Новости, мнения, блоги
Горизонтальная Россия

«Мечтаю стать безработным». Рязанский правозащитник Александр Бехтольд — о человеческом достоинстве, правах потребителя и их связи с правами человека

Интервью «7x7»

Исполнительный директор Рязанского регионального отделения общероссийского общественного движения «За права человека», сопредседатель рязанского отделения ПАРНАС Александр Бехтольд более десяти лет дважды в неделю проводит бесплатные юридические консультации для рязанцев, готовит для них обращения в разные инстанции, составляет иски в суды и сопровождает дела в судебном следствии. В течение года юридическую помощь у него получают от 500 до 600 человек. Бехтольд нигде не рекламирует свою работу и удивляется, откуда про него узнают люди: на каждый прием к нему приходит от пяти до 20 человек. В начале 2019 года составленную им жалобу на рязанские надзорные органы принял Европейский суд по правам человека. Корреспондент «7x7» Екатерина Вулих побывала на приеме и поговорила с Бехтольдом о том, зачем он занимается делами о защите прав потребителей и как становятся правозащитниками.

 

Про «зачем»

В течение трех часов, пока шел прием, рязанцы обратились к правозащитнику с вопросами: можно ли уменьшить налог на участок земли в районе лесопарка, который выдал в качестве пая совхоз «Овощевод», как вернуть деньги, которые были переданы предпринимателю за несостоявшееся остекление балкона, как обязать соседа убрать мусор с чужого участка. Еще несколько рязанцев попросили разъяснить права наследования за умершими родителями: чаще всего они обижались на родственников, которые не желают «делиться мирным путем».

 

На приеме

 

Это же дела для рядового юриста?

— А где вы видели рядовых юристов, готовых оказывать помощь людям на безвозмездной основе? Это делают только правозащитники. Кроме того, права человека — это не только право на жизнь, право на свободу передвижения, права задержанных на мирных демонстрациях и избитых в кабинетах полиции. Права человека в широком смысле — это и право на наследование, и право на получение качественных услуг — так называемые права потребителей. Это и право на получение достоверной юридической информации. Восстановлением этих нарушаемых прав человека у посетителей я, собственно, и занимаюсь.

Зачем мне это надо? Мне не дает оставаться в стороне чувство человеческого достоинства, я не могу видеть, как дурачат и унижают других людей и меня вместе с ними. И я не собираюсь оставлять эту деятельность или уезжать из страны, потому что кто-то же должен менять эту страну в лучшую сторону, призывать чиновников к законным действиям и помогать тем, кто нуждается в правозащите.

Откуда такие знания юридических тонкостей, вы же не специалист?

— Когда судьи во время разбирательства того или иного дела с моим участием спрашивают, есть ли у меня специальное юридическое образование, я честно отвечаю, что образование есть, но диплома юриста нет. Так отвечать мне позволяет 22-летний опыт работы в правозащитных приемных — сначала в Хабаровске, потом в Рязани по самым разным направлениям права. К тому же я выпускник трехлетнего Высшего международного курса по правам человека Польского Хельсинкского фонда в Варшаве. Ко мне в приемную приходят люди, права которых нарушаются в самых разных направлениях, и мне нужно быть готовым помогать им восстанавливать нарушенные права по этим направлениям. А это значит, я должен знать постоянно меняющиеся нормы действующих законов в любой области права, иначе я не смогу помогать людям.

 

«Изменить убогую советскую действительность»

Тогда кто вы по профессии? Как и чем жили до переезда в Рязань?

— По профессии я инженер-геолог, окончил Томский политех. Когда учился на пятом курсе, в институт приехал доктор наук из академгородка Новосибирска — он набирал молодых, склонных к науке студентов-выпускников для работы в создаваемом в Хабаровске академическом институте под названием «Институт тектоники и геофизики». Я согласился и поехал в Хабаровск заниматься наукой. Тектоника — это наука о строении Земли и о процессах, которые на это строение влияют. В этой науке все зиждется не на доказанных фактах, а на авторитете больших и не очень ученых, придерживающихся той или иной точке зрения. Никто и никогда не заглядывал в землю глубже 12 километров (Кольская сверхглубокая скважина), а радиус Земли — 6 тысяч 370 километров. Понятно, какую часть мы смогли «прощупать» и исследовать? Так что, на мой взгляд, многие утверждения в тектонике — это фантазии. Я всегда занимался геологическим веществом (горными породами, минералами), был ползучим эмпириком, 20 лет ходил по горам и морям Дальнего Востока, 20 лет мне потребовалось для осознания того, что геология во многих своих направлениях — это никакая не наука, потому что наша Земля в качестве объекта изучения уникальна. Ее не с чем сравнивать. Когда я это понял, пришло разочарование. Потерял интерес к науке, вовремя подоспело предложение директора института академика Косыгина стать ученым секретарем института. Это была престижная и довольно хорошо оплачиваемая работа (третья по значимости должность в институте). Я согласился, с условием, что полевые сезоны останутся за мной: желание путешествовать тогда еще не пропало. Работа в институте позволила мне побывать в диких, неизведанных местах Камчатки, Сахалина, Курильских островов, Приморья, Хабаровского края. Морские геологические научно-исследовательские экспедиции позволили увидеть Японию, Сингапур, республику Вануату, неоднократно пересекать экватор.

В 1991 году институт перестал финансироваться. Директор созвал научных сотрудников, объявил об отсутствии денег, предложил зарабатывать деньги, где получится, с сохранением сотрудников в штате института. Вот тогда мне пригодились мои собираемые в течение долгих лет поделочные камни: дома устроил мастерскую, обрабатывал камни, делал из них украшения, сдавал в магазин на продажу. Они пользовались успехом у покупателей, это был в течение нескольких лет единственный источник дохода для семьи.

Все пока мирно и почти идеально: работа, зарплата, загранпоездки. Когда будет «но вдруг»?

— Двадцать лет хождения по горам и морям, знакомство с уровнем жизни других стран, сравнение той жизни с жизнью в Советском Союзе привели меня к неизбежному осознанию того, что быть просто геологом даже в ранге остепененного научного сотрудника или ученого секретаря человеку с обостренным чувством человеческого достоинства и справедливости — а я себя к таковым отношу — недостаточно.

В 1985 году пришел к власти Михаил Горбачёв, объявил Перестройку, призвал к новому мышлению, открыл новые невозможные ранее источники информации. До 1985 года я газет не читал вообще. Стал читать газеты, искренне поверил, что от меня что-то может зависеть, что я могу на что-то повлиять, что-то изменить в нашей убогой советской действительности: вечно пустые полки магазинов, дефицит всего и везде, обязательное ритуальное участие в советских празднествах, обязательные осенние выезды научных работников в непролазную колхозную грязь и собирание урожая — картошки, моркови и свеклы с последующим перебиранием этого гниющего урожая на овощебазах, десятками лет стоять в очереди на получение жилья и прочего дефицита.

Мои сограждане, люди, которые никогда нигде не бывали, не могли сравнить свою жизнь с жизнью людей в других странах. Им было проще и спокойнее продолжать жизнь по инерции, как всегда. А я привозил на нищенские суточные валютные выплаты из того же Сингапура своим детям красивые и прочные кроссовки, какие-то яркие разноцветные футболки, красивые джинсы, удивительные по разнообразию ластики и жевательные резинки (их тогда в моей стране вообще не было) — весь жилой квартал восхищался таким диковинкам и завидовал. А я понимал, что так быть не должно, это неправильно, несправедливо по отношению к другим детям, у которых этого нет. Потомку дворян пришлось вступить к коммунистическую партию, иначе он не стал бы академиком и не возглавил бы институт — это тоже неправильно. Все это привело в конечном итоге к тому, что я включился в активную протестную деятельность.

Для начала мы с одним своим товарищем (таким же «городским сумасшедшим») пришли в 1988 году в партком института и положили на стол партбилеты с заявлением о выходе из партии — да, я был членом КПСС, потому что ученый секретарь института тогда не имел права не быть членом партии. Еще ранее в КПСС появилась фракция «Демократическая платформа в КПСС», в состав которой я тоже входил. Члены этой фракции наивно полагали, что КПСС можно реформировать, изменить изнутри. Это было заблуждением, утопией. Но положительный момент в появлении этой фракции все-таки был: позже на ее базе появилась Республиканская партия РФ (сейчас это Партия народной свободы — ПАРНАС), руководителем отделения которой в Хабаровском крае мне тоже довелось быть. Республиканскую партию РФ уже во времена Путина, если я правильно помню, лишили регистрации под надуманным предлогом, исключили из числа юридических лиц. Восстановить регистрацию удалось по решению Европейского суда.

Недавно у вас в Facebook появился снимок, на котором вы в президиуме рядом с Егором Гайдаром. Были близко знакомы?

— Нет, так получилось. Гайдар приехал в регион, в помпезном Доме приемов была организована встреча с руководителями и чиновниками края. Гайдар заранее сказал о своем желании встретиться с демократической общественностью Хабаровска, поэтому после собрания чиновники покинули зал, а люди, которые поверили в перемены, та самая демократическая общественность города, заполнили зал. Краевым руководителем (губернатором) тогда был ныне арестованный Виктор Ишаев, после общения Гайдара с чиновниками он встал и ушел из президиума, за ним ушли его подчиненные. Гайдар оказался один перед огромным переполненным залом. Надо было что-то делать. Пришлось «брать власть» в свои руки. Я поднялся в президиум, сел на место Ишаева и на правах тогдашнего руководителя краевого отделения движения «Демократическая Россия» стал вести встречу Гайдара с собравшимися, а табличка «Ишаев» напротив занимаемого мной места осталась.

 

Егор Гайдар и Александр Бехтольд

 

Потом Ишаев пытался через суд взыскать с меня моральный вред в размере 100 миллионов рублей, причиненный ему якобы моей публикацией «Еще одна тайна гибели ТУ-154» в газете «Аргументы и факты. Дальинформ» №39 за 1996 год. Статья была посвящена отсутствию иностранных инвестиций в экономику Хабаровского края и анализу причин такого явления. Процесс «о ста миллионах» благополучно лопнул, но позволил мне публично противостоять бездарному и алчному руководителю края. Была большая пресса. Резонанс события был нешуточный. Потом губернатор понял свою ошибку и перестал реагировать на мои статьи, о чем бы я ни писал и какими бы резкими и уничижительными персонально для Ишаева публикации ни были.

Вы боролись-боролись за демократию, и таких людей было очень много — почему ничего не добились? Или все же добились?

— Я и теперь борюсь за демократию. Потому что то, что сегодня есть в России, отношения к демократии не имеет: нет честных выборов, нет разделения властей, нет свободы слова, инакомыслие подавляется и так далее. Это произошло потому, что к власти в регионах (Хабаровский край тому подтверждение), да и в стране в целом, пришли люди случайные, непрофессиональные, алчные, с гипертрофированным хватательным рефлексом. Пока мы ждали реализации реформ в отдельно взятом регионе — а надо понимать, что реформы невозможно провести за один день и безболезненно — публика, возведенная во власть, освоилась, убедилась в безнаказанности за воровство и стяжательство, обросла подельниками, пустилась во все тяжкие. Это все те же старые связи и старые интересы, только не на пользу страны, а на пользу себя и своего круга. Мы рассчитывали на мирные реформы, и что у нас (источника власти) будет возможность менять слуг народа, которые не способны проводить в жизнь эти реформы, на других, честных и профессиональных. Но эта возможность у нас была безвозвратно отнята вместе с честными выборами. Даже методы правления не поменялись: все решения принимались и принимаются без участия народа, в своем, как правило, криминальном кругу. Люди обо всем узнают в последнюю очередь, хотя должны не просто принимать участие в обсуждениях, а влиять на исход.

 

«Сталин сделал Рязань полузакрытым городом»

Как попали в Рязань?

— Тут все просто: женился на Софии Ивановой [координатор движения «Голос» в Рязани, руководитель Рязанской школы прав человека и Школы наблюдателей, лауреат премии Московской Хельсинкской группы «за вклад в правозащитное образование»]. Мы долго думали, к кому переехать, и остановили выбор на Рязани. Нельзя было не уступить женщине.

 

Бехтольд с супругой Софией Ивановой

 

Рязань по сравнению с Хабаровском, по моим ощущениям, — менее демократичный город, менее протестный. Хотя и здесь были интересные начинания. Я долго пытался понять, почему так, изучал историю Рязани, пришел вот к какому выводу: в послевоенное время Сталин сделал Рязань этаким полузакрытым городом. Здесь было создано много военных предприятий, на которых неизвестно что производили, много военных училищ по всем профилям. И каждый сотрудник закрытого завода давал подписку о неразглашении, каждый курсант учился только одному: безоговорочно подчиняться старшему по званию. То есть в большинстве своем эти люди в той или иной мере обслуживали власть, целиком были ей подчинены и от нее зависели. Эта обязанность молчать передалась следующим поколениям, это такая рязанская привычка подчинения, непротивления.

Думаю, что это свойство (непротивление произволу) усугубляется элементарным страхом наказания за те или иные протестные действия, база для которых чуть ли не ежедневно пополняется нашим бешеным принтером (Государственной думой). Вспомните только огромные штрафы за неуважение власти или аресты и штрафы за проведение мирных собраний.

Почему стали заниматься правозащитой? Защитить «непротивленцев»?

— Нет, руководителем регионального отделения общероссийского общественного движения «За права человека» я стал еще в Хабаровске. В 1997 году Лев Пономарёв (один из создателей и руководителей общероссийского движения «Демократическая Россия», которое, собственно, и совершило мирную революцию 1991 года и привело к власти Ельцина), когда стало ясно, что своих целей по демократизации общества и реформированию экономики движение не достигло, собрал представителей региональных отделений движения и предложил преобразовать его в движение «За права человека». Защита прав человека была одной из уставных целей «Демократической России». Таким образом, движение «За права человека» является по факту правопреемником движения и в этом качестве работает до сегодняшних дней.

«Непротивленцами» люди живут ровно до тех пор, пока их чувство человеческого достоинства не унижается произвольными, не основанными на законе действиями и решениями нашей порочной власти. Пока произвол и притеснение не коснется их лично. Да, в массе своей сограждане против неправовых законов или произвольных действий и решений власти выступать еще не готовы, но свои личные права стараются защищать с большим энтузиазмом. И им нужно помогать в этом.

 

Бумажный «футбол» и ЕСПЧ

У вас в работе множество дел по восстановлению прав, какие из них самые актуальные?

— Как раз в январе 2019 года в Европейском суде по правам человека приняли к рассмотрению нашу жалобу на бездействие надзорных органов в отношении полицейских, которые применили физическое насилие к рязанцу. А дело было так: в 2016 году в поселке под Рязанью стояла на улице компания выпивших мужчин. Мимо ехал наряд полицейских — они остановились и попросили предъявить документы. Один ответил, что вон его калитка дома, и пошел за паспортом. Полицейским не понравилось, что он ушел без разрешения, догнали, заломили руки, надели наручники, отправили в обезьянник. Через какое-то время принесли на подпись протокол, но там была неверная дата задержания, мужчина отказался подписывать протокол. Его побили и оставили под стражей на выходные, до понедельника. Полицейские не имели права этого делать, поэтому к понедельнику сочинили какой-то невероятный протокол, который задержанный тоже не подписал. Тогда его завели в кабинет, долго избивали впятером и, по его словам, угрожали «опустить» искусственным членом. Привели его на суд, где он сообщил судье, что его избили, демонстрировал синяки. Суд не стал рассматривать его заявление, наложил на него административное взыскание в виде штрафа за появление в общественном месте в нетрезвом виде. После суда мужчина зафиксировал побои и обратился ко мне в приемную.

Дальше начинается привычное для России перекидывание бумажек из ведомства в ведомство. Подаем заявление в прокуратуру — прокуратура направляет заявление с Следственный комитет, тот в лице дознавателя отказывает в возбуждении уголовного дела, потому что опрошенные полицейские (участники событий) утверждают, что задержанный сам нанес себе увечья, бился головой об угол стола и стену, чтобы опорочить честных блюстителей закона. Даже если предположить, что так и было, то права рязанца все равно нарушены: как только человек переступает порог полиции, он становится подконтролен представителям закона, и они обязаны были пресечь его попытки нанести себе травмы и увечья. Подаем в прокуратуру требование об отмене постановления. Прокуратура охотно отменяет его. На следующий день появляется новое постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении полицейских с текстом, практически аналогичном первому. И такой «футбол» продолжается несколько раз. Нам это надоело. Подаем иск в суд на незаконность очередного постановления. Суд принимает иск к производству, назначает дату заседания. В день заседания прекращает производство по делу в связи с тем, что накануне прокуратура сама отменила обжалуемое постановление и назначила новую проверку по делу. После третьего такого определения суда мы собрали все документы и направили их в ЕСПЧ. Там нашу жалобу приобщили к семи подобным жалобам и теперь уже задали вопросы правительству РФ.

Те сотрудники полиции продолжают работать?

— Мне несколько раз сообщали, что их куда-то то ли перевели, то ли понизили в должности. На самом деле нам сейчас это уже неинтересно, нам уже не надо наказать их. Нам надо наказать государство, которое породило таких сотрудников полиции и само не наказало их так или иначе за противоправные действия. Именно государство в лице надзорных органов должно было разобраться с представителями власти, преступившими закон. Оно это не сделало. ЕСПЧ даст оценку таким действиям. Скорее всего, государству придется выплатить пострадавшему немалую компенсацию.

Недавно в Сети обсуждали событие: ЕСПЧ обязал правительство РФ выплатить рязанскому преступнику компенсацию за издевательства в полиции. Рязанцы были недовольны, они считают, что преступнику никакие компенсации не положены. По-вашему, это менталитет или просто незнание Конституции?

— В первую очередь, менталитет. Почему-то люди не хотят понимать, что преступник — тоже человек и у него есть права человека, как и у любого другого. К примеру, право на физическую неприкосновенность. За свои преступления он уже получил — или получит наказание, но и полицейские по нашим законам должны были понести наказание за избиение задержанного. Законы — на то они и законы, чтобы каждый нес наказание за свои противоправные деяния, либо их не надо совершать. И не важно, против кого было совершено это преступление — против преступника или против хорошего и законопослушного. У нас как-то все больше принято со снисхождением говорить о европейских ценностях, но ведь они не просто «европейские», они — человеческие.

 

Правозащитница Людмила Алексеева, Александр Бехтольд и София Иванова

 

Чего вы хотите добиться в идеале для страны и для себя лично?

— Мечтаю стать безработным в том смысле, чтобы профессия правозащитника в нашем государстве стала невостребованной. Это значит, что сами «слуги народа» в лице президента, правительства, разнообразных депутатов, чиновников, правоохранительных органов, судов должны работать так, что права человека в нашей многострадальной стране нарушаться не будут, а если вдруг будут нарушены, то усилиями этих же самых «слуг народа» будут незамедлительно восстановлены.

Ведь правозащитники вызваны к жизни — и это не только в нашей стране — именно тем, что власть, призванная по основному закону страны обеспечивать реализацию прав и свобод граждан страны, закрепленных в Конституции, является их главным нарушителем.

Правозащитники и власть — антагонисты по природе своей. Поэтому правозащитники во власти или около власти — это оксюморон, горячий лед.

Мечтаю, что в каждом человеке нашей страны проснется наконец чувство человеческого достоинства, которым нас наделила природа, и мы перестанем терпеть, когда власть — слуги народа — откровенно и грубо вытирает о нас, источник власти, ноги, нарушая сплошь и рядом наши права и свободы.

Мечтаю, что каждый из нас будет всегда и везде следовать древнему, как мир, незатейливому принципу: не делай другому того, чего не хочешь, чтобы делали тебе.

Екатерина Вулих, фото автора и из архива Александра Бехтольда, «7х7»

Последние новости

Комментарии (0)
или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий, как зарегистрированный пользователь.