Новости, мнения, блоги
Выбрать регион
Костромская область

Костромской наблюдатель на выборах Сергей Зинькевич: Мне даже интересно, каково это — жить не при Владимире Владимировиче

«7х7» публикует серию интервью с активистами штаба Навального, которые впервые следили за голосованием

Выборы в Шарье, которые прошли 2 июля 2017 года, стали первым опытом для многих волонтеров костромского штаба Навального. Молодые люди родом из разных городов, работают в разных сферах, по-своему проводят свободное время и даже кардинально различаются в своих политических взглядах. Их объединяет одно — желание сделать президентские выборы 2018 года максимально честными. Корреспондент «7x7» встретилась с четырьмя активистами, которые наблюдали на шарьинских выборах от ассоциации «Голос», провела блиц-опрос и записала их монологи.

Сергею Зинькевичу 20 лет. Он работает продавцом-менеджером, а на вопрос о хобби быстро отвечает: «Политика». Любит книгу Квентина Тарантино «Бесславные ублюдки». Наблюдать на выборах ему понравилось, и Сергей поехал наблюдателем на довыборы в Ярославскую областную думу. На сентябрьские выборы попасть не сумел по личным обстоятельствам. Но опыта для наблюдения в марте набрался.

 

Блиц

Почему важно наблюдать на выборах?

— Чтобы все было честно, демократично и по закону.

Что такое честные выборы?

— Честные выборы — это адекватные, трезвые люди, которые пришли на выборы и проявили гражданскую позицию — проголосовали, то есть решили судьбу страны.

Когда в России будут честные выборы?

— Когда система поменяется полностью, то есть 2030–36-й год. У нашего президента здоровье все-таки не вечное.

Если Чуров 146%, то сколько процентов Памфилова?

— Это все-таки новый ум, так что, думаю, 86%.

Самая необычная фраза, которую вы услышали в день выборов.

— «Выборы, выборы, кандидаты — … молодцы», — это алкоголик Василий сказал.

 

«Шла борьба, кто быстрее опубликует результаты выборов»

— Выборы в Шарье — это был мой первый опыт наблюдения. На участке в журнале избирателей были пометки, хоть и карандашом. Я попросил их убрать, на что мне ответили: «Нет». Тогда я попросил у них ручку и лист бумаги, чтобы написать жалобу. И они стерли: пометки о возрасте, первый раз голосует или нет. Меня дико возненавидели. Хотя потом мы помирились. Нарушения, которые я нашел, были довольно мелкие, но помогли мне набраться опыта.

Все эти мелочи я изучил заранее. Может, два или четыре раза максимум я консультировался с коллегами, уточнял какие-то несущественные мелочи. В нашей ситуации, когда мы были зарегистрированы как наблюдатели от СМИ, нам не надо было знать все. Поэтому на курсах наблюдателей при штабе за несколько часов мы в принципе разобрали все ситуации. Но, конечно, такое проходится за три дня, а не три часа.

К своим вторым [дополнительным] выборам в Ярославле я был уже лучше подготовлен. Разбираться с тонкостями сначала было скучно, нудно, но потом интересно.

На выборах в Шарье мы тестировали SMS-ЦИК по QR-кодам. Шла борьба, кто быстрее опубликует результаты выборов, между «Голосом», другими общественными организациями. Мы тоже пользовались «Картой нарушений» для отчета. Все прошло удачно: выводы о выборах были у нас первыми, а не у ТИКа. При этом проблем со связью не было ни на моем участке, ни на других, на которые я ездил.

 

«Я всегда знакомился с секретарями и мы ходили пить чай»

— О «Голосе» я узнал дней за пять до поездки в Шарью. Раньше не представлял, кто это, чем занимаются, на какой основе, в СМИ тоже о них не читал. Грубо говоря, если бы я не выловил регионального координатора, так бы и не узнал. Мы посидели час, поговорили. Раньше я думал, что выборы в России — это 4–5 бабушек, которые просто сидят там, а потом уходят. А оказывается, есть ребята, с помощью которых все становится гораздо прозрачнее. Есть и другие общественные организации: «За честные выборы», есть «зайчики», как их называют, — менее полезные ребята, то ли они за деньги сидят, то ли еще зачем.

Когда именно мы приезжаем, комиссия не готова, особенно в Шарье. Никто не понимает, кто мы такие, почему мы такие инициативные, сколько нам платят. Будут привыкать, я надеюсь.

Я верю, что не кто-то изменит страну, а именно я чем-то помогу. Если остальная страна ничего не делает на выборах, то попробую я. И я уверен, у меня все получилось, все нарушения были исправлены.

Вторые мои выборы проходили в Ярославле. Там уже полмиллиона [жителей], он крупнее, но это были довыборы, поэтому голосовал не весь Ярославль, а только Ленинский район. Тогда я узнал, грубо говоря, что можно покупать себе мандат на год. Просто через «синие» голоса [голосование за нужного кандидата в обмен на алкоголь] покупают себе место. На тех выборах меня аккредитовали с правом совещательного голоса, хотя сначала отказывались принимать заявление. Я дозвонился до регионального координатора, и он как-то их на место поставил. После этого мне выдали аккредитацию члена комиссии с правом совещательного голоса.

 

 

Были заранее заполненные итоговые формы, но такое было на всех участках. Были нарушения по информации о кандидатах. Почему-то у одного кандидата был автобус, который потом стал вторым автомобилем. Нарушение, конечно, но если говорить начистоту, это был технический кандидат, два автомобиля у него или автобус — это никому не важно. Не было формы заполнения бюллетеня, как его заполнять. Я сказал — повесили. Узнал новые мелочи: что не были проставлены печати на бюллетенях, по которым голосовали заранее. Но я писать заявление не стал, хоть и надо было, а просто предупредил и попросил исправить это. Не было пандусов для инвалидов. Но сейчас главное, что не вбрасывают бюллетени, особенно на таких выборах. Но «Пьяная лига» подкачала.

Также были таблички проекта «За зеленый город», вверху которых был логотип «Единой России». Незаконная агитация, до 50 метров убрали. Этажом ниже сидела более опытный наблюдатель от «Голоса», и она меня координировала. Я мог уже не звонить, если что, а просто спускаться.

На вторых выборах я почему-то всегда знакомился с секретарями и мы ходили пить чай. Все спрашивают: «Сколько вам платят, зачем вы тут?». Я говорю: «Все бесплатно, все для вас делается», — «Ой, спасибо большое, а то мы многое не знаем». Они же просто работники Дома культуры, где в Ярославле было три избирательных участка.

На подсчете голосов в Шарье мне ничего не давали делать, только смотреть. А с правом совещательного голоса я уже могу потребовать пересчет бюллетеней вручную. Так как у меня был КОИБ и пришло голосовать всего 200 человек, я не стал запрашивать ручной пересчет. Кандидат «Единой России» набрал 75%, и это неудивительно.

В Ярославль нас приехало довольно много. Всех координировали в Telegram, тоже много чему научился.

 

«Был бы я президентом, лишил бы алкоголиков голоса»

— Такое движение, как «Голос», нужно России. Кто-то же должен все это контролировать. Сидит вот комиссия, которая просто некомпетентна в своей работе, многого не знают. И должны быть такие ребята, которые не сидят, как бабушки в Шарье, за четыре тысячи рублей и кино смотрят, а реально наблюдают. Да, там были мелкие выборы, но нарушения были и на них. А если говорить про крупные выборы, что ставят камеры наблюдения, тратят миллионы на них. Да, фиксируют вбросы и другие нарушения, но я мало полезного в этом вижу. Должен быть живой человек, который мог бы писать жалобы.

Говорят, систему не пробить, против системы не пойти. Но если власть, используя свои рычаги, упорно что хочет, то и делает, то мы должны это пресекать. Все рычаги идут от комиссии, это они позволяют все делать, и с этой комиссией надо работать. В Шарье мне сказали, что из-за моей жалобы премии в три тысячи рублей лишились. Я им ответил: «Извините, такова ваша работа. Я предупредил вас неофициально, но премии лишили все равно». Но независимые организации, такие как «Голос», на выборах должны быть в любом случае. Эффективные и на бесплатной основе — людям самим должно быть это интересно. Тебе просто помогают сплотиться, дают удостоверение, а ты наблюдаешь, потому что именно ты что-то хочешь поменять в своей стране, а не чтобы меняли за тебя.

Выборы — это, конечно, важно. Но 40–50% населения в стране — был бы я президентом, лишил бы их голоса. Я просто не могу понять, как алкоголик Вася может дойти до участка и проголосовать за того, кого ему скажут. Главное — не упасть, пока идешь, а то не пустят. А вот пришел ученый, который что-нибудь придумал, решать судьбу своей страны. Но алкоголиков Васей больше, чем ученых. Поэтому, чтобы пойти на выборы, я ввел бы какой-нибудь тест.

Все мы сталкиваемся с фразой «За меня все решили». Процентов 75 так говорят. И если эти 75% сходят на выборы, они уже будут решать сами. Я не говорю про явку в 100%, хотя бы как в Европе — 63–75%. Та же самая Грузия уже встает на европейский путь: человек проголосовал, ему ставят метку на палец. И он никак больше не пройдет во второй раз. А у нас с каруселями ничего не делается: езди, колеси за 500 рублей. Наказать, посадить. Сходить на выборы за 500 рублей и продать Родину — я не считаю, что это верно.

 

«Бойкотировать выборы нельзя ни в коем случае — и я могу объяснить, почему»

— Если говорить о моих личных политических взглядах, то я не совсем либерал, я все-таки национал-демократ. Если говорить про Алексея Анатольевича [Навального], то в его программе, грубо говоря, есть эти национал-демократические взгляды: он с них начинал и до сих пор их придерживается. В программе есть пункт — ограничение визового режима со странами Средней Азии. Я согласен с ним по поводу гастарбайтеров. Ситуация не позволяет платить им много, поэтому русский народ не очень хочет идти на эту работу. Но вот какого-нибудь Томаса из Германии сюда не пустят, потому что ему нужна виза. Он, конечно, может ее себе позволить, но просто так скататься не может. Хотя я уверен, что Томас из Германии будет поумнее Лахмаджуна.

Вопрос с Крымом — очень сложный, как он говорил, но тут мне хотелось бы посмотреть, как он будет его решать. Я не знаю, что должно сейчас произойти, чтобы украинский народ снова закричал: «Братья, мы с вами!».

Про браки ЛГБТ-сообществ, здесь правильно: нужно на местах решать, где это будет официально, а где — неофициально.

Если даже вдруг Навального не допустят к выборам, бойкотировать их нельзя ни в коем случае. Если не сходишь на выборы — за тебя проголосуют. Благодаря «Голосу» я уже могу объяснить, как это происходит. Нет, галочку за такого человека не поставят, но на выборах всегда есть команда бюджетников, они приезжают и голосуют, за кого надо. Те же студенты — а мы знаем, что тяжело выжить на две тысячи рублей в месяц, особенно приезжим, а две минуты за 500 рублей — легкие деньги, Родину-то попродавать. И получается, что, допустим, в Костроме на участке 100 тысяч, 20 тысяч сходят и проголосуют за «Единую Россию», а две тысячи — за других кандидатов. Вот и получается, что «Единая Россия» наберет 80%, а остальные — по пять. А вот если бы все пришли, не все же за «Единую Россию» голосовать будут, не все же у нас бюджетники. Хотя многие и сами поддерживают «ЕР» и Путина. Но все равно при таком раскладе большая доля процентов уходит от «Единой России» к другим кандидатам. Ты придешь, проголосуешь за другого кандидата — и процент у «Единой России» будет уже меньше, чем если бы ты не пришел.

Лично я свой «протестный» голос буду отдавать по ситуации: посмотрю, кого допустят, а кого — нет. Когда был маленький, мне так нравился Жириновский. Я думал: какой молодец мужик, все правильно говорит. Но по факту я ошибался.

Если все-таки [Навального] не допустят, если будет стандартный список, как ни странно, это будет Явлинский. Он все-таки бывший соратник Немцова, оппозиционных сил. «Яблока» в регионах почти нет, но в Москве оно работает, много кому помогает. Понятно, что Явлинский наберет свои 2–4%, максимум 5%, но почему бы нет.

За этот промежуток кампании я успел многим объяснить, почему надо ходить на выборы. То есть сделал мир вокруг себя немного лучше. Я говорю: воровать — это плохо. Мне: «А я налоги не плачу». Я отвечаю: «Продукты покупаешь? 18% НДС». Бензин, сигареты, алкоголь — это все налоги, и это все воруется. Ты не платишь налоги государству, только если ты живешь в лесу. От некоторых слышу: «Был бы я у власти, я бы еще больше воровал», таких я вообще не понимаю.

Я не говорю, что Путин — это ужасно, он все-таки что-то делает, иначе было бы очень плохо. Но можно делать и лучше. Я и Навального не полностью поддерживаю, но я за любую сменяемость власти.

 

«Баллотироваться — если только в президенты, доказав всем своим друзьям и знакомым, что я бы не воровал»

— Когда Владимир Владимирович пришел к власти, он тоже не так много воровал, как сейчас. Не было кооператива «Озеро». Началось строительство ЕГО страны, одни миллиардеры сменились другими. Но если раньше они были независимыми, сейчас они все зависят от одного человека. Сейчас начинается «отсев» друзей Путина, тот же самый [Алексей] Улюкаев, губернатор Кирова [Никита] Белых. То есть те, кто отходит от взглядов Владимира Владимировича, сейчас будут попадать по каким-то взяткам. Взять того же [Анатолия] Сердюкова — с ним все нормально, они до сих пор дружат.

 

 

Мои знакомые, особенно родители, говорят, что в России может быть только один президент, и никто его сейчас не сменит, а придет ваш Навальный — его убьют, закажут. Всегда в России было плохо, всегда воровали, но сейчас вот с колен встаем. Я начинаю про экономические тезисы говорить, а мне отец: «Зато у нас армия вон какая». Но не армией надо гордиться, а экономикой. Япония вообще не воюет и в Конституции отменила такую статью, как выделение средства на атаку — только на оборону. И хорошо зажили. А у нас все деньги идут на полицию, органы власти — идет подкрепление страны, чтобы ничего не случилось. Такого, как на Майдане, сейчас не будет, то есть не будет команды «никого не бить». Посмотреть на примеры 26 марта, 12 июня [митинги сторонников Навального] — сразу задержания, в автозак. На Майдане такого не было, из-за чего вся революция и произошла.

Главное — сменяемость власти. Я всем говорю, что не Навальный будет править страной, а будет собираться команда. Не все же у нас грязные политики, я уверен. Кто-то останется, кто-то уедет, кто-то — на скамью подсудимых. Посмотрим, что да как. Мне даже интересно, каково это — жить не при Владимире Владимировиче.

Единственный президент, который ввел у нас демократию, был Ельцин. Тогда было плохо, но была свобода слова, СМИ. Из-за банкиров было все плохо, денег в стране не было. Я всегда пытаюсь объяснить, почему в 90-е было плохо: потому что нефть стоила 10 долларов. Если бы она стоила 135 долларов, было бы все гораздо лучше. Но мы выкарабкались. А когда приходит Путин, нефть растет, и к 2012 году — уже 130–135 долларов. Бюджет просто переполнен, мы начинаем тратить деньги: проводим самую дорогую Олимпиаду за всю историю зимних Олимпийских игр, стадион «Зенит», который так долго строился благодаря бывшему губернатору Костромской области [Игорю Слюняеву].

Надеюсь, станет лучше, освободятся руки у СМИ, потому что освещение проблем другой страны уже порядком надоело. Я не знаю, что происходит в моей стране, но отлично представляю, что в Сирии, на Украине, как там все плохо, а у нас все замечательно, хотя по факту я не чувствую этого. Как говорил Борис Ефимович Немцов, президента судят по кошельку, а не по состоянию страны. Будут плохие дороги, зато в кошельке много денег. Есть машины — раньше не было, зарплата не 150 долларов, а 1 200, и все хорошо, зачем мне лезть в эту политику. Вот так у нас народ живет почему-то. Но надо ведь всегда интересоваться, что происходит вокруг. А власть молчит. Надеюсь, от Алексея Анатольевича я такого не получу. С Украины дурной пример: почему не подписали соглашение с Евросоюзом? Народ вышел на улицы, да ты просто ответь: «Потому что то-то и то-то будет плохо. Давайте или перенесем и сделаем референдум». Но [Виктор Янукович] промолчал, страну потерял, хотя можно было бы дождаться официальных выборов, и все было бы нормально. Авторитет страны очень снизился из-за этого Майдана.

Очень многое замалчивается, особенно в крупных проблемах. Взять те же митинги 26-го и 12-го. Были по ним ответы неофициальные, но это не ответы, это как фантики дурачкам бросили.

Многие с Россией хотят сотрудничать. Если бы не маленький полуостровок Украины, жилось бы гораздо лучше. Из-за одного куска земли мы так страдаем. Экономика упала. А импортозамещение… Я решил зимой себе сделать салатик овощной, и в магазине мне назвали сумму в 436 рублей: за три помидора, два огурца и болгарский перец с луком. Я сам из Краснодара, для меня импортозамещение всегда на деревьях росло: яблоки, персики. Сравнить качество португальской или испанской клубники и нашей — некрасивая, маленькая, но натуральная, без ГМО и химикатов. Но цены повысились на все. Взять наше молоко «Караваево»: они сделали ребрендинг, что производство у нас «свое» — и подняли цены в два раза. Почему? Санкции, доллар. Я смотрел, как гуляет свадьбу директор «Караваево» — я не думаю, что он выживает, как может, и вопроса «как дожить до зарплаты» у него нет.

Я бы сам пошел в политику только в «новой» России. В данный момент я не вижу вообще смысла. Ну, я приду, меня выберут, но я мало что буду решать.

Я не активный политик, но знаю многое, что надо активному гражданину: выучил административный кодекс, федеральные законы, чтобы полиция не могла меня подловить. Баллотироваться — если только в президенты, доказав всем своим друзьям и знакомым, что я бы не воровал. Я не могу, чтобы бабушка у меня не могла хлеб купить, а я на яхте бы катался. Взять пример Сингапура, Дубая. Сейчас многие думают, что Эмираты — нефтяная страна. Давно уже нет. Просто, используя нефть, сделали инфраструктуру в стране. У нас она почему-то только в Москве, регионы умирают, вся молодежь уезжает — это не есть хорошо. Сделай инфраструктуру, открой окно для денег, живи.

Екатерина Богданова, фото Алексея Молоторенко, «7х7»

Комментарии (0)
или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий, как зарегистрированный пользователь.

Последние новости