Горизонтальная Россия
Выбрать регион
Республика Карелия
  1. article
  2. Республика Карелия

«Битва за Валаам»: карельские ученые о проблеме охраны культурного наследия Валаамского архипелага. Часть 4

Инвентаризация памятников vs. бульдозер и экскаватор

Глеб Яровой, фото из личного архива Олега Ярового
Олег Яровой и Андрей Спиридонов
Фото Глеба Ярового

Инвентаризация памятников vs. бульдозер и экскаватор

Окончание интервью. Предыдущие части: часть 1, часть 2 и часть 3.

В предыдущих частях интервью с карельскими учеными, археологом Андреем Спиридоновым и историком Олегом Яровым, разговор шел о проблемах сохранения исторического, архитектурного и археологического наследия Валаама. Ученые приводят свои аргументы в пользу того, что Валаамский монастырь злоупотребляет своим правом собственности на исторические памятники. А органы власти — в первую очередь в лице Министерства культуры Карелии и вновь образованного Государственного комитета по охране памятников — пренебрегают своими обязанностями по сохранению этих памятников, включая в реестр памятников малозначимые или вовсе не существующие объекты и исключая из него важнейшие комплексы, например археологические памятники. В заключительной части интервью ученые приводят дополнительные доводы о том, почему необходимо серьезно пересмотреть валаамский реестр памятников истории, и рассказывают, как это должно быть сделано.

 

Судьба форта Линии Маннергейма на Валаамском острове. Оборонный-Kelisaari

Вы говорили о том, что в реестре объектов культурного наследия не учтены те памятники, которые можно назвать «светскими» или современными. Например, памятник Героям Ладожской флотилии. Есть еще примеры памятников, не попавших в этот список, но которые должны быть там?

А. Спиридонов: Да, список таких близких к современности объектов Валаамского архипелага можно было бы и расширить. В перечне Центра охраны памятников такие современные памятники есть, и они выделены в группу «Памятники истории». И в этом списке нет, например, сооружений Линии Маннергейма на Валааме, что на Оборонных [островах]. Там капониры, например.

На кадастровой карте отмечены только пять объектов. В реальности их больше, как я помню. А в реестре министерства культуры их нет вообще. Как это получилось? Когда сведения об этих памятниках стали известны министерству?

 

Объекты Линии Маннергейма на публичной кадастровой карте (обозначены красным цветом)

 

О. Яровой: После 1998 года или в начале 2000-х годов. Тогда Природный парк «Валаамский архипелаг» подготовил документы — научные паспорта — о памятниках фортификационного искусства XX века и передал в Министерство культуры Карелии с заявлением о включении их в список выявленных объектов культурного наследия. В списки объектов эти памятники не были включены, а подготовленные научные паспорта исчезли. Это исчезновение произошло в том самом Центре по охране памятников. Там и составлялся весь скандальный, подложный реестр-список памятников, о котором мы говорим. И Москва все эти годы платила за составление и инвентаризацию «мыльного пузыря» звонкой монетой, как говорится.

 

 

 
 
 

 

А следов подачи документов в этот центр не найти?

О. Яровой: Есть свидетели, я даже уверен, что есть копии документов.

Но раз объектов нет в списке, значит, если завтра монастырь решит, к примеру, взорвать фортификационные памятники, то ему за это ничего не будет?

О. Яровой: Эти памятники слишком известны, чтобы их целенаправленно разрушать. Скорее надо говорить о том, что ни монастырь, ни органы власти не заинтересованы в их охране, сохранности. И вообще хотят, чтобы к Оборонным было минимум внимания — как со стороны туристов, так и со стороны науки.

Почему?

О. Яровой: Всем на Валааме, да и за его пределами, известно, что на острове происходит самозахват территории и ведется незаконное строительство. И что это дело государственной «Роснефти». Во всяком случае, об этом упорно ходят слухи на Валааме. Дело о захвате острова — секретное, таинственное. И таких дел на Валаамских островах много, захватов или сомнительных приобретений много. Все о них говорят, но никто точно не знает. Власти молчат. Люди и монахи знают, что Оборонным островом занимается «Роснефть». Так же, как в других местах занимаются питерский «Водоканал», «Россети» и даже МЧС России.

 

 

 
 
 

 

А. Спиридонов: Добавлю. Закон диктует совершенно, казалось бы, обязательный к исполнению министерством культуры конкретный алгоритм действий по охране памятников. В том числе оформление охранных обязательств, той же самой «Роснефти», если это она там... Насколько я знаю, надзорный орган в нашем государстве один — это прокуратура. Пожалуйста, спросите [прокурора Карелии Карена] Габриеляна [о том, что происходит на Оборонном острове]. Я не поленился зайти на сайт прокуратуры: там планируется в этом году провести проверку министерства культуры. Но я не уверен, что удастся проверить, потому что в Минкульте сейчас происходит некая чехарда: в сентябре 2016 года из министерства культуры был выделен государственный комитет по охране объектов культурного наследия, в феврале 2017-го назначена председатель комитета, а на портале правительства только недавно появилась информация о нем и положение об этом новом госкомитете. Изменений функций министерства культуры в опубликованном положении о нем тоже нет. Прошло уже много месяцев. Судьба Центра охраны объектов культурного наследия непонятна. А сотрудники этого центра, кстати, даже не госчиновники. Их даже пристрожить нельзя.

Удобно однако.

О. Яровой: И монастырю удобно. Он периодически пытается получать от государства деньги на якобы исследования памятников и разных объектов.

 

Монастырь снова хочет тратить бюджетные деньги. Это обычная практика: выколачивать деньги вновь и вновь из государства.

 

Вернуть на Валаам науку

О. Яровой: Недавно валаамский епископ Панкратий побывал в гостях у вице-президента Русского географического общества (РГО) Артура Чилингарова, которого попросил решить проблему «обмеления Валаамских заливов», по-научному — проблему регрессии Ладожского озера. Этой проблемой интересовались с начала XIX века. Действительно, уровень озера медленно опускается, что создает помехи для судоходства. Но РГО не поможет. Причины и скорость регрессии были изучены в 1997–2000 годах в Карельском научном центре РАН (КарНЦ РАН) по заданию Министерства образования и науки России и за счет средств гранта Российского фонда фундаментальных исследований (РФФИ). Тогда Институт математики создал модель регрессии и рассчитал скорость падения уровня озера на историко-ландшафтном материале Валаама. Я, тогда научный сотрудник Валаамского стационара КарНЦ РАН, был ответственным исполнителем проекта. Теперь оказывается, что в результате политики ликвидации госучреждений на Валааме в угоду монастырю никто об этом не знает, и монастырь снова хочет тратить бюджетные деньги. Это обычная практика: выколачивать деньги вновь и вновь из государства!

А. Спиридонов: Отсутствие научного сопровождения проектов развития Валаама действительно стало «больной проблемой». Ею надо заниматься не на монастырском, а на государственном уровне.

А что мешает этим заниматься?

О. Яровой: Мешает непоследовательность или, наоборот, последовательность государственной политики в сфере охраны памятников в Карелии. Вот какие «кульбиты» делает государственная власть Карелии на Валааме: в 1991 году ликвидируют крепко стоящий на ногах Валаамский музей-заповедник и открывают Уникальную историческую и природно-ландшафтную территорию Карелии и России. Потом в 1998 году ликвидируют Уникальную территорию и открывают Природный парк. Теперь и Природный парк ликвидировали с 1 июня 2017 года. Спросите, кто парк ликвидирует? А тот, кто на госслужбе обязан природу и экологию охранять — сам карельский природоохранный министр [отправленный в отставку в конце мая 2017 года Виктор] Чикалюк распорядился! Зачем? Хороший вопрос!

 


Задача заключается в том, чтобы организовать и провести инвентаризацию памятников на Валааме.



— У вас есть предложения, что в этой ситуации можно сделать?

О. Яровой: Задача заключается в том, чтобы организовать и провести инвентаризацию памятников на Валааме.

А. Спиридонов: Мы не сможем это сделать по двум причинам: это функция министерства культуры.

О. Яровой: Уточняю: побудить министерство к проведению инвентаризации. Инвентаризация — это наиболее легкий способ выйти из положения, где скопилось все то безобразие, о котором сегодня говорим.

А. Спиридонов: Да. За министерство или полуфантомный Госкомитет по охране памятников никто не вправе это делать.

Это что означает: чиновники должны сесть на метеор и поехать на Валаам со списком памятников, сверить...

О. Яровой: Да, но ехать надо вместе с депутатами, представителями науки, заинтересованными общественными организациями, прокурором и, конечно, жителями поселка Валаам. И ответить на вопросы: почему 22% культурных памятников являются сугубо природными, почему другие 25% учтенных памятников заведомо не существуют и никогда не существовали и почему памятник Героям Ладожской флотилии, другие памятники ВОВ, «намогильные», памятник Ленину, наконец, не учтены.

 

Состав памятников природного и культурного наследия Уникальной исторической и природно-ландшафтной территории «Валаам», по представлению А. Спиридонова и О. Ярового:

 


 

А. Спиридонов: В результате многолетней «культурной деятельности» уполномоченных органов по охране памятников (Министерства культуры Карелии и его преемника Госкомитета по охране объектов культурного наследия, а также Министерства экологии и природных ресурсов Карелии) осталась заведомо неучтенной наибольшая часть объектов культурного и природного наследия Валаамских островов, в том числе комплексы: археологический, топонимический, фортификационный, историко-ландшафтный, «культурно-геологический» (природные скульптуры), а также природного наследия — комплекс памятников регрессии (береговые валы) и др. Основные представлены в диаграмме. Все они — равноценные.

Иными словами...

О. Яровой: …лишь Валаамский монастырь в культурной и природоохранной политике Республики Карелия достоин сохранения — с чем наше общество категорически не согласно и призывает чиновников к ответу. Ведь государственные уполномоченные органы подавляющую часть памятников не учли и на охрану не поставили, а они быстро и намеренно разрушаются. Взять хотя бы тысячелетние береговые валы: их разрушают экскаватором, черпают ковшом и везут на стройку, например в Ильинский скит, резиденцию патриарха. Или на фундамент «административного здания» «Россетей», или на украшение монастырской пристани. Я со страхом жду, что монастырский экскаватор доберется до того берегового вала, который мы обнаружили в ходе обследования островов в 2012 году.


 

 

 
 
 


 

Государственные уполномоченные органы подавляющую часть памятников не учли и на охрану не поставили, а они быстро и намеренно разрушаются.


 

Природные скульптуры, которые показывают туристам и которые я хорошо помню, — это не то же самое, что «лес» и «малинник»?

А. Спиридонов: Нет, не то же самое. Это памятники на грани природного и культурного мира.

О. Яровой: Это уже природные комплексы и памятники геолого-геоморфологического содержания. Они тоже государство не интересуют.


 

 

 
 
 


 

Я правильно понимаю, что речь идет о самоустранении государства на Валааме во все смыслах этого слова?

О. Яровой: Бульдозер с экскаватором по памятникам идут — в прямом смысле.

А. Спиридонов: Абсолютно. Самоустранение. На этом печальном фоне 23 марта 2017 года Законодательное собрание Карелии принимает вот этот удивительный закон: «О внесении изменений в Закон РК „О государственной охране объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов Российской Федерации в Республике Карелия“». В отличие от федерального, он замечательно неконкретен, хотя, по идее, должно быть наоборот. Некоторые вещи вообще упущены. В карельском региональном законе, например, отсутствует сюжет о механизме составления паспортов объектов культурного наследия. И так далее.


 

Бульдозер с экскаватором по памятникам идут — в прямом смысле.


 

Что вы предлагаете в итоге? Можете сформулировать свои предложения?

О. Яровой: Во-первых, мы уже сказали: нужно провести инвентаризацию памятников. Во-вторых, необходимо провести новую научную конференцию, ведь с 1991 года, когда мы проводили первую конференцию по Валааму, прошло почти 30 лет. Нужно обсудить ситуацию с научным миром. Решить, как действовать дальше. Вернуться, пока не поздно, к научному сопровождению уникальной территории.

А. Спиридонов: Монастырь маленький и не способен обеспечить хоть какую-то охрану памятников, да и по закону не имеет права вмешиваться в заповедные дела. А статус уникальной территории реально отвечает значимости всего мира культурных и природных ценностей Валаамских островов.

Глеб Яровой, фото из личного архива Олега Ярового, «7х7»

Материалы по теме
Комментарии (0)
или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий, как зарегистрированный пользователь.
Стать блогером

Свежие материалы

Хватит читать Москву!

Подпишись на рассылку о настоящей жизни в российских регионах

Заполняя эту форму, вы соглашаетесь с Политикой в отношении обработки персональных данных