Новости, мнения, блоги
Выбрать регион
Республика Карелия

Бывший зек, карельский сепаратист и политический беженец Тимур Хартманн (Шуттиев): В России все «подментованные» — и русские националисты, и правозащитники

«Те, кто уехал из России, решили не сдаваться. Потому что оставаться и не сдаваться — невозможно»

Тимур Хартман (бывшая фамилия — Шуттиев) называет себя сторонником независимой Карелии и отрицает существование государства Россия, провел два года в СИЗО и в пресловутой сегежской колонии ИК-7 за избиение антифашиста в Петрозаводске. Во время заключения он начал сотрудничать с ФСБ и продолжил после освобождения. Вынужден был покинуть Россию, когда не сумел договориться о прекращении этого сотрудничества. Он утверждает, что у него есть информация (в том числе от бывших и нынешних заключенных) о связях со спецслужбами как русских националистов, так и правозащитных организаций и активистов-правозащитников, защищающих права заключенных.


От автора:

Читателя может дезориентировать сочетание русского национализма и карельского сепаратизма в характеристиках спикера, сотрудничество с ФСБ и отрицание России. Однако выводы лучше делать после прочтения интервью, а не перед прочтением. К этому, кстати, и призывает спикер.

Почему это надо прочитать? Не знаю. Зато знаю, почему я решил это опубликовать. Я считаю любые дискуссии полезными. Еще один аргумент — в эпиграфе.

 

Эпиграф

«Мы же не в суде, чтобы я железные доказательства предъявлял. Я просто говорю всем: посмотрите, как люди себя ведут, и делайте выводы. Потому что есть много информации, которая до вас не доходит. Если у вас нет знаний, достаточных для того, чтобы делать определенные выводы, так вы их тогда не делайте за всех. Вы — журналисты. Вы озвучивайте тогда все мнения, а не только те, которые вам удобны. А то такое впечатление возникает, что все журналисты в России ангажированы. Тут надо выбирать — либо ты журналист, либо ты опасаешься [последствий от своих материалов]».

Тимур Хартманн

 

От карельского сепаратиста до русского националиста и политического беженца

Если погуглить твою фамилию, то ты — неонацист. У меня после нашего, впрочем, недолгого, общения сложилось другое впечатление. Как ты сам себя позиционируешь?

— Сейчас я себя не отношу ни к каким политическим движениям — ни к правым, ни к левым, ни к центристам. Но я до конца жизни буду являться территориальным карельским националистом. Я за отделение Карелии от Российской Федерации. Полностью. Бабушка-карелка из Муезерского района с детства воспитывала меня в национальных традициях. Она мне всегда говорила: «Не забывай свои корни, не забывай, кто ты. Иначе погибнешь».

А как же «лидер группировки неонацистов» Тимур Снег Шуттиев?

— До 18 лет я был, можно сказать, карельским националистом. Попал в армию, где хотел отказаться от присяги, потому что считал российскую армию оккупационной имперской армией. Но такие условия были созданы, что отказаться было невозможно: угрожали здоровью, расправой. А в середине 2000-х я действительно примкнул к ультраправым русским националистам, радикалам. Потому что в то время только они открыто заявляли о противостоянии Путину, его режиму. Тогда были большие надежды на то, что кто-то из русских националистов придет к власти и нам [Карелии] дадут независимость.

 

 

Потом что-то изменилось? Что ты сейчас по этому поводу думаешь?

Сейчас я против любого русского режима. Потому что веры в него нет никакой. Если взглянуть на историю России, это одна каторга. Никакое историческое время — от Ивана Грозного до Путина — мне не нравится. Поэтому я хочу, чтобы московская власть полностью ушла из регионов. Все национальные автономии должны обрести независимость от России. Это не значит, конечно, что я выступаю за то, чтобы прогнать русских. Я за то, чтобы на территории Карелии остались все граждане, пусть они называются гражданами Карелии. В 2015 году я вступил в организацию Митери Панфилова «Стоп оккупации Карелии», правда, на данный момент у меня с ним есть разногласия [настоящее имя Митери Панфилова — Дмитрий Кузнецов, в 2015 году интернет-ресурсы организации были признаны экстремистскими, а самого Митери Панфилова представитель «умеренных» карельских регионалистов Вадим Штепа назвал агентом спецслужб, но Хартманн это отрицает; в том же году Дмитрий Кузнецов получил политическое убежище в Испании и вид на жительство до конца 2020 года].

Мне бы хотелось, однако, чтобы все прокарельские силы объединились. Чтобы активисты забыли личные обиды и стали бы думать о Карелии, о том, что нужно для нашей республики. Ни про кого из карелов, я имею в виду не по национальности, а наших земляков, я не хочу говорить плохо. Ну, кроме Василия Попова [политик и бизнесмен, экс-лидер карельского «Яблока», получил политическое убежище, в настоящее время проживает в Финляндии; в России против Попова возбуждено уголовное дело по статье «Мошенничество»]. Во-первых, он оставил свою семью в России в ситуации реальной опасности, под судом. Так мужчины, на мой взгляд, не поступают. Во-вторых, он и меня проигнорировал, когда я обращался к нему за помощью. Так вот, я хочу, чтобы все карельские активисты постарались скооперироваться. Я хочу создать организацию под названием «Карельский вопрос», которая должна стать площадкой для обсуждения будущего Карелии.

 

Домик бабушки Тимура Хартманна в Онтаярви с флагом «Независимой Карелии»

 

Почему произошел разрыв с ультраправыми?

— В результате общения с ультраправыми я попал в тюрьму. Там я стал общаться с представителями других национальностей, в том числе с чеченцами, со многими подружился. Там я увидел всю систему изнутри. И снова пришел к выводу о том, что империи в нашем мире уже не состоятельны, не имеют права на существование. Имперство уничтожает на корню все национальное, все свободное.

Я освободился в 2011 году, поменял фамилию. У меня не было никакого желания общаться с ультраправыми, которые на меня давали показания, из-за которых меня и закрыли. К тому же я никогда не поддерживал идею построения русского белого государства. Окончательно я разошелся с ними после отъезда из страны. Больше не было никаких контактов. Они продолжают мечтать о какой-то великой России. Но великой России быть не может. Либо обычная Россия, либо никакой.

Почему ты находишься за границей?

— Потому что во время заключения [в карельской колонии ИК-7 Сегежи] меня завербовала Федеральная служба безопасности. Для того, чтобы я им сливал всю информацию о происходящем в правом движении нашей республики, в среде русских националистов. Им было интересно, не собирается ли кто-то из радикалов покупать оружие или что-то взрывать. Конечно, ничего подобного не было. Националисты просто занимались… спортом [улыбается].

После того, как случились события на Украине, зимой 2013 — весной 2014 года, ФСБ начало плотно наседать на меня, чтобы я начал с ними сотрудничать по украинским соратникам, тем, кто в «Азове» [националистический батальон «Азов», воюющий на юго-востоке Украины], тем, кто в «Правом секторе» [запрещенная в России Украинская националистическая организация], и так далее. Сотрудники ФСБ знали, что я общаюсь через соцсети с украинцами. Знали, что националистическое крыло в Петрозаводске, включая меня, поддержали украинскую революцию. Пытались выведать у меня, кто ездил из нашего города на Майдан, но никакой информации они от меня не получили.

А как сотрудничество с ФСБ привело к отъезду за границу? Что-то не сложилось в общении?

В 2014 году я узнал, что один из петрозаводских националистов, человек по имени Анатолий Гороховик, резко полюбил Путина и уехал на Луганщину воевать в батальоне «Заря». Понятно, что это все неспроста. Он должен был сидеть вместе со своим соратником Никитой Налимовым за то, что они порезали отверткой какого-то таджика. Но Налимов уехал сидеть, а Гороховик заключил сделку со следствием, получил 200 часов исправительных работ, а потом оказался в «Новороссии» [доказательства есть в распоряжении редакции]. Я понял, что, судя по тому, какая развивается истерия, что показывают по телевизору, я долго со своими взглядами на свободе не прохожу. Точнее, что либо меня доразработают, либо посадят. А у меня к тому моменту уже была семья, родилась дочь. Для меня это был перебор. Я и до этого работал так, что никого не сливал, чтобы никому от меня проблем не прилетело. Я решил не продавать больше совесть.

И что — собрался и уехал?

Я тогда сказал курирующему меня офицеру ФСБ, это был Евгений [*Роскомнадзор], что я больше не хочу сотрудничать, что у меня родился ребенок и надо это все прекратить. Но он только похихикал, и я понял, что никто меня просто так не отпустит. Тогда я быстро продал квартиру, через знакомых уголовников, с которыми вместе сидел, быстро сделал загранпаспорта (для дочки мне вообще сделали за 15 минут паспорт, я его еще горячим в руках держал). И мы уехали за границу.

 

Колония в Сегеже

 

«В сегежской колонии я вынужден был подписать бумагу о сотрудничестве с ФСБ»

Давай все же коротко о том, почему ты оказался в тюрьме, иначе тема остается не раскрытой. Твои рассуждения во многом основаны на информации и опыте, которые ты именно там получил.

В 2009 году в городе было противостояние националистов и антифашистов, точнее — ультраправых и радикального крыла «Антифа». Мы их отлавливали по городу и объясняли… Потому что считалось, что Петрозаводск — чуть ли не столица «Антифа» России. Гога, на которого мы напали, — это было вообще спонтанное нападение, потому что тогда мы собирались толпа на толпу драться, но не срослось. Мы уже шли дворами по домам, и вот этот Гога подвернулся. Единственная моя цель была — избить его и объяснить, что в городе не так вольготно теперь будет житься антифашистам. Ну а Иванов и другие подельнички, которые меня потом и сдали, они его ножом порезали — проткнули легкое, ноги, ягодицу. На меня повесили восемь статей, по четырем оправдали. Грабеж, по которому меня осудили на два года, я не совершал. Это опера договорились с потерпевшим. На следствии пришлось это признать, даже адвокат мне сказал, что это надо сделать, иначе получим больше. В итоге я получил 2 года 2 месяца и 10 дней. Поскольку мы долго писали кассационные, я год и семь месяцев провел в изоляторах в ужасных условиях, но в итоге мне скостили срок до 2 лет и 10 дней.

Я так понимаю, что на зоне появилось не только много новых знакомств, но и много новой информации, которую ты и хочешь передать?

— Про отсидку — отдельный разговор. Могу рассказать, как меня чуть не убили в СИЗО, точнее, как я чуть не умер от воспаления легких, как я четыре дня валялся на полу и мне не оказывалась никакая помощь, как почки отказали. Тяжеловато было. Но разговор даже не об этом…

В зоне я считался политическим, а это пристальное внимание со стороны оперов, со стороны администрации. Некоторым «ватным» зекам тоже нравится ноги тебе поотпиливать. Есть сложности. А выезжал только за счет того, что общался с чеченцами, которые с кондопожских событий заехали [имеются в виду массовые беспорядки на национальной почве в Кондопоге в 2006 году], с русскими бандитами. Люди видели во мне человека. В тюрьме вообще так: если в тебе видят сильного, нормального человека, то проблем не будет, если ты сам, конечно, куда-нибудь не вляпаешься.

 

Если ты политический, то это пристальное внимание со стороны оперов, со стороны администрации, да и некоторым «ватным» зекам тоже нравится ноги тебе поотпиливать

 

Ты вляпался? В ФСБ, судя по всему?

— В течение пяти месяцев, что я провел в лагере, они ко мне приезжали, кажется, восемь раз. Приезжали два офицера, выдергивали, интересовались обстановкой в лагере, и потихоньку они мне через отряд создали такие условия, что я был вынужден подписать бумагу о сотрудничестве.

Мою историю про ИК-7 публиковало, правда анонимно, «ОВД-Инфо». Это вообще сложно понять человеку с воли. На «красной» зоне много стукачей. Каждый твой шаг прослеживается. А после того, как я подписал бумагу [о сотрудничестве с ФСБ], меня устроили бригадиром в санчасть подсобного хозяйства. Я там выращивал огурцы и помидоры с двумя зеками.

Когда я освободился, я вынужден был сотрудничать. Потому что мне эфэсбэшники сказали, что на меня даны показания, которые позволят меня упрятать за решетку на много лет. Оснований им не доверять у меня нет, потому что я видел, как эти доказательства выбиваются. А рассуждать «а вдруг меня не посадят?» может только больной.

 

После того, как я подписал бумагу о сотрудничестве с ФСБ, меня устроили бригадиром в санчасть

 

Почему ФСБ не узнала про то, что ты оформляешь паспорта?

— Они знали. Я заранее сказал куратору, что собираюсь ехать отдыхать за границу, в Норвегию, поэтому и паспорта буду оформлять. Эту информацию они, видимо, по-своему оценили. Потому что когда я стал заниматься оформлением, тот человек, который мне помогал, выдернул меня и спросил: «Почему ты не сказал, что у тебя проблемы с ФСБ? Они там думают, что ты собираешься выехать на Украину, в „Азов“». Но паспорт-то мне в итоге сделали. Так что это во многом миф, что там «все схвачено». А парни молодые, которые там работают, у них опыта никакого, они мало что понимают. Они просто верят слепо в то, что Америка плохо делает России, что Путин плохо делает, но нет никого, кто мог бы возглавить [страну] и так далее. У них просто знатно промыты мозги.

Так ты собирался ехать воевать в «Азов» или не собирался? И почему вместо этого поехал в Финляндию?

— В «Азов» я действительно собирался, и уехал бы воевать за независимость Украины, но украинцы почему-то медлили с приглашением, и поэтому мне пришлось сделать самое простое — уехать в Финляндию. Я бы мог поехать на Украину просто так, наобум, тем более у меня дед с Киева, но с маленьким ребенком не решился. А до Финляндии было недалеко. Финны мне политическое убежище предоставить отказались. Они признали факт пыток, но также признали правомерность их применения. Они решили, что про ФСБ я им наврал и посоветовали возвращаться обратно. Понятное дело, я не поехал. Я купил у одного чеченца машину и проехал с семьей 3 тысячи километров через все границы, до Германии. При этом прав у меня никогда не было, за рулем я последний раз сидел лет 10 назад, да и в принципе водить практически не умел. Я вообще-то ехал в Испанию к Митери [Панфилову], но деньги заканчивались. А в Германии меня ночью остановила полиция, и я сдался.

 

Тимур Хартманн с дочкой

 

«По моему мнению, Дадин „договорной“, он гнилой человек»

Когда мы разговаривали с тобой перед интервью, ты сказал, что хочешь предупредить всех сочувствующих Ильдару Дадину о том, что, как бы это сказать, он не тот, за кого себя выдает. Почему изменилось твое мнение о нем? Ведь в упомянутом интервью «ОВД-Инфо» ты говорил, что готов подписаться под его словами.

— Попробую объяснить. Что касается меня, малоизвестного правого радикала, то задача ФСБ была простой: сделать так, чтобы после отсидки я стал подконтролен им и поставлял информацию. И я не верю, что за время нахождения Дадина в колонии к нему никто не приходил и не предлагал сотрудничества. И я не верю, что он отказался, что был и остался таким борцом за права и свободы. Я объясню, почему. После освобождения он начал «троить», то есть выдавать разнобойную информацию. В социальных сетях было много сообщений от людей, которые с ним сидели, о том, что во время отсидки он говорил одно, а после освобождения стал говорить другое. О том, что он своими движениями подставлял людей. Эти комментарии появляются и исчезают, их удаляют. Это комментарии простых людей, которые борются с системой один на один. Они не обращаются к правозащитникам, они сами пишут жалобы в суды и так далее. Дадин после освобождения начал расхваливать этапы. Неужели он не понимает, что делает? Вряд ли. Ведь огромное количество зеков пишут в Европейский суд по правам человека жалобы на условия [в которых заключенные находятся] на этапах. Потому что действительно возят, как скот. Дадина, видимо, после прессинга [в сегежской колонии] немного расслабили [на этапе], были с ним вежливы. Но ни один зек никогда не поверит мусорам. И не будет говорить, что они хорошие. Потому что это все постанова, тактика, известная еще с советских времен. Сначала тебя прожаривают, потом попускают. На попусках человек может дать ту информацию, которая нужна. И начинает на радостях нахваливать то, что с ним происходит. Это эффект неожиданности.

 

Ильдар Дадин, фото Евгении Михеевой, Грани.Ру

 

Ну и что такого? Да, он оказался в приемлемых условиях, о чем всем и сообщил. Это не обязательно означает, что он сотрудничал с органами.

— Это только один момент. Я продолжаю. Был еще случай с врачом. К Дадину в [сегежскую] колонию приезжал врач от «Руси сидящей» Василий Генералов, все помнят эту историю. Там изначально все было схвачено со стороны УФСИН. И врач этот с Первого канала, и Шаров-Делоне [Сергей Шаров-Делоне, правозащитник, сотрудник фонда «Русь сидящая»] о Дадине отзывались тогда весьма нелестно, давая понять общественности, что тот, возможно, врет. То есть, возможно, это была такая подстава со стороны «Руси». А сам Дадин после освобождения рассказывал, что врач этот, когда он отказался от медицинского освидетельствования, его оскорблял, унижал и так далее. Мне непонятно, почему после освобождения он не развернул эту историю, не стал называть даже имя этого человека. Так, вскользь сказал, что был какой-то врач. Он эту тему замял. Для меня это показатель того, что человек не хочет добиться какой-то истины, а просто на волне популярности разбрасывается словами.

Хорошо, допустим. То есть пытки были, по твоему мнению, и после этого он сдался и начал сотрудничать со спецслужбами?

— Примерно так. Почему еще можно сказать, что Дадин «договорной»? Потому что его берут и освобождают. Где это видано, чтобы кого-то вот так взяли и освободили решением Конституционного суда? Да нигде! А он освобождается, начинает расхваливать этапы. Вся страна теперь уверена, что у нас этапы нормальные. Вся страна уверена, что у нас только в определенных местах пытают, а в остальных — все хорошо и офицеры замечательные. Ну и потом суд ему присуждает два миллиона триста [тысяч рублей]. И он успокаивается. А теперь вспомним других политических заключенных, которых избивают, пытают, которым накручивают сроки, того же Сергея Мохнаткина. А с Дадиным по-другому вышло.

 

Почему можно сказать, что Дадин «договорной»? Потому что его берут и освобождают решением Конституционного суда

 

По поводу «успокаивается»: он сразу после освобождения сказал, что хочет отдохнуть, и это понятно, а потом с новыми силами в бой. Давал себе полгода на отдых, кажется.

— Но он ведь не затих. Он где-то ходит, фоткается в футболочках «Нет войне». А вот про зеков он уже давно забыл. Получается, что он сначала «пыжанул» так за всех зеков, а теперь всем зекам по-черному ласты крутят, а он весь радостный бегает — «Нет войне!». По моему мнению, он просто гнилой человек. Ему, скорее всего, «фейсы» [сотрудники ФСБ] сказали: давай, по украинской теме гони, потому что это уже никому не интересно.

Пожалуй, я могу согласиться с некоторыми нестыковками в деле Дадина, о которых ты говоришь. Что-то выглядело странно еще в то время, пока он сидел, что-то стало выглядеть странно после освобождения. Но зачем это все спецслужбам?

Конечно, у меня нет прямых доказательств. Но любой уголовник, любой сидевший, глядя на эту ситуацию, скажет, что Дадин на 100% «договорной». Просто так в этой системе ничего не происходит. А преподносится это все как победа либерального слоя, тех, кто писал бумаги и так далее. Мусорам это выгодно. Что они в итоге получили? В итоге я не замечаю, чтобы Дадин где-то как-то боролся за права заключенных. А по сообщениям из Карелии и из других регионов, и это видно по материалам, которые собирает Настя Зотова на сайте «Территория пыток», условия в колониях только ухудшились: на людей завели уголовные дела, кому-то добавили срок, издевательства и пытки продолжаются. То есть появилась еще одна организация, которая собирает жалобы от заключенных, которым потом за эти жалобы еще ухудшают условия. Потому что эту систему не победить таким образом: будет еще одна организация, и еще одна… И все будут стараться помочь, и все будут говорить об искалеченных судьбах. Только с мертвой точки это дело не сдвинет.

 

Скриншот страницы сайта «Территория пыток»

 

«Правое движение в России — омерзительное, скотское, свинское»

Как тогда победить эту систему? Можно ли вообще победить? Надо ли ее побеждать?

Нужны реально массовые доказательства в Европе, в Америке. Надо здесь об этом говорить, а не в России. В России всем на это наплевать. Нужно в Европе собирать конференции, чтобы с участниками пыток говорили напрямую здесь. Чтобы в Европе поняли, что в России до сих пор система концлагерей. Просто советские концлагеря переименовали в колонии. А больше ничего не поменялось. Мир должен узнать о том, что в современной России те же самые концлагеря и те же самые методы [обращения с заключенными], что во времена Сталина.

До тех пор, пока проблема глобально не решена, почему бы Зотовой не помогать заключенным?

— Можно помогать точечно, и это получается у той же Зотовой. Но вообще, эту систему не поменять, ее надо сносить. К Зотовой у меня претензий нет. Она большой молодец. Только она молоденькая девушка, и она не понимает, что вокруг нее могут быть люди, которые все контролируют и сливают информацию во все инстанции: во ФСИН, в МВД, в ФСБ, в прокуратуру.

То есть правозащитные организации, которые помогают заключенным, тоже сотрудничают со спецслужбами. Такой вывод?

Да. Что такое «Русь сидящая»? Опять же — вспомним исчезающие комментарии, в которых люди пишут: «А почему, когда мы обращаемся, с нас начинают требовать, вымогать деньги?». Или некоторые посты Романовой [Ольга Романова — руководитель фонда «Русь сидящая»]. Например, когда они приезжали в Сегежу, она писала: «Заместитель Коссиева Сан Саныч встретил нас…». Сейчас этот пост удален. Но это панибратское отношение с фсиновцами говорит о том, что они на легкой ноге с ними, что они обо всем договариваются. Это такая нечестная организация, которая работает с властями и избранным помогает. Это касается и Владимира Осечкина. Я могу найти видео, где он выступает за Антимайдан. Как может человек, поддерживающий Антимайдан, бороться с пытками в России? Значит, это фейковая организация. Мне Осечкин писал, пытался вынюхать у меня, какие фамилии я знаю. Очень так по-ментовски со мной разговаривал, и я его послал, никакой информации не дал. Короче, любая контора [имеются в виду правозащитные организации] в России, хоть против, хоть за, так или иначе курируется мусорами — прокурорскими, эфэсбэшными, цэпээшными и так далее.
 

Мир должен узнать о том, что в современной России те же самые концлагеря и те же самые методы, что во времена Сталина


— Из нашего общения я также понял, что ты обвиняешь русских националистов, к которым сам когда-то имел непосредственное отношение, в сотрудничестве со спецслужбами. Так?

Есть очень много информации, которую практически невозможно проверить. Но она есть, и она правдивая. Она приходит в интернет из «черных» колоний и СИЗО, где у зеков есть доступ в интернет. Часто всплывают комментарии от зеков в соцсетях, но они быстро стираются. Кто следит за темой, тот знает. Например, я когда был в зоне, мне — русскому националисту — чеченцы сказали, что Тесак [известный скинхед и неонацист, настоящее имя — Максим Марцинкевич] сотрудничает с мусорами и работал у них в пресс-хате. Я сначала чеченцам не поверил. Но потом, когда я освободился, я во многих правых группах видел комментарии (вот эти самые исчезающие комментарии), что Тесака решили «опустить» и ему лучше не заезжать больше на зону. Потому что он мусорской. Да сейчас вообще все «правое» движение России — это мусорская тема. Посмотри профайлы этих русских отморозков в соцсетях. Они там открыто делают посты националистического содержания. Кто бы им это позволил? Я, когда вышел из колонии, вообще боялся в соцсетях об этом писать. А они такие герои. С чего бы? Да с того, что сотрудничают. Пусть не все, но большинство. Тот же Андрей Линок. В 2011 году он получил 9 лет колонии. А сейчас собирает деньги на «Узников Совести». Типа герой. А не может быть героем человек, который освободился по УДО.

Отчего такая уверенность? И почему «правые» соглашаются сотрудничать?

А идет это все с того, что многие «правые» попадают на зону, идут на «красный ход», то есть начинают сотрудничать с мусорами, становятся «активистами» [заключенный, открыто сотрудничающий с администрацией исправительного учреждения]. По их понятиям это нормально, они оправдываются тем, что идут избивать всяких насильников, грабителей и так далее. Для меня, конечно, это жуткая история, я всегда был и буду только за «черный ход» [следование воровским законам на зоне]. Поэтому я и говорю, что правое движение в России — омерзительное, скотское, свинское. Там есть нормальные парни, но о них почти никому не известно. Они идут по «черному ходу», и им мало кто помогает. Когда я вышел, ко мне подкатили цэпээшники [сотрудники Центра по противодействию экстремизму МВД России]. У меня-то уже стояла подпись для ФСБ. Так вот два раза я даже у них денег взял в долг. А потом я их больше не видел, потому что ФСБ им запретили ко мне подходить. Там все под контролем.
 

Те, кто уехал из России, решили не сдаваться. Потому что оставаться и не сдаваться — невозможно

 

 


— Давай подытожим. Какая, все же, главная мысль твоего выступления?

Все, кто жил и живет нормальной, обычной жизнью, не могут полностью понять то, о чем говорю. Не могут поверить в это. Вы же не можете пропустить через себя все это. И судите об этом по-своему, вроде как по-порядочному. Но на самом деле все не так. Надо давно понять людям, что все не так, как вы себе представляете. Почему люди уезжают? Почему уехал Штепа [Вадим Штепа уехал из России после обвинений в демонстрации символики экстремистских организаций]? Потому что ему сутки дали за фотографию со свастикой? Нет ведь, он просто понял, что ему ласты завернут. Почему уехал Ефимов [Максим Ефимов — карельский правозащитник, блогер, эмигрировавший в Эстонию после возбуждения дела о возбуждении ненависти по признаку религии, ч. 1 ст. 282 УК РФ]? Потому что понял, что ему хана будет. Эти люди — не важно, хорошие они или плохие — решили не сдаваться, поэтому они уехали. Потому что оставаться и не сдаваться — невозможно. Либо тебе нужно иметь такую силу духа, как у некоторых воров, которые сидят в ШИЗО годами и не ломаются. А на воле к тебе придут и скажут: либо ты делаешь так, как нам надо, либо мы сделаем так, как тебе не надо. Это касается каждого, все жители России должны это понять.

Глеб Яровой, фото из личного архива Тимура Хартманна, «7х7»

Комментарии (8)
или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий, как зарегистрированный пользователь.
Тяжко
30 авг 2017 00:32

Гнетущее впечатление после такого интервью. Основываясь и на своем опыте с прискорбием понимаешь,что если в России не будет реальных демократических преобразований ей не миновать судьбы Сирии. Можно лгать годами, но вечно не получится. Так-же как никто не вышел спасать ГКЧП, молчаливое большинство уже не будет даже сожалеть об этом, как не сожалеют о том, что вывозят воняющий мусор.

Дося
31 авг 2017 14:25

Это какой-то националист курильщика. Дайте мне нормального прогрессивного русского националиста европейского типа.

Это
03 сен 2017 21:35

Европейские в Европе, а у нас все фюреры свои, российские, на том и держится земля русская, вот так на зависть всего Мира и живем пока еще. .. Нас потому они и не любят, что завидуют нашим тюрьмам и нашему уровню жизни.

серж
04 сен 2017 12:56

я очень сожалею что родился и сейчас живу в этой стране погрязшей во лжи коррупции и диктатуре

Алексей
04 сен 2017 15:11

В принципе национализм это явление патриотизма ....а вот нацизм надо искоренять и выкорчнвывать.
Но в чем то он прав...в части подментованных,это правда!!!!

Вопросик
10 сен 2017 01:42

Хотелось бы уточнить, в чем отличие нацизма от национализма? Глупо утверждать, что нацисты не были патриотами своей нации. Тогда в чем-же разница? А может быть все намного проще и националисты это не совсем сформировавшиеся в своих взглядах нацисты?

Ответик
12 сен 2017 00:23

Быть патриотом своей нации и считать свою нацию единственно великой - разные вещи. Национализм, наверное, может перерастать в нацизм, однако таких случаев недавняя история Европы знает не так много.

Сексоты среди нас
13 сен 2017 06:30

Вся эта "агентурная работа" - скотство, свинство и мерзость, но иначе они не умеют... Агенты охранки - необходимый элемент Системы. Имперской. Фасад империи может быть прекрасен, но на заднем дворе всегда помойки и выгребные ямы...

Последние новости