Новости, мнения, блоги
Выбрать регион
Рязанская область

Автор фильма «Я Художник», рязанец Евгений Капышин: Этот фильм — об искусстве как экологически чистом продукте

«Фильм для широкого круга зрителей, и в частности для чиновников в сфере культуры»

Творческий дуэт рязанцев Евгения Капышина и Натальи Суховой создал документальный фильм «Я Художник», трейлер к которому появился в сети в апреле 2018 года. По словам Капышина, в фильме искусство и творчество рассматриваются с позиции экономической ценности для современного общества. Главный герой — художник Володя Попов-Масягин, который жил в Рязани больше 10 лет. Почему съемки и монтаж фильма затянулись на пять лет и проводились в семи странах, как французская актриса Марина Влади стала родственницей Попова-Масягина и когда фильм появится в свободном доступе, Евгений Капышин рассказал в интервью корреспонденту «7x7» Екатерине Вулих.

 

От Рязани до Шанхая

Съемки фильма начались в 2011 году, когда у авторов еще не было мысли создать серьезную документальную ленту. Последние кадры к ней сняли только в 2017 году в Китае. В апреле этого года Капышин закончил монтаж, предварительный показ состоялся в Рязанском художественном училище. После того как фильм посмотрели друзья и коллеги, Евгений с Натальей немного сократили его: из картины убрали блок об истории семьи Марины Влади и ее отношениях с Владимиром Высоцким — они, по мнению многих присутствующих, в контексте фильма оказались лишними.

В апреле авторы планировали выложить фильм в общий доступ на YouTube, но после первых показов в РХУ и московском галерейном центре «Артефакт» поняли, что пока не будут этого делать. Друзья и коллеги посоветовали пойти другим путем: заявить картину на кинофестивали, одно из условий участия в которых — недоступность картины для широкого круга зрителей.

В фильме снялись художник Володя Попов-Масягин, российский доктор философских наук, культуролог, исследователь культуры информационного общества Александр Соловьёв, французская актриса, певица, скульптор, писатель Марина Влади, французский режиссер Юна Ле Массон Попов, галерист из Нидерландов Мадлен Экегард, искусствовед, куратор архива Музея современного искусства «Гараж» Саша Обухова, художник из Франции Елена Гайда, китайский бизнесмен и галерист Ван Хуайцин, французский галерист Оливье Дайан и эксперт культурной платформы «Кевень» при Фуданьском университете Чжан Сонг.  

Съемки проходили в нескольких странах: в России (Москва, Рязань, Спас-Клепики), во Франции (Париж), в Польше (Варшава), в провинциях Германии, в Нидерландах (Гаага), в Италии (Сан-Ремо) и в Китае (Шанхай).

 

Авторы фильма Наталья Сухова и Евгений Капышин. Фото Яны Мамочкиной 

 

 

«И тут мы познакомились с Володей Поповым-Масягиным»

Вы начинали как тележурналист, и вдруг — сравнительно большая режиссерская работа. Как так получилось?

— Действительно, начинал корреспондентом на ГТРК «Ока», это было в начале нулевых [2000-х]. Но быстро понял, что не смогу так: тебе сказали делать какую-то тему, ты идешь и делаешь. Интересна она тебе или нет, но ты обязан сделать. Это получается… как рабочий на заводе, никакого творчества. Но работа именно на телевидении мне нравилась: можно везде побывать, познакомиться с такими людьми, с которыми обыватель никогда не пересечется. И тут я обратил внимание на работу оператора, потому что он сделал картинку, и у него голова не болит, нравится ли тема: интересно — вникай, неинтересно — отдай кассету и забудь. И я ушел на канал «Край рязанский» стажироваться оператором. Потом много где работал, но это было недолго. А после у нас организовалась контора «Регион-инфо», от которой мы делали сюжеты для федерального телевидения. Там мы с Наташей познакомились и сработались. Трудились в этом агентстве до 2011 года. А потом мы стали делать то же самое, только работали на самих себя. Стрингеры, фрилансеры — так это называется. В чем разница такой работы и службы в региональной телекомпании? К примеру, снимали мы сюжет для канала ТВЦ. Это был 2008 год, тогда на канале размещали и местный контент, а мы получили задание именно от центральной редакции. Тогда в Рязани был скандал: чиновники повысили себе зарплаты. И мы пришли в облдуму снимать комментарии, они нам та-а-акого наговорили. Они-то думали, что это местные телевизионщики, и на сто процентов были уверены, что сюжет просто не пропустят. Даже безо всяких звонков и просьб. И увидели себя потом на федеральном канале. Что тут началось! И письма какие-то писали, но юристы федерального канала достойно ответили: выслали им дословную расшифровку их же речей.

Потом был опыт работы над документальным фильмом о Сергее Есенине «Поэт и пастырь», который мы делали с Ольгой Вороновой [есениновед, доктор филологических наук, профессор кафедры журналистики Рязанского государственного университета им. Сергея Есенина]. В роли Есенина снимался Андрей Денников [заслуженный артист России]. В этом проекте я был оператором-постановщиком и монтажером. В фильме присутствуют постановочные сцены, в том числе и массовые — это был хороший художественный опыт. Еще опыт: я делал еженедельные рекламные новости для МТС, мы с командой изготавливали, а сотовый оператор размещал программу на «Оке». Форма была нестандартная: мы визуализировали сложную для восприятия на слух информацию в виде игровых сцен. Я сам придумывал сценарий, сам режиссировал, снимал, монтировал, только текст не писал. Это был мой первый режиссерский опыт, я же самоучка. И мы были единственным регионом, которому головная компания МТС выделяла на это деньги, потому что директору нравились эти ролики. Они были красивыми. Хотя я не думал о том, насколько они получаются «продающими», я использовал эту возможность, чтобы обкатать свои режиссерские амбиции. Работали с непрофессиональными актерами — молодыми сотрудниками call-центра. Многие были творческими и энергичными, это было интересно и продолжалось два с половиной года.

Первая серьезная работа — о художнике и об искусстве в целом. Почему вдруг? Не логичнее было бы снять документалку о каких-то социальных проблемах, о героях Великой Отечественной, к примеру, — о том, что ближе региональному тележурналисту?

Не знаю, что ближе региональному журналисту, — никогда не ограничивал себя рамками региона. Что касается темы фильма: я вообще не думал, что буду делать кино об искусстве. Если бы я решил делать документальный фильм, то у меня есть масса идей на этот счет. Но тут мы познакомились с Володей Поповым-Масягиным, и появилась возможность. Чтобы сделать хорошее кино, нужны в первую очередь связи и средства, а не просто ходить по Рязани или приехать за границу со словами: «Здрасьте, я из Рязани, а расскажите-ка мне…». Так, о возможности.

 

Володя Попов-Масягин

 

В 2011 году Попов-Масягин приехал в Рязань. Он искал вдохновение, новые формы, да и с сыном повидаться: талантливый парень, Степан Попов — это он, кстати, совместно с другом сделал спиралевидную скульптуру зубра перед отелем «Амакс», которую хотят убрать. Говорят, что это «самодеятельность». Наконец-то в Рязани появилось что-то новое, современное, не из серии «герой на лошади», но что-то пошло не так.

И вот Попов-Масягин искал здесь новые формы, его сын совместно с дизайнером Сашей Сухановым сделали из сюжетов картин Масягина инсталляцию — это такая складная ширма из пластиковых панелей в человеческий рост. Она будет постоянно появляться в моем рассказе. Он эту инсталляцию установил в Соборном парке, фотограф Андрей Павлушин ее снимал для презентации. А меня художник попросил снять видео. Познакомил нас известный телеоператор Валерий Борисов, которого я считаю своим учителем и наставником. Тяжело сейчас о нем говорить: на днях его не стало... Я не верил, что это когда-нибудь произойдет. Несмотря на преклонный возраст, это был очень энергичный человек, прямой, из тех, кто не идет на компромиссы с совестью. Это он на начальном этапе руководил агентством «Регион-инфо», это он нас познакомил с кодексом журналистской этики и провел четкую границу между журналистикой и пиаром. Не знаю, как сейчас, но на тот момент разницы между этими профессиями не знали даже многие выпускники рязанского журфака. Валерий Борисович будет жить вечно в тех, кто прошел через его наставничество, и в их потомках. Это не пафос, это мое убеждение.

В общем, Масягин захотел, чтобы установку инсталляции сняли на видео, я это сделал. Для чего — непонятно, но кадры получились красивые.

На следующий год к 50-летию у него была в Рязани выставка «Путешествие по памяти, или Время, назад!», он попросил снять об этом сюжет. Было долгое интервью в его мастерской, он много о себе рассказал. В итоге текст у Натальи получился большой, не на сюжет в несколько минут. Но вместе с первыми съемками накопилось уже много материала, мы поняли, что легко закроем получасовой спецрепортаж — биографический фильм «Володя Попов-Масягин. Путешествие по памяти, или Время, назад!». Это просто судьба художника, безо всяких глобальных замыслов. Мы даже опасались, что он будет недоволен: заказывал большой сюжет, а получился небольшой биографический фильм. Но ему все понравилось — до сих пор вспоминает это как подарок.

Вдруг летом 2012 года он звонит и говорит, что будет выставка в Европе, в Гааге и надо ее поснимать, чтобы расширить биографический фильм. Это было неожиданно: поехать в Европу не в качестве туриста, чтобы смотреть на все из автобуса, а отправиться туда по делу, общаться с настоящими европейцами, окунуться в их быт. К тому времени он уже договорился об интервью с женой Владимира Высоцкого Мариной Влади, которая оказалась членом его семьи: Володя женат на Юне, племяннице Влади. Опять же, думали, что фильм будет о Попове-Масягине, а получилось…

 

Украденный сценарий

Это было необычно — снимать в Европе? Трудности, что-то очень непонятное встречалось?

— Сколько угодно. Было много удивительных и просто смешных моментов. К примеру, останавливались в одном провинциальном городке Германии, а он был пустой — пустынный. Видели только одного человека: почтальона на велосипеде. Как будто декорации для фильма. Оказалось, что в выходной все просто сидят дома, отдыхают, даже в магазин не выходят.

Еще был случай, который нас просто поразил. На фестивале в Гааге у Володи украли секцию инсталляции — помните, я говорил, что еще буду ее упоминать? Он оставил эту «ширму» на улице, а ночью ее украли. Это случилось прямо напротив дворца королевы Нидерландов — это ее рабочая резиденция. На следующий день о краже, будто это «кража века», написали таблоиды, в интернете писали. И в тот же день в галерею пришел воришка, вернул часть инсталляции, долго извинялся. Говорил, не знал, что это картина знаменитого художника. Мы посмеялись, а голландцы отнеслись к этому обыденно, заявлять не стали.

 

 

 
 
 

 

Самое удивительное — это наш главный герой. Вокруг него всегда существует некий хаос, из которого незаметно создается порядок. Мы с ним всюду опаздывали, но в итоге всюду попадали вовремя.

Если же говорить серьезно, столкнулись с такой трудностью: когда там снимали, все еще думали, что фильм будет чисто биографическим. Глобальная идея пришла позже, поэтому Марину Влади мы спрашивали о другом. Когда решили, что тема будет гораздо шире, уже было поздно: интервью отснято. Она говорила и о своей большой творческой семье, и о Владимире Высоцком в ключе цензуры в СССР — это те кадры, которые пришлось вырезать. Как бы нам ни хотелось повысить статусность фильма рассказом о знаменитости такого масштаба — Высоцком, — в итоге получилось то, что называется «притянутым за уши», так как концепция сценария изменилась.

А в остальном интервью Марины Влади хорошо вписалось в новую идею: у нее в нашей истории своя роль, своя благородная позиция.

Изначально в Европу мы ехали на несколько дней, но в итоге подружились с Володей, сдали обратные билеты и остались там на месяц. Он невероятно легок в общении, вокруг него всегда много интересных людей. Пользуясь моментом, мы сгоняли с Наташей на юг Франции, заехали в Монако, Италию... После этого мир для нас стал как будто меньше, а мы — как будто больше. Мы по-другому взглянули на значимость такого понятия, как искусство. Там оно повсюду: в первую очередь в оформлении городской среды — там это очень важно.

В Россию возвращались на машине с Володей. Поразил контраст масштабов: в Европе все такое маленькое, улочки узкие, домики впритирку друг к другу стоят... И вот едем по Белоруссии: девятиэтажка, поле, девятиэтажка, поле и так далее. Стало понятно, почему у нас такая разница в менталитете.

Как получилось, что с начала съемок до выхода фильма в свет прошло пять с половиной лет?

— О! Хороший вопрос. Это весьма поучительная история. В 2013 году сценарий уже был написан, и Володя пригласил нас на его выставку, которая проходила в Москве. И у нас из машины украли нетбук со сценарием в единственном экземпляре. Нас это настолько выбило из колеи, что за новый сценарий Наташа не садилась больше года, да и мне думать об этом не хотелось. Но в итоге получилось, что все к лучшему. Потому что потом меня пригласили в Китай вместе с Володей, я отснял еще больше материала — очень важного для понимания происходящего в сфере искусства, после чего закончили сценарий и уже начали монтировать.

 

 

 
 
 

 

«В российских провинциях творческих людей сильно недооценивают»

Фильм получился не только о Попове-Масягине. О чем он? Об искусстве у нас и у них?

Скорее об отношении к искусству в разных странах и о таком понятии, как творческие индустрии. Мы не ставили задачу противопоставить кого-то кому-то. Наоборот: старались сделать фильм максимально аполитичным, так как для нас нет никаких «мы» и «они» — все люди — братья. Война — позор для человечества! И все в таком духе. Мы просто показали культурные реалии такими, какие они есть с точки зрения авторов.

Напомню, в Европу мы поехали в 2012-м, а через два года резко изменилась геополитическая ситуация — и это еще одна трудность, с которой мы столкнулись: мир изменился, и приходилось максимально сглаживать острые углы, так как фильм все-таки для международного зрителя. Если б это было только для «внутреннего пользования», было бы пожестче.

В мастерской в Париже, в разговоре с Володей под хорошее вино мы озвучили мысль, что делать биографический фильм — это слишком мелко и что мы хотели бы сделать что-то серьезное, поднять проблему взаимоотношения искусства и общества в современном мире. Тем более что материала накопилось достаточно, да и круг зрителей намного расширится.

Володя сразу согласился. По-моему, он не до конца понимал, что будет делать с биографическим фильмом, поэтому легко расстался с этой идеей ради новой. Он ничего не просчитывает, он просто живет как живет, потому что он — художник. Как говорится, не заморачивается. Но когда мимо него проплывает поток каких-то возможностей, он тут же просыпается, принюхивается и уже мчится на волне этого потока.

Мы поняли одну существенную вещь: в российских провинциях творческих людей сильно недооценивают. У большинства такое мнение: раз творческий человек — значит, бесперспективный чудак. Даже анекдот есть: было у отца три сына, два нормальных и художник. И еще есть устойчивое мнение о том, что раз художник, то обязательно нищий и безызвестный, слава к нему, может быть, и придет, но только после смерти. В Европе мы поняли, что это не так. Искусством можно заработать. Нельзя сказать, что художники там живут беззаботно: многим так же, как и у нас, приходится искать дополнительный заработок, но там ситуация намного лучше, больше возможностей и социальных лифтов для творческих людей.

Но вы почти не показываете, как живется творческому человеку в России.

— И не было такой задачи — для чего? И так всем все понятно. Напротив, хотели показать, как можно и нужно. Вот как раз поездка в Китай и помогла выйти на позитив: дескать, все получится, стоит только захотеть. Ведь еще 20 лет назад Китай считался отсталой страной. И за 20 лет у них получилось пройти путь от аграрной страны через индустриальное общество к постиндустриальности — это мощный скачок. Хоть и большая часть мировой промышленности сосредоточена в Китае, он уже развивается в сторону интеллектуальной экономики. Они уже сейчас закладывают базис, что они будут делать, если в мире все изменится. В фильме мы позиционируем искусство как одну из форм интеллектуальной деятельности, а продукт творчества — как интеллектуальный продукт. Да-да: это не только изобретения и IT-сфера.

Наташа провела культурологическое исследование. И в процессе мы поняли, что исследований на эту тему очень мало. Что такое «творческие индустрии»* — мало кто об этом говорит. В России людей, которые об этом говорят, можно сосчитать на пальцах одной руки. Они, кстати, перечислены в финальных титрах, потому что мы пользовались их работами.

Также мы пытались найти данные, отражающие, какую роль играет творческий сектор в мировой экономике вообще, какую долю занимает. И мы не находили таких публикаций, нашли только в самом конце нашей работы. Оказывается, впервые такое исследование провела одна крупная зарубежная компания только в 2015 году. Это очень дорогостоящая работа — разумеется, я и Наталья не обладаем такими ресурсами. А в русскоязычном пространстве ссылка на эту работу гуглится декабрем 2016-го. Только ссылка на англоязычный проект. Получается, что мы интуитивно уловили новый мировой тренд: люди интересуются, какое место творчество занимает в экономике. Данные неоднородные: в разных регионах охвачен разный спектр творческой деятельности, но мы в фильме даем самую выжимку. С этими цифрами наша картина заиграла, мы считаем.

 

 

 
 
 

 

Вы сказали, что фильм — для широкой группы зрителей. Но у нас очень многие могут сказать: мы работаем с утра до ночи, не знаем, как прокормить семью, а вы тут со своим искусством — кому оно нужно?

— В том и дело! Оно мало кому нужно, пока на нем нельзя зарабатывать. Поэтому мы и зашли с позиции денег, с позиции целесообразности. Фильм не о живописи как таковой. Художник — просто потому, что у большинства людей искусство ассоциируется в первую очередь с живописью. А творчество в принципе — оно везде. Тот же дизайн: мебель, торты на заказ, реклама. Можно перечислять бесконечно. И эта мысль звучит в фильме: искусство проникло во все сферы. Особенно в России творчески мыслить нужно даже на заводе: например, починить станок, не имея необходимых деталей. Мне кажется, у нас на любом производстве есть один человек, на котором все держится. Вот вам и художник в широком смысле слова.

Фильмом мы стараемся донести мысль о том, что все в мире очень быстро меняется, и об этом нужно задуматься уже сейчас, если не хотим безнадежно отстать от других стран. К примеру, в Гонконге или Сингапуре креативная экономика уже составляет колоссальную долю и с каждым годом растет, там уже в первую очередь ценится интеллектуальный труд и творчество. И там все цветет и развивается. Мы понимаем, что с нашей темой нужно было в первую очередь ехать туда, но мы не нашли такой возможности.

Ничего, Шанхай в плане развития креативного сектора тоже прекрасно подходит. Кстати, в русском языке слово «Шанхай» имеет также и нарицательное значение: беспорядок, хаос. Таким был Шанхай раньше, и таким я его ожидал увидеть. Но первое, что меня там поразило, — это тишина. Там запрещены скутеры с двигателем внутреннего сгорания — все ездят на электрических. Машины тоже постепенно переводят на электродвигатели. Представьте оживленный перекресток: куча-мала из этих самых мопедов — и тишина! Это потрясающе.

И о главном, для тех, кто не видел фильм, — все же о чем он?

— Первый посыл, который звучит в трейлере, — это самое главное — «человечество стремительно наращивает производство товаров и услуг, так устроена современная модель мировой экономики». Глобальная экономика — это тоже система, она не замкнута, замкнутая система разрушится. Ей нужна постоянная подпитка. А вечного двигателя еще не изобрели. И вот чтобы экономика подпитывалась, мы вырубаем леса, губим реки, животных. Получается переизбыток товара, который залеживается и у нас дома, и в магазинах. Избыток, который разрушает планету. Ненужные товары оказываются на свалке, а мы все равно производим больше и больше — от этого никуда не деться, это необходимо. Вы знаете, что каждый год от 40 до 50% всей еды, произведенной в мире, выбрасывается? Это тоже издержки несовершенной экономической модели, в которой мы живем.

Что же мы предлагаем? Искусство как экологически чистый продукт, которым можно бесконечно насыщать экономику. Тут следует пояснить: картина, то есть рама, холст и краски, — это не искусство. Искусством может быть то, что изображено на картине — мысль художника. И эта мысль может стоить бесконечно много. Это то, что называется «создание добавленной стоимости». А уж как формируется цена на искусство — это отдельная тема для бесконечных дискуссий.

Попробую объяснить по-другому. Можно сделать простую табуретку за тысячу рублей, а можно создать дизайнерский стул стоимостью в пятьдесят тысяч. И там, и там древесины ушло одинаково, и на том, и на другом можно сидеть, но дизайнерская мысль увеличила стоимость товара в 50 раз, и для этого не пришлось пилить больше деревьев.

Вообще, мы говорим об искусстве как о макропонятии — оно многогранно и открывает массу возможностей. Какой носитель использовать — это зависит только от нас. В современном мире вопрос носителя для искусства стоит иначе: на одной флешке может поместиться вся библиотека имени Ленина. Появляются электронные книги, соответственно, электронные издательства. Или, например, такая форма, как визуальное цифровое искусство.

Например, наш фильм: не будем скромничать, это тоже искусство. Чтобы его изготовить, мы ничего не уничтожили и не загрязнили. Он существует только в цифровом виде, его можно бесконечно копировать, не дублируя носитель.

Знаете, в чем главное преимущество интеллектуального продукта? Когда ты его продаешь, ты его не теряешь. Продал табуретку — нет у тебя больше этой табуретки. Осушил месторождение нефти — нет больше у тебя этой нефти. С интеллектуальным продуктом все иначе: создал приложение для смартфона — и продаешь его бесконечно, совершенствуешь и на базе этой технологии создаешь новые продукты.

В качестве продукта с таким преимуществом вполне можно использовать искусство. Те же книги, музыка, дизайн. И какие-то новые формы. Искусство — продукт чистый и полезный. Искусство развивает человека интеллектуально и культурно. Разумеется, оно не конкурирует с технологиями и никогда не заменит материальные блага, но мы можем замедлить рост производства лишних вещей, заменив их искусством.


*«Творческие индустрии — это деятельность, в основе которой лежит индивидуальное творческое начало, навык или талант, и которая несет в себе потенциал создания добавленной стоимости и рабочих мест путем производства и эксплуатации интеллектуальной собственности» (Creative Industries Mapping Document, 1998).

Володя Попов-Масягин родился в 1961 году в городе Мичуринске Тамбовской области. Сначала учился в детской художественной школе, затем в Абрамцевском художественно-промышленном училище имени Васнецова, в Художественно-промышленной Академии имени Мухиной на факультете монументальной живописи. По распределению попал в Рязань, где жил и работал 12 лет. С 2000 года живет и работает в Париже, имеет двойное гражданство. Член Союза художников России и Дома художников Франции. Участник многочисленных выставок, в том числе персональных. Наиболее известные картины: «Жертвоприношение», двойной портрет «Лариса», триптих «Фламенко», «Панночка», «Анна мыла раму», «Девушка, играющая с котом», «Вечерние откровения», инсталляции «Лунная фантазия», «Вещи с чердака», «Армада», «Праздники».

Екатерина Вулих, фото — кадры из фильма, «7х7»

Последние новости

Комментарии (1)
или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий, как зарегистрированный пользователь.
31 май 2018 10:24

Пркрасный репортаж!