Новости, мнения, блоги
Выбрать регион
Кировская область

«Никому не верю, но и бездействовать не могу». Четыре спикера кировского баркемпа — о том, как недоверие меняет язык и тормозит экологический прогресс

#баркемпвятка

В Кирове в четвертый раз состоится баркемп ― большой интеллектуальный пикник за городом с лекциями, дискуссиями, мастер-классами и концертами. В 2019 году организатор баркемпа, интернет-журнал «7х7», предлагает обсудить тему доверия ― к власти, медиа, обществу. Корреспондент «7х7» поговорил с лекторами этого года — доктором филологических наук, историком, экологом и лидером школьного профсоюза о том, как недоверие влияет на нашу действительность и когда оно может быть полезным.

«Только вы сами отвечаете за то, что входит в вашу жизнь и в вашу голову»

Людмила Калинина

Людмила Калинина, автор: Мария Старцева

Любая информация субъективна: тот, кто произносит слово, вкладывает в него свой смысл, тот, кто его читает или слышит, ― свой. И доверие тоже очень субъективно, все зависит от личного опыта каждого. О каком доверии или недоверии говорите вы?

― Вопрос доверия/недоверия сам по себе широк и сложен. От доверия или недоверия к окружающему миру зависит наше выживание, наше физическое и душевное здоровье: доверяете ли вы своим глазам, переходя через дорогу, доверяете ли вы еде, которую собираетесь съесть, человеку, которого собираетесь впустить в дом? Вопрос доверия к информации из этого же ряда: доверяете ли вы рекламному ролику, своему банку, выписанному лекарству? На баркемпе я сосредоточусь на тех областях доверия и недоверия, которые сейчас ярче всего заметны в средствах массовой коммуникации. Я для себя выделила четыре таких области. Называть их пока не буду, чтобы не нарушать интригу, но скажу, что три из них достаточно традиционны, а четвертая возникла относительно недавно и связана с развитием компьютерных технологий.

Сами ключевые слова, в которых отражается тема доверия/недоверия, вы, скорее всего, назовете уже на лекции на баркемпе. А как понять, что они стали ключевыми?

― Ключевые слова могут определяться по частотности их употребления, широте распространения в речи, известности широкому кругу людей в определенный период. Еще один признак ― с такими словами начинают происходить заметные изменения: например, слова могут приобретать новые значения, в том числе образные, может меняться их сочетаемость, у слова может появиться много производных. К примеру, слово «токсичный», которое традиционно употреблялось по отношению к каким-либо веществам, химикатам, было достаточно узким по распространению. Сейчас оно применяется по отношению к человеку: токсичный человек, токсичный партнер, токсичные родители, токсичные отношения, токсичный менеджмент. Токсичный человек ― такой, который заставляет вас чувствовать себя рядом с ним некомфортно, в чем-то виноватым, испытывать какие-то отрицательные эмоции. Слово «токсичный» даже стало словом 2018 года.

В СМИ стали чаще использоваться феминитивы ― авторка, режиссерка, блогерша. Как к этому относиться?

― Новые феминитивы звучат непривычно, и они не совсем целесообразны с точки зрения языка. Существительные мужского рода, обозначающие названия профессий или род деятельности, в русском языке являются немаркированными, нейтральными, они могут называть лицо как мужского, так и женского пола: доцент Иванов и доцент Иванова. Слова женского рода называют только женщин, и когда мы используем слова «авторка», «блогерша», мы делаем акцент именно на том, что это женщина. Это можно, наверное, рассматривать как своего рода сексизм.

По вашим наблюдениям, недоверия к распространяемой в СМИ информации стало больше?

― Думаю, нет. Если мы вспомним «Собачье сердце» Булгакова, то там профессор Преображенский советует не читать до обеда советских газет ― и когда ему отвечают, что других нет, он говорит: «Вот никаких и не читайте». То есть недоверие к СМИ по тем или иным причинам было, очевидно, всегда ― наверное, потому, что СМИ любят ударяться в крайности, подавать события либо как очень хорошие (как в годы застоя писали почти лишь об одних достижениях), либо как плохие настолько, что нет никакой надежды. Истина же, очевидно, обычно находится где-то посередине. Кроме того, СМИ склонны конкурировать между собой за первенство в публикации новости, в спешке они не проверяют факты ― и получается, например, как было недавно: одни и те же паблики сначала пишут, что продюсер Бари Алибасов умер, а через несколько минут дают опровержение.

Есть ли у СМИ запрос на сохранение своей репутации?

― Репутация ― это закрепившееся мнение о ком-либо или чем-либо. Она может быть разной: незапятнанной или дурной, может быть репутация скандалиста или правдоруба. Хотя обычно, употребляя это слово, мы по умолчанию имеем в виду, что репутация должна быть чистой. По моим ощущениям, сейчас СМИ беспокоятся не столько о репутации, сколько о тиражах, просмотрах, трафике, количестве подписчиков, лайков. Эти вещи проще получить, не заботясь об объективности, а просто подавая информацию в яркой обертке. Надо учитывать и то, что человек, думая о репутации СМИ, судит со своей колокольни. Например, если вы сторонник официальной политики государства, то проправительственные СМИ будут иметь для вас хорошую репутацию, а все оппозиционные вы будете считать мусором ― и наоборот.

По каким фразам, приемам в тексте (посте, публикации) можно предположить, что тобой пытаются манипулировать, что что-то не договаривают или скрывают истинный смысл?

― Например, по чрезмерно эмоциональному тону. Когда какую-то новость вам подают через яркие оценочные слова, у вас при чтении наворачиваются слезы, перехватывает дыхание, вы кому-то сочувствуете, а кто-то у вас вызывает негодование ― значит, ваше критическое мышление уже отключилось, и вы воспринимаете информацию на эмоциях. Еще один признак ― использование общих фраз и малого числа конкретных фактов. Например, если пишут: «На Урале группа мигрантов избила старика» ― должно быть указано, в каком городе это произошло, с каким именно человеком, откуда об этом узнали, что это были за мигранты и так далее. Другой прием ― использование фраз типа «как все мы знаем», «ни для кого не секрет». Они маскируют то, что дела могут обстоять вовсе не так, но вам хотят подать их как очевидные факты.

Это может быть использование цифр и иных данных, которые нельзя проверить здесь и сейчас: например, когда в рекламе говорят, что какому-то средству доверяют 89% процентов женщин, как проверить, что это так? И сколько вообще женщин опросили ― тысячу или десять?

Если для вас какая-то информация является значимой, ее нужно сопоставлять в нескольких источниках. Я сама стараюсь так делать. Современный читатель СМИ должен быть сам себе аналитик, и только вы сами отвечаете за то, что входит в вашу жизнь и в вашу голову.

 

«Отгородиться от политического»

Фёдор Калинин

Фёдор Калинин, автор: Мария Старцева

Вы были секретарем первичного отделения ЛКСМ [ленинский коммунистический союз молодежи], потом организовали профсоюз «Ученик», участвовали в акциях экологов. Почему начали заниматься общественной деятельностью ― не хватало жизни обычного подростка?

― [Обычная жизнь] это во многом скучно. А заниматься всем этим я начал, потому что готовился к олимпиадам по обществознанию ― сюда входят и политология, культурология, психология. Изучал теорию, но всегда хотелось применить ее на практике. Кроме того, в России не все хорошо с точки зрения построения гражданского общества, и я думаю, молодежные инициативы такого типа ― это хорошо.

Почему вы не сосредоточились только на одном направлении?

― Нужно пробовать себя везде. Тем более, что на каждом направлении я не один: есть свои ребята, которым так же интересно этим заниматься. Я думаю, что человек может быть в равной степени вовлечен в решение множества проблем.

Вы говорили, что молодежь слабо вовлечена в политическую активность. А как ей обезопасить себя, чтобы не стать объектом манипуляции каких-либо сил?

― Молодежь неподвижна, она пытается всячески отгородиться от политического чем только можно. Даже когда поднимается экологическая тематика, не слишком завязанная на политику, все равно находятся люди со скептическим взглядом на это и не присоединяются. Я думаю, это пока объясняется просто возрастом. Школьникам кажется, что они слабы, что им не до этого, их больше волнуют какие-то бытовые сюжеты. Эта ситуация постепенно меняется, в медийном пространстве тематика протеста звучит все чаще, и молодежь начинает это обсуждать ― что нужно решать, как это сделать, кто персонально будет решать.

Что касается манипуляции ― нужно развивать критическое мышление. Если какая-то партия, общественное движение [предлагает что-либо] ― просто погуглить, посмотреть, чем они занимаются, кто организаторы, какие у них цели.

Можно говорить, что ваша деятельность — протестная? Почему нельзя все проблемы решать на встречах, совещаниях? Как определить, что пора выходить на улицу?

― Отчасти да, протестная. Выходить пора, когда переговоры заходят в тупик или когда люди вообще отказываются разговаривать. Если они садятся за стол переговоров и пытаются вешать лапшу на уши, считая, что они умнее, мы пытаемся эту ложь обличить.

Что касается протеста. Штамповать пикеты, выходя раз по сорок раз в год по поводу и без, как это делают некоторые политические силы, нам представляется глупым. В рамках FFF (это та экологическая акция) мы уже провели две акции и не будем на этом останавливаться. Профсоюз «Ученик» публичные акции пока не проводит, поскольку необходимости в таком способе решения проблем нет.

Были другие акции, например, «Йоги против пенсии» [пикет против пенсионной реформы], мы с товарищами организовывали по комсомольской линии. Такую форму мероприятия выбрали в том числе из убеждения, что нужно «закалять свой организм каждому желающему дожить до пенсии».

Ощущали на себе давление со стороны учителей, руководства школы, чиновников? Может быть, вас отговаривали от ваших мероприятий?

― Люди постарше резонно считают, что школьники некомпетентны, им не нужно сейчас этим заниматься, что мы воду мутим и все такое. Но я считаю, что человек продолжит быть некомпетентным, если не начнет разбираться. А мы пытаемся разбираться на теоретическом и практическом уровне, и все наши ошибки мы анализируем. Касательно того, что нас как-то пытаются урезонить ― да, есть кулуарные разговоры, в том числе со стороны учебных заведений. Мы принимаем это к сведению и действуем дальше.

Я учусь в довольно специфическом учебном заведении. У нас право является углубленным предметом. Мне он симпатичен, к тому же есть значительные олимпиадные успехи по этой учебной дисциплине. Разумеется, мы уделяем значительное внимание проработке правовых вопросов. Все акции согласовываем и проводим их в соответствии с законодательством о публичных мероприятиях. Потому штрафов нам бояться не приходится.

 

«Нужно быть сильным, чтобы бороться с властью»

Анастасия Ракитянская

Анастасия Ракитянская, фото из архива героя

Вы участвуете в экологических акциях?

― Я по складу характера не борец. Не участвую в митингах, не делаю перепосты по каким-то острым темам вроде Шиеса или Осинцев. Потому что в моей жизни была серьезная ситуация, связанная с политикой и экологией, которая очень плохо закончилась. И сейчас я, если честно, уже никому не верю. У меня не хватает знаний, опыта, чтобы отследить, где политика, а где манипуляция. Но и бездействовать я не могу. Поэтому рассказ о том, как минимизировать отходы внутри семьи, ― мой вклад в общее дело.

Далеко не все люди обладают нужными знаниями и опытом, а чиновники любят документы и сложные термины. Что им можно противопоставить?

― Я решила, что надо начинать с себя. Можно, конечно, ждать от властей, что они введут раздельный сбор мусора, но я думаю, надо на уровне своей семьи заниматься раздельным сбором, сдавать вторсырье на переработку, но прежде всего ― меньше потреблять. Это приведет к меньшему числу мусора на полигонах, пойдет, как круги по воде ― когда мы 3,5 года назад начинали проект «Вятка без мусора», на акции приходило 15 семей. Сейчас это больше тысячи человек, на последней акции за три часа сданное на переработку вторсырье заполнило четыре газели. То есть я могу воздействовать только своим примером. Нужно быть очень сильным, мне кажется, чтобы бороться с властью ― и мы можем не бороться, можем начинать с себя.

Почему практика раздельного сбора мусора распространяется так медленно?

― Я думаю, здесь несколько причин. Первая ― не все знают об этом. Если бы была помощь со стороны чиновников в донесении информации до населения, то все больше и больше семей присоединялось бы. Вторая причина ― действительно, это не так легко, в раздельный сбор надо втянуться. Но когда ты втянулся, то уже не сможешь просто выбросить пакет из-под молока, ты уже перестроился морально. Надо просто выйти из своей зоны комфорта, начать менять свое мировоззрение.

К проекту «Вятка без мусора» было недоверие? В чем оно выражалось?

― Да, конечно. Во-первых, люди не понимают, почему мусор принимается бесплатно. Могу объяснить почему: все вырученные средства идут на мешки, скотч и так далее, то есть ни волонтеры, ни организаторы ничего не зарабатывают. А люди думают, что идет какое-то громадное обогащение. Во-вторых, спрашивают, действительно ли это идет на переработку. Волонтеры обычно отвечают, что нерационально затрачивать столько сил, чтобы потом просто отвезти на полигон. После акций публикуется информация, сколько сырья было получено и кому его сдали ― сейчас это компания «ЭкоМир».

Как не попасть под влияние псевдо-экоактивистов, продвигающих идеи тех же бизнесменов, чиновников?

― Включать интуицию, использовать критическое мышление. Если мне говорят, что нужно что-то сделать, я просто начинаю разбираться в вопросе, анализировать информацию не только этих людей, но и людей, которым я доверяю.

 

«Тенденция нынешнего времени ― глупость»

Михаил Лицарев

Михаил Лицарев, автор: Мария Старцева

Как тема истории оказалась связана с недоверием? Почему вы решили стать спикером на баркемпе?

― В наше время некоторым людям не принято доверять по той только причине, что они интересуются историей. Нужно понимать, что история как наука ― совсем не то, что люди себе представляют. Существуют определенные критерии доверия к истории, и на баркемпе мы будем говорить, какой истории можно верить и на кой черт она сейчас вообще нужна. Поговорим об источниковедении, историографии, о том, почему это важно, почему история важна для любого здравомыслящего человека.

Историю регулярно переписывают. Как сейчас преподавать историю, на что опираться, какие сведения считать более достоверными?

― Это распространенное заблуждение, что события истории переписываются, сама история переписывается. В действительности это сделать нельзя. Можно фальсифицировать, но и это развенчивается. Я буду приводить в пример политизированные и не политизированные работы. Рассмотрим, как геополитические события (не) влияют на развитие науки.

Как читателю можно быть уверенным в исторической информации ― сидеть в архивах и перепроверять?

― Сидеть в архивах необязательно, есть множество работ, основывающихся как раз на архивных материалах. Достаточно смотреть библиографический список в конце книги и нужно хотя бы шапочно знать тему, которую вы берете для изучения. То есть, если вы просто взяли одну книгу, другую ― маловероятно, что вы что-то поймете. Прочтите для начала хотя бы учебник Орлова-Георгиева для МГУ, Спицына по истории России. Начните с азов.

Мы живем в эпоху информационных технологий, но до сих пор многие из нас настолько ленивы, что не могут даже заглянуть в Википедию. Мы должны бороться в первую очередь не с историей (как некоторые предлагают) и даже не с ее фальсификацией, а с повальной безграмотностью населения (привет, 1912 год!). Умение читать, писать, считать ― это еще не показатель образованности. Тенденция нынешнего времени ― глупость, которая является самым большим бичом абсолютно всего.

Сталкиваетесь ли вы с тем, что студенты с недоверием относятся к тому, что вы рассказываете?

― Зачастую студенты не то что не относятся с недоверием, они базового школьного курса могут не знать. Все начинается со средней школы. Когда средний возраст учителя истории и обществознания 55 лет, а учителя русского языка и литературы — 54,5, и все это не при самых высоких зарплатах ― я думаю, происходит перегорание. Какое удовольствие работать 10–15 лет с зарплатой в 17 тысяч рублей? Какой будет стимул? Тут надо быть настоящим фанатиком. Но сейчас получение знаний поставлено на конвейер, образование стало сферой услуг. Это порочная практика, это путь в никуда.


 

Ирина Шабалина, «7х7»

Последние новости

Комментарии (0)
или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий, как зарегистрированный пользователь.