают в общественные советы. Значение архитектуры изменилось, даже в критериях, по которым оценивают сейчас губернаторов, есть «состояние историко-культурного наследия». Я знаю, что наш канал «Архитектурные излишества» читают больше десятка губернаторов, он есть в распечатках у администрации президента.

Этим можно заработать?

— В среднем ребята, которые ходят на такие прогулки, донатят рублей 150–300 [с человека за экскурсию], это сильно зависит от конкретного дохода в городе. Много где придерживаются системы Free donation. Но с таких прогулок, которые я видел, стыдно даже уходить, не заплатив. Когда человек три часа тебе рассказывал о прошлом.

У многих это хобби, есть те, кто зарабатывает, но выглядят они как ремесленники, которые вручную горы породы перерабатывают в поисках нужного. Такая искренность подкупает, как подкупает флорист, который делает маленькие аккуратные букетики, а не махровые букетищи из 90-х, как любой авторский продукт.

В наш век мы уже переели конвейера. Люди хотят приобщиться к чему-то, что сделали специально для них.

Кто ходит на ваши экскурсии, кто ваш зритель на Youtube?

— Смотрит очень много регионов, московские ролики практически не заходят. Поэтому мы больше ездим по городам, Youtube пока маленький, шесть с половиной тысяч. Наш оператор снимает очень эстесткий контент, и на монтаж много времени уходит. Для телевизора этот формат не подойдет, и для Youtube с его горячими пирожками каждый день мы не подходим. Мы ни на кого не ориентируемся, я не смотрю другие краеведческие каналы вообще.

По статистике, нас больше всего смотрят женщины от 25 до 34 лет. Как в театре, в музее, на любой выставке, 80 процентов — это женщины. Есть иногда мечтатели одиночки, но они быстро пропадают. Ходят стайками, щебечут, семьями, парочками, но женщин все равно большинство.

Высшая форма признания, когда типичный «муж», который зарабатывает деньги и не особо парится о форме культурного досуга, мне говорит: «Вот жена привела, думал, будет ерунда какая-то, а нормально, получил удовольствие, почитаю теперь и об этом и о том, ты мне глаза открыл».

Тебя можно увидеть на улице в папахе донского казака, ты много пишешь об истории и трагедии казаков. Мне кажется, твоя трогательная любовь к Дону очень хорошо раскрывает то, что ты делаешь.

— Я начал заниматься генеалогией своей семьи и обнаружил там диво дивное. Я и мои предки уже где-то 250–300 лет живут на одном и том же участке местности. Издал первую книжку о своей малой родине, раздал ее всем непьющим людям, которые там еще остались. Я приезжаю туда общаться не с родителями, хотя и с ними тоже, я общаюсь ландшафтом. Я человек Северского Донца, обожаю эту реку. У донских казаков отношение к реке — «батюшка». Ты плюнул в реку — ты осквернил то, что было настоящей скрепой веками.

 

За что я люблю казаков? За то, что они свободны, они все вопросы решают на круге. Степь для москвича очень скучная, потому что не наполнена знаками, а я их вижу, трактую. Это любовь детская, наивная. Мы себя обретаем заново, 80 процентов казаков было уничтожено, рассеяно по всему миру. Это был первый геноцид в советской истории.

Я люблю Дон за то, что он первым поднял знамя белогвардейской борьбы — принял всех, кто хотел бороться. Если хотите увидеть историю воли, российской свободы, чем южная Россия отличается от центральной, — это Дон.

 

 

Елена Кривень, «7х7»

Материалы по теме
Комментарии (0)
или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий, как зарегистрированный пользователь.
Стать блогером

Свежие материалы

Рубрики по теме

Кировская область

Лица

Киров

История

Интервью

Общество

Хватит читать Москву!

Подпишись на рассылку о настоящей жизни в российских регионах

Заполняя эту форму, вы соглашаетесь с Политикой в отношении обработки персональных данных