Новости, мнения, блоги
Выбрать регион
Республика Карелия

Погружение в Кинерму: почему карельской деревне не нужны тысячи туристов

Репортаж из самой красивой деревни России, в которой хочется остаться жить

В июне 2016 года карельская деревня Кинерма была признана одной из самых красивых деревень России. В присутствии высоких гостей знак торжественно открыли хранительница деревни Надежда Калмыкова и глава республики Александр Худилайнен. Уже тогда было понятно, что справляться с дополнительными туристами будет непросто.

— Мы и так уже стали слишком популярны, — сетовала Надежда. — А тут вот невольно такая реклама получилась. Как справляться теперь будем? Честно скажу: не знаю. 

10 января 2017 года министр культуры Карелии Алексей Лесонен на еженедельном брифинге в правительстве Карелии рассказал журналистам, что жители деревни Кинерма попросили прикрывать дорожный знак от туристов, которых они не успевают принимать. История тут же разнеслась по СМИ, а журналисты атаковали хозяйку деревни Надежду Калмыкову звонками. Корреспондент «7x7» тоже отвлек хозяйку вопросами о туристах и об отношениях с региональным правительством.

 

«Не хотим обманывать туристов»

В центре Кинермы, у одного из отреставрированных зданий, в котором сейчас разместился гостевой дом, стоит машина с московскими номерами. Туристы? Не совсем — журналисты. Московские телевизионщики одного из центральных каналов приехали в Кинерму на несколько дней. Пытаются разобраться, почему карельское министерство, отвечающее за туризм, так осерчало на местных жителей, хранителей деревни. Ведь информация о резких словах министра культуры Карелии Алексея Лесонена о том, что, мол, дожили, уже туристов принять не могут, просят установленные государством дорожные знаки снимать, чтобы не привлекать лишнего внимания, быстро дошла до федеральных СМИ.

 

Екатерина Бектимирова

 

Заместитель министра Екатерина Бектимирова разводит руками:

— Я вообще не понимаю, откуда весь этот шум. Ничего такого министр не говорил, и вообще никаких запросов на снятие знаков — ни устных, ни письменных — нам из Кинермы не поступало.

Но министр стоит на своем, и карельские СМИ цитируют слова чиновника о том, что Кинерма — это такой семейный бизнес-проект, которому государство и так сильно помогло. Дальнейшую помощь рассматривает как поддержку иждивенчества.

— Это вопрос: либо вы хотите жить в деревне и функционировать, зарабатывать там, либо не хотите, — подытоживает Лесонен.

 

Надежда Калмыкова

 

Надежда Калмыкова, «хозяйка» Кинермы, единственная женщина на всю деревню (ее семья — муж, два сына, да единственный сосед дядя Ваня), совершая очередное ловкое кулинарное движение на кухне, парирует:

— Я не понимаю, зачем раздули эту историю про знак и продолжают раздувать. У меня действительно был телефонный разговор с министром, еще в прошлом году. Я сказала, что один из знаков, который установили на въезде в деревню, не соответствует действительности. Там написано, хоть и мелкими буквами, но зато на русском и на английском, слово «этнопарк». Мы не хотим обманывать туристов.

— То есть весь сыр-бор оттого, что попросили исправить ошибку на знаке?

— Видимо, да. Но я хочу, чтобы меня правильно поняли. Вот какие у вас ассоциации со словом «этнопарк»?

— Ну, это какой-то музей большой, где показывают, как жили люди когда-то…

— Вот именно, большой музей. С разными экспозициями, с экскурсоводами, с возможностью что-то поделать своими руками и так далее. Посмотрите в интернете, какие в России есть этнопарки. А мы — не этнопарк, мы — живая карельская деревня.

 

 

«У правительства мы ничего не просим»

Семейный бизнес семьи Калмыковых начался в начале 2000-х годов, когда Надежда с мужем Игорем вернулись в Кинерму, что называется, по зову сердца. И начали восстанавливать деревню и следить за тем, чтобы деревенские постройки — старинные дома, церквушка, да даже традиционные карельские бани «по-черному», с односкатной крышей — не разрушались. В Кинерме родились и растут дети Калмыковых — Иван и Егор. Сегодня оба помогают родителям: пока мама готовит для гостей калитки, а папа что-то мастерит, Иван и Егор проводят экскурсии. Показывают экспозицию о традиционной жизни карелов, собранную в одном из отреставрированных домов, рассказывают об истории деревни, о сохранившихся строениях:

— Вот перед нами самый старый дом нашей деревни, дом Ершовых. В нем проживает Иван Ершов, долгожитель нашей деревни, ему 84 года. А дому — 265 лет. Но это не единственное такое здание. Еще часовенке нашей примерно столько же, — рассказывает Иван приехавшим из подмосковного Подольска туристам Инне и Алексею.

Пока Иван — старший сын и, кстати, победитель республиканской олимпиады по карельскому языку, — занимается гостями, Егор топит баню — для туристов-телевизионщиков, которые снимают про Кинерму большой репортаж. Говорит, что это очень трудоемкий процесс:

— Баня «по-черному» топится гораздо сложнее, чем обычная. Там нет котла, в котором вода согревается. Надо очень много дров, чтобы камни, которые горой лежат на очаге, разогрелись докрасна. После этого весь дым уйдет и останется только жар. Вода согреется от этого жара, и можно мыться.

Все в Кинерме знают, что и когда надо делать, все четко и без суеты. Совсем не похоже, чтобы Калмыковы в панике просили о помощи у правительства.

— Ну это сейчас тут все спокойно, потому что новогодние праздники прошли, людей мало. А когда у тебя за восемь дней проходит 200 человек, которых надо и накормить, и напарить, и развлечь, и спать уложить, тогда, конечно, всем несладко приходится.

— То есть помощь от правительства все-таки нужна? О чем просите?

— У правительства мы ничего не просим, никакой помощи. Я вообще просить ни у кого ничего не привыкла. Мы с министерством культуры в нормальных деловых отношениях, сейчас думаем над тем, как общими усилиями отреставрировать колокольню. Но говорить о том, что мы просили какой-то помощи, тем более материальной, это не верно.

— После январского выступления министра Лесонена у всех сложилось впечатление, что вы, что называется, «в контрах». Это не так?

— Нет конечно. Еще раз повторю — у нас нормальные рабочие отношения. Когда-то нам дирекция Центра по охране памятников истории и культуры очень помогла: мы вместе с ними реализовали несколько проектов, которые нам помогли начать реставрацию и восстановление деревни. Правительство в свое время присвоило нам статус особо охраняемой территории. Благодаря этому у нас, например, запрещено строить новые дома не по карельским традициям. А это дорогого стоит.

— Скажите еще вот что: ваша сестра Ольга Гоккоева таким же волонтерским образом построила в соседнем поселке Ведлозеро Дом карельского языка. Она — единственный человек, который мне говорил хорошие слова про губернатора Александра Худилайнена. Мол, тот сильно помог в строительстве. У вас как отношения с главой республики?

— Могу только подтвердить: у нас прекрасные отношения с Худилайненом. Он здесь бывал минимум три раза, парился в нашей бане «по-черному». Он вообще первый губернатор, который сюда приезжал. Как мы ни звали его предшественников — Катанандова и Нелидова, ни один здесь не бывал. А Худилайнен не только табличку про «Самую красивую деревню России» открывал, но и вообще нас очень поддерживает.

 

«Не мешают — и то хорошо»

С соседним Ведлозером Калмыковых многое связывает, не только «родственный» Дом карельского языка. В ведлозерскую школу ходят дети Калмыковых. А еще там живут их лучшие друзья — многодетная семья Притупов, перебравшихся в Ведлозеро прямиком из-за океана.

Старшие дети Притупов и Калмыковых, Никита и Иван, — лучшие друзья. Они, в отличие от родителей, видятся часто. А вот старшему поколению со всеми домашними заботами и рабочими буднями встречаться удается только по большим праздникам.

Павел Притуп — плотник, что называется, «от бога». К нему на мастер-классы съезжаются строители со всей России, и заказы на деревянные дома по американской и европейской технологии тоже поступают отовсюду. Мечта Притупов — переехать в Кинерму. Они разглядели в ней самую красивую деревню еще когда жили в Америке. Но сразу купить участок в Кинерме не получилось, поэтому приобрели дом по-соседству, в Ведлозере, и стали ждать.

Сейчас Павел почти хвастается:

— Участок уже есть, залили фундамент. Будем строить дом. Это дело не быстрое, конечно, но главное — начать.

Про историю со знаком «этнопарк» Павел не слышал, но проблемы не понимает. Обращается к Игорю Калмыкову, который повел многочисленную детскую ораву играть в зимний футбол:

— Игорь, что это за история со знаком, из-за которой все волнуются?

— Да какая там история… Просто не то написали на знаке, — отмахивается Игорь. — Яйца выеденного не стоит.

— Так пойдем спилим этот знак, делов-то.

— Не надо ничего пилить. Я сходил, скотчем непрозрачным слова заклеил. Теперь когда едешь, кажется, что это такие светоотражатели. Красиво получилось, — смеется «хозяин» Кинермы.

 

 

Павел, узнав подробнее про историю со знаком и странную позицию министерства, коротко подытожил:

— Не мешают — и то хорошо. Плохо будет, если начнут помогать, как у нас теперь модно говорить, искать инвестора. Сюда, конечно, можно привести очень большие деньги, но это разрушит деревню. Представляете, будет тут стоять гостиница в карельском стиле, а вон там будет асфальтированная автобусная стоянка, ресторан, сауна… Нет, это уже будет не Кинерма.

Надежда Калмыкова соглашается:

— Нам не нужны инвестиции. Я, конечно, жалею, что летом, когда нужны помощники, мне негде поселить столько людей, сколько мне надо. Но, с другой стороны, Кинерма много туристов и не выдержит. Есть понятие антропогенной нагрузки, и она у нас и так велика. От нынешнего наплыва туристов плохо не нам. Мы-то все равно работаем, как можем.

Если не калитками накормить, то хотя бы просто чаем напоить, если не ночлег предоставить, то хотя бы экскурсию провести по деревне — стараются для гостей Кинермы Калмыковы, как могут. Но после присвоенного статуса самой красивой деревни, турпоток увеличился. Только за лето и сентябрь к привычным трем тысячам прибавилась тысяча человек. Некоторые сами по себе приезжают — ходят, смотрят, да уезжают, ничего и не узнав о том месте, куда привели их новые дорожные знаки.

— Плохо самим туристам, которые в надежде увидеть что-то этакое приезжают в Кинерму, а здесь все занято, мест нет, я на кухне, дети — на экскурсии. Приезжают, походят и уезжают. К сожалению, мы просто не в состоянии всех обслужить, — рассказывает Надежда. — В Кинерму нужно погружаться. А я не представляю здесь пять-шесть больших туристических автобусов, которые одновременно заезжают и люди разбегаются. Тут даже ходить негде будет, когда они все приедут.

Да и не в роли бизнес-леди видит себя Надежда Калмыкова в будущем. Для нее Кинерма — это не перспективный туристический проект, а живая деревня, которую она когда-то решила сохранить, и делает это каждый день уже более десяти лет.

— Меня как-то спросили, какого количества туристов вы хотите добиться. А я не хочу никакого числа добиться, у меня нет такой задачи – увеличивать, увеличивать. У меня есть задача сохранить деревню, и вся наша деятельность стоит на этом стержне — сохранить деревню в первую очередь, — говорит Надежда.

Будущее Кинермы Калмыковы связывают со своими детьми и друзьями. Надежда верит, что после того, как Притупы построят в деревне свой дом, у их семьи появятся помощники:

— Я прямо жду не дождусь, когда Павел начнет здесь строить дом. У меня правда очень большие ожидания от переезда Притупов. И я надеюсь, что дети продолжат наше дело.

— Иван говорит, что непременно будет продолжать.

— Да, сейчас они уже в том возрасте, когда понимают, как это важно — хранить традиции. Главное — чтобы нашли себе хороших жен, — со смехом признается хозяйка.

А на прощание Надежда приглашает — «приезжайте к нам не работать, а отдыхать», и добавляет: «только по предварительной записи, сами понимаете».

 

 

Глеб Яровой, фото автора, «7х7»

Комментарии (1)
или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий, как зарегистрированный пользователь.
Крутая
20 фев 2018 18:24

мечта .Жить в деревне .

Последние новости