Новости, мнения, блоги
Выбрать регион
Пензенская область
Пензенская область

«Не думал, что ко мне будут применять что-то большее, чем удары». Суд в Пензе допросил фигуранта дела «Сети»* Илью Шакурского

О пытках электротоком и «торговле» со следователем в обмен на признательные показания

В Пензенском областном суде 29 мая прошло восьмое заседание по делу о террористическом сообществе «Сеть»*. На нем судьи Приволжского окружного военного суда допросили второго обвиняемого — Илью Шакурского. Что нового по «пензенскому делу» рассказал Шакурский — в репортаже корреспондента «7х7».

«Не хочешь дружить, значит, будем врагами»

Допросу Ильи Шакурского суд посвятил все восьмое судебное заседание 29 мая. В течение двух с половиной часов Шакурскому задавали вопросы только его адвокаты ― Анатолий Вахтеров и Сергей Моргунов. Гособвинитель, суд и защитники других фигурантов продолжат допрашивать Шакурского на другом заседании.

Шакурский давал показания в основном в форме свободного рассказа. Он начал с событий школьных лет ― до поступления в Пензенский государственный университет и переезда в Пензу в 2014 году. По его словам, до окончания школы он жил в рабочем поселке Мокшан в 40 километрах от Пензы. Интересовался антифашизмом, был социальным и экоактивистом, выступал за очистку речки Мокша.

― Естественно, уже тогда мной заинтересовался отдел по борьбе с экстремизмом. Первый опыт общения с ним у меня был после того, как я выложил фото свастики. По смыслу, очевидно, что оно было против фашизма: на нем были уродливые неонацисты с зачеркнутой свастикой на лбу, ― рассказал подсудимый.

На первую встречу с сотрудниками «центра «Э» он приехал с матерью.

― Я был наслышан о методах их работы и возможном давлении. Помню, они еще поругали меня, что я пришел не один, и относились так, как будто все антифа [антифашисты] ― преступники. В тот день они предлагали мне сотрудничество, говорили: «Давай будешь сдавать нам фашистов». Я отказался, на что мне ответили: «Не хочешь дружить, значит, будем врагами», ― вспомнил ту беседу Илья Шакурский.

Тогда его оштрафовали на 500 руб., а в школе лишили целевого направления в университет.

― На классных часах говорили, что я ― неонацист. Естественно, никто не хотел со мной после такого связываться, ― объяснил подсудимый.

Илья Шакурский (в центре)

Илья Шакурский (в центре)

«Еда вместо бомб»

В Пензе Шакурский сначала жил с мамой, а с 2017 года снял квартиру на той же лестничной площадке. В это время он выступал на антифашистских митингах и концертах, принимал участие в социальных акциях. Одна из них ― акция помощи бездомным ― называлась «Еда вместо бомб» [активисты бесплатно раздают веганскую и вегетарианскую еду бездомным].

Шакурский участвовал в походах, там были и антифашисты, и аполитичные люди. Походы, по его словам, для него ничем не отличались от страйкбола или велопробегов.

Бывали конфликты с неонацистами: один из них случился в кафе в 2014 году. По словам Шакурского, молодые люди снимали его на видео и выложили в интернет «с целью его унижения»:

― На этом видео я послал их. Но так обо мне узнали очень много людей по всей России. Уже тогда меня знали как «Спайка»: к видео была подпись в духе «Шавка Спайк попался» [неонацисты называли антифашистов «шавками»]. У меня была прическа с иголками, которые назывались спайками.

Прозвища «Игорь» и «Руслан Краснов» Илья Шакурский использовал как псевдонимы ― на митингах, в мероприятиях и соцсетях. По его словам, он жил в таких условиях, когда на него могли в любой момент напасть, и «было бы глупо» везде представляться своим именем.

Адвокаты обвиняемых

Адвокаты обвиняемых

Вопросы о «Восходе»

Шакурский, как и другие подсудимые, назвал «походами» и «играми в страйкбол» тренировки и квесты на природе, которые в обвинении фигурируют как «полевые выходы» — следователи утверждают, что во время этих выходов обвиняемые отрабатывали боевые навыки.

Подсудимый подробно рассказал про съемки постапокалипсиса в Мокшане, где находится психоневрологический интернат (Пчелинцев увлекался видеосъемкой, один из сюжетов ролика — пациенты интерната на прогулке как образ того, что весь мир сошел с ума), походы и квесты в заброшенном лагере «Карасик» и то, что уже рассказывали Дмитрий Пчелинцев и другие фигуранты. По словам Шакурского, «коктейль Молотова» и «штурм здания» были нужны для съемок видео: «такие гранаты можно купить в любом военторге», а растяжки из петард туристы часто используют для защиты от диких животных. Маски на лицах, утверждает обвиняемый, ― неотъемлемая часть экипировки страйкболистов:

― На видео половина людей снимала маски, потому что было жарко. Да и если исходить из версии следствия о конспирации, то зачем нам было скрывать лица друг от друга в лесу?

На вопросы адвокатов Шакурский ответил, что ни в какие организации, ― в том числе, террористические, ― он ни тогда, ни позже не вступал, и ему о них неизвестно. В университете у него была военная кафедра один день в неделю, но военной подготовкой он это назвать не смог.

На вопрос, знает ли Шакурский о структурном подразделении «Восход» и «5.11» он сказал, что знает только такой вариант названия страйкбольной команды антифашистов и бренд спортивной одежды.

― У нас даже команды не было с таким названием [«Восход»], были только мысли назвать так команду, если будем участвовать в соревнованиях. В Пензе проводятся в открытые страйкбольные соревнования, ― пояснил Шакурский.

На вопрос адвоката о том, создавал ли Шакурский в 2016 году группировку «Восход» и звал ли туда Василия Куксова и Егора Зорина, подсудимый сказал, что такого не было.

― Они никогда не были анархистами, поэтому, даже по версии обвинения, я бы не мог подбирать их. Они были просто моими друзьями. [Егор] Зорин уже, наверное, нет. А [Василий] Куксов остается моим другом, ― добавил Шакурский.

Василий Куксов

Василий Куксов

Связи с другими фигурантами

С фигурантами «питерского дела» Юлия Бояршинова и Виктора Филинкова Шакурский лично не знаком, но допускает, что видел на мероприятиях в своем кругу общения.

С Андреем Черновым он познакомился на концерте, который организовывал брат Чернова, ходили вместе в спортзал, виделись на фримаркетах (там отдают даром вещи и услуги) и в походах. Иногда Шакурский брал у Чернова страйкбольный привод (электропневматическое оружие).

С Дмитрием Пчелинцевым Илья Шакурский познакомился в 2014 году. У них был конфликт:

― Было время, когда я его [Пчелинцева] ненавидел. Причиной была моя бывшая девушка, Виктория Фролова. В 2015 году у нас с Пчелинцевым случился на этой почве первый конфликт. Весь в 2016 год мы не общались и не здоровались. Но ревность ― это слабость, как я считал, поэтому потом немножко успокоился. Мы виделись с Пчелинцевым на мероприятиях, но не общались. В 2017 году я поссорился с Викой и думал, что причиной опять был он [Пчелинцев]. Уже позже я узнал, что Пчелинцев был ни при чем. Но в день задержания Егора Зорина [17 октября, Зорин — свидетель со стороны обвинения] мы с Дмитрием встретились в Арбеково [район Пензы]. Разговора не получилось, получилась драка.

Максима Иванкина Шакурский видел «на неформальных сходках» и концертах в Пензе, близко они не общались. Михаила Кулькова видел только в присутствии Иванкина ― они с Кульковым были друзьями.

С Арманом Сагынбаевым Шакурский познакомился в 2015 году: они были «в общей тусовке» на темы веганства. Затем они виделись в мае 2015 года, когда выезжали в лес, где снимали видеоролики, стреляли из труб и перетягивали канаты. В лагере «Карасик» они в 2017 году вместе проходили квест, там же был и Василий Куксов. С ним у Шакурского были самые близкие дружеские отношения из всех фигурантов: увлекались музыкой, ходили друг к другу в гости.

Арман Сагынбаев

Арман Сагынбаев

Про Егора Зорина Шакурский сказал так:

― Он простой парень из деревни, не интересовался политикой, приходил ради интереса. Судя по его выступлениям, он ничего оттуда не вынес. Поддерживал антифашистские взгляды, был против неонацистов, ходил с нами в походы: его интересовало времяпрепровождение у костра в мужской компании.

«Провокатор»

Много внимания в своих показаниях Шакурский уделил секретному свидетелю дела с тремя именами: Грисько, Добровольский и Кабанов.

Его Шакурский узнал как Влада Грисько, когда Ильей заинтересовались пензенские неонацисты. По мнению подсудимого, следователи уделяли большое внимание Добровольскому, ― он опрошен по делу «Сети»* под псевдонимом Кабанов, ― для доказательства вины Шакурского.

― Я заявил о нем сразу при задержании. Оперативники сказали: «Не волнуйся, мы им уже занимаемся». Я считаю, он должен находиться в тюрьме или психбольнице. Как оказалось, с самого начала знакомства со мной он вел аудиозапись, ― сказал Шакурский суду.

По его словам, неонацист Добровольский вышел на Шакурского, чтобы «мирно поговорить», потом предложил провести мастер-класс по страйкбольной тактике. Шакурский встречался с ним, чтобы собирать информацию о других организациях ― экстремистских, радикальных, славянских неонацистах.

Добровольский якобы рассказал Шакурскому, что в Тюмени есть радикальное военизированное подразделение неонацистов. Он сделал вид, что заинтересовался этим, и предложил поехать туда Арману Сагынбаеву. Позже Шакурский и Сагынбаев поняли, что Добровольский ― «провокатор», и с весны 2017 года с ним не общались.

Адвокат Анатолий Вахтеров и Илья Шакурский заявили суду, что к Добровольскому придется еще не раз вернуться на следующих стадиях судебного следствия.

Задержание Шакурского

В день, когда задержали Егора Зорина, Шакурский не поехал на учебу:

― У меня было эмоционально плохое состояние и болела голова. Мне названивали друзья и мама Зорина, что он пропал. Я обзвонил общих знакомых и тут уже запереживал сам.

Шакурский съездил в центр и прошел по барам, где, предположительно, мог быть Зорин. По пути домой его самого задержали: сбили с ног, положили на землю и начали бить в область почек.

― Я должен был ответить, кто меня задержал. После нескольких неправильных ответов я говорю с удивлением, что задержан ФСБ. И мне говорят: «Правильно».

По словам Шакурского, у него потребовали пароль от телефона, забрали деньги и ключи, свозили на медицинское освидетельствование, били и «зачем-то вырвали клок волос».

При обыске у Шакурского нашли охотничье оружие «Сайга», которое у него действительно было, и пистолет Макарова ― со слов подсудимого, пистолет ему подкинули. Его нашли под диваном, а «красный баллон» ― под кухонным подоконником. Отпечатков на пистолете и баллоне, по словам подсудимого, не обнаружено.

― Было бы глупо прятать все это именно так. Но мне тогда сразу сказали: «Не жди, что мы будем играть с вами по-честному», ― вспомнил Шакурский.

Пытки

Признательные показания, по словам Шакурского, он, как и другие четверо фигурантов «пензенского дела», дал под пытками. Он утверждает, что когда давал показания, то не называл «кличек» и не употреблял слова «полевые выходы»: они появились в материалах дела позже. О пытках он рассказал следующее:

― Ко мне в СИЗО стали приезжать сотрудники ФСБ, они били и запугивали меня. Я понимал, что мне ничего не поможет. Надеялся только, что поможет то, что нахожусь в здании СИЗО, и они не зайдут ко мне. Я не думал, что сотрудники ФСБ будут применять ко мне в следственных кабинетах СИЗО что-то большее, чем удары [пытки электротоком].

Первый адвокат Шакурского, госзащитник Григорян предлагал ему «не беспокоиться» и подумать о признании, «чтобы не было первой части» статьи 205.4 Уголовного кодекса («Создание террористического сообщества»). На допросах Илья Шакурский дал следователю признательные показания, часть из них оглашалась на заседании Пензенского областного суда 16 января.

― Я спрашивал следователя: «Меня будут пытать?» Он кивал и не стеснялся вести разговоры на уровне торговли даже при адвокатах [о замене первой части статьи 205.4 УК на вторую]. Я сказал ему на видео, что соглашаюсь с данными ранее признательными показаниями.

По словам Шакурского, это случилось после визита матери, на которую тоже оказывалось давление:

― Мама в слезах на коленях просила меня дать признательные показания. Я видел ее состояние, и я не мог ей не обещать, что не сделаю этого. Ее вид и состояние сильно повлияли на меня. Я прекрасно понимал, что может сделать с ней страх <…>. И только когда я стал уверен, что после огласки в СМИ они [сотрудники ФСБ] больше не придут, я решил рискнуть и снова отказался от показаний.

Со слов Шакурского, фабула обвинения на протяжении всего следствия была одинаковой, независимо от части статьи 205.4 Уголовного кодекса.

После допроса Шакурского его адвокат Анатолий Вахтеров попросил судью приобщить к материалам дела его заявления в Следственный комитет и прокуратуру с просьбой проверить факт пыток и побоев подзащитного.

«Дело, накрытое белой сетью»

Второй день подряд на заседании по делу «Сети»* присутствовал председатель пензенского регионального отделения общероссийского движения «За права человека» и правозащитник Юрий Вобликов.

Он заявил суду, что недопустимо, чтобы свидетель обвинения Егор Зорин, которого допрашивали днем ранее, занимал в зале места присяжных заседателей (в перерывах между показаниями в зале суда 28 мая Зорин действительно сидел с адвокатом Юлией Масловой в креслах присяжных). Судья Юрий Клубков ответил, что Вобликов не является участником процесса и может подать заявление «в соответствующие инстанции».

Юрий Вобликов

Юрий Вобликов

― Мне как члену суда присяжных уголовной коллегии Тамбовской области кажется это недопустимым: он [Зорин] сидел за спиной прокурора, ― пояснил корреспонденту «7х7» Юрий Вобликов. ― Я вижу, что суд умело лавирует и уходит от фактов дотошным и последовательным рассмотрением всего. Например, переводом материалов из одного дела в другое по формальным причинам. Адвокаты совершенно правильно требуют: все материалы сначала должны рассматриваться здесь. То, как [суды] уклоняются от их объединения [дел], наводит на мысль, что никто не хочет брать на себя ответственность. Очевидно, чувствуют, что дело это… ну не то что шито белыми нитками, а «накрыто белой сетью», паутиной, я бы сказал. Суд не дает возможность защитникам и подсудимым задавать вопросы по существу свидетелю обвинения Егору Зорину. Зорин такую «зарю» выдает: «не помнит», «не знает», но как бы подтверждает, что у него сложилось какое-то впечатление. А чуть от него начинают требовать точного ответа, он впадает в беспамятство, но не отрицает что-то… [Он] скользит ― скользит в интересах следствия, в интересах обвинения. Этих людей [подсудимых по делу «Сети»*] хотят тупо сделать виновными. То ли создать атмосферу страха, когда каждый может загреметь за то, что бегал с «пукалкой» в страйкбол, то ли запугать туристов, чтобы в леса не ходили. Потом им [туристам] пришьют какое-то обучение разведывательной деятельности, хотя сейчас это очень модно — близость к природе и умение выжить в диких условиях.


*Сеть — террористическая организация, запрещенная в России.

Суды по делу «Сети»* начались в Пензе 14 мая, на первом из них огласили обвинительное заключение, подсудимые не признали свою вину и заявили, что признательные показания дали под пытками. Часть показаний впервые обнародовали 15 января 2019 года на открытом заседании в Пензенском областном суде.

Защитники раскритиковали обвинение, но Приволжский окружной военный суд отказался вернуть дело «Сети»* в прокуратуру для пересмотра.

Одновременно в Петербурге проходит процесс по так называемому «питерскому» делу, где судят еще двух фигурантов дела «Сети»* ― Виктора Филинкова и Юлия Бояршинова. Допросы пензенских фигурантов по «питерскому делу» прошли 16 мая. Судейская коллегия Приволжского военного окружного суда, несмотря на доводы защиты, дважды отказалась объединить «питерское» и «пензенское» дела ― 22 мая и 28 мая.

Екатерина Герасимова, «7х7»

Материалы по теме
Комментарии (0)
или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий, как зарегистрированный пользователь.

Последние новости