Новости, мнения, блоги
Горизонтальная Россия

С чистого стоп-листа, или Информационный консерватизм

"7х7" предлагает для обсуждения читателями статью о том, как власть пытается законсервировать время, и чем ей мешает интернет-пользователь

Предлагаем на обсуждение статью Андрея Архангельского, написанную для сайта colta.ru. Читатели и блогеры «7x7» могут высказать свое мнение в комментариях.

Фото сайта deviantart.com

Курс на консерватизм, обозначенный Путиным, построение острова «традиционных ценностей» требуют информационного оформления. Собственно, ограничение информации и является сегодня главным условием создания нового консерватизма. Дело даже не в том, что какая-то информация может быть «вредной» или «подрывающей основы». Дело в ее количестве. Общество постмодернити использует переизбыток информации как топливо. Диалектика тут такая же, как с самолетом: чем выше скорость, тем надежнее.

Для консервативного общества, напротив, переизбыток информации и высокая скорость ее обновления вредны. Недаром власть в таком обществе называет интернет «помойкой». Она испытывает страх перед необходимостью все время копаться в этом мусоре — то есть в каждом отдельном случае совершать выбор.

Информации при консерватизме должно быть ровно столько, сколько способна переварить госмашина и дать симметричный ответ. Акт Магнитского — это переизбыток информации, Pussy Riot— тоже переизбыток. Неконтролируемое количество информации деформирует контуры власти. В виде накипи она оседает на стенках, добавляет к титулу «власть» ненужные приставки: «власть, при которой умер Магнитский» или «власть, которая посадила Pussy Riot». Избавиться от этих определений сложно, лучше не допускать их образования.

Освобождение Ходорковского и Pussy Riot, частичная амнистия для узников Болотной имеют смысл и с точки зрения информационной безопасности. Тег «Ходорковский» подразумевал через запятую длинную цепочку — «тюрьма», «нарушение прав человека в России», «политзаключенные» и т.д. Это всё — язвы на теле консерватизма. Через них была возможность информационного заражения извне — с помощью «мирового общественного мнения».

Не то чтобы оно Путина сильно волновало — но это разрушало информационную гомогенность системы. Освобождение Ходорковского и некоторых других способствует избавлению от этих «открытых ран», позволяет «обнулить» имидж, начать все с чистого листа. И означает автоматическую герметизацию информационного поля. Александр Морозов замечает, что высылкой Ходорковского «Путин просто предпринял механический перенос нерешенной центральной проблемы всей политической системы — вон».

Это решение имеет и символическое значение. Это констатация того, что отныне есть два мира, Мы и Они, Здесь и Там. И то, что происходит Там — с Ходорковским или кем-то еще, — Путина как бы не волнует. Отныне есть Поле и Заполье. Логика нового информационного консерватизма — не отказ признавать Других (страны или людей — это невозможно сегодня), но постоянный акцент на том, что есть Граница (совпадающая с границами РФ). И реальностью является только то, что Здесь, а при пересечении границы, Там, вещи и люди как бы теряют свою вещественность, меняют качество, становятся невидимыми, исчезают. «Они для меня более не существуют».

Осуждение «виртуальной жизни» является необходимым условием оформления этой Границы. В очередной раз, 7 января, об этом говорил патриарх в интервью Дмитрию Киселеву. Виртуальное общение обычно противопоставляется некоему «живому человеческому». Это крайне архаичное и утопичное противопоставление — что будто бы физическое присутствие является главным критерием «живого». Показательный пример такого возвращения к «живому общению людей» сегодня — очередь к Дарам волхвов. Тут, конечно, вспоминается сорокинская «Очередь» — безо всякой иронии, — где, как мы помним, тоже происходило специфическое «общение».

Новые думские поправки, касающиеся борьбы с терроризмом, по сути, направлены против главного достижения цивилизации — скорости обмена товарами и мыслями. Это вписывается в стратегию информационного консерватизма. Если «скорость мира» нельзя убрать совсем — можно ее, по крайней мере, снизить, затормозить. Хранить любую электронную переписку по полгода есть идея в высшей степени консервативная. Интернет — это постоянное обновление. Хотя функция сохранения там тоже имеется («в интернете ничего не пропадает»), она не самая важная. Российское ноу-хау — делать акцент именно на хранении (а не сохранении) информации — имеет, опять же, важное символическое значение. Сделать хранение главной ценностью интернета — попытка его затормозить, обездвижить. Попытка остановить время.

Ограничение неперсонифицированных платежей (через службу «Яндекс.Деньги», QiwiWebMoneyPayPal и т.п.) на сумму более 1000 рублей и требование Федеральной таможенной службы, чтобы посылки из интернет-магазинов доставлялись по адресу регистрации покупателя и оплачивались только личной банковской картой (что, как предупреждают операторы, «безосновательно осложнит жизнь покупателям»), имеют в конечном счете одну цель. Задача консерватизма — увеличить сроки прохождения: корреспонденции, денег, информации, вообще всего. Снизить скорость общения с миром. Российская специфика в том, что для идентификации личности человека в большинстве случаев необходимо его физическое присутствие (удаленная идентификация, как в Америке, по номеру страховой карты или водительскому удостоверению невозможна). Таким образом и происходит возвращение к «живому общению» — в очередях за справками, штампами, подписями, копиями и разрешениями.

Еще три символичных действия в рамках информационного консервирования: запрет на занятие журналистской деятельностью (Аксана Панова), наказание за активность в блогосфере (увольнение Андрея Кураева из Московской духовной академии), пятилетний запрет на въезд журналиста в Россию (Дэвид Сэттер). Все это беспрецедентно.

Создание агентства «Россия сегодня» (которое начнет работать в марте) также имеет стратегическое значение для информационного консерватизма. Формально работа агентства направлена вовне, его дело — правильно информировать Заполье. Но на самом деле это информационная ПРО — средство раннего распознавания и упреждающего удара по потенциально опасным темам, угрожающим медиагерметичности России. Информация используется в качестве глушилки нового типа. Советские СМИ тоже умели создавать словесные завесы, какие-то тавтологические ряды, которые не несли реальной информации, но забивали мозг. Агентство также подчеркивает это разделение на Мы и Они.

Наконец, важная новость: «С этого года Федеральная служба охраны начнет проводить ежедневный мониторинг публикаций всех российских блогеров на предмет их отношения к власти. Силовики создадут специальную базу негативно настроенных граждан, которые размещают на своих интернет-ресурсах публикации оппозиционной направленности. Мониторить будут негативную либо позитивную окраску событий».

Тут интересна не столько попытка в очередной раз напугать сеть — важнее, что понятия «позитивное/негативное» приобретают наконец характер критерия. Из разряда оценочных, вкусовых они переходят в разряд конституирующих. Для такого рода оценки понадобится особая чуткость — это выводит ФСО на какой-то новый уровень работы со словом. Вместо фактов или информации самих по себе будут оценивать их стилистическую окраску, это существенно для консерватизма: вопрос «как», а не «что». Речь, заметим, идет не о запрете негативного — но о мониторинге «количества негатива». Наверное, для того, чтобы знать, какое количество позитива потребуется для компенсации.

Главной угрозой информационного консерватизма является комментарий.

В начале 2000-х в газетах и журналах резко ограничили количество тех, кто мог комментировать действия власти. Это делалось под видом специализации журналистов. Право оценивать (неважно, положительно, нейтрально или отрицательно) те или иные шаги власти осталось у политологов — остальные этого права лишались. Идея была в том, чтобы оставить в каждом СМИ примерно по одному «умному» — число комментаторов власти сокращалось, таким образом, до обозримого и контролируемого. Это вписывалось и в общую тенденцию деинтеллектуализации СМИ.

Но с развитием интернета эти меры оказались бессмысленными — в сети комментатор не нуждается ни в чьих санкциях. Возможность бесконтрольной оценки любого явления любым человеком — при том что эта оценка мгновенно становится известной другим — и есть сегодня главная угроза власти. И новые законодательные ограничения направлены на борьбу с этой культурой комментирования. На вопрос, каких изданий коснется ужесточение антитеррористического законодательства, один из авторов законопроекта, депутат Леонид Левин, пояснил: «...это все ресурсы, за исключением страниц, на которых вы не можете оставить, например, комментарий <...> Но сюда включаются все электронные почтовые сервисы, соцсети, торренты и СМИ, на страницах которых можно что-то комментировать». Слово в слово почти его повторяет депутат Андрей Луговой, еще один автор законопроекта: «Только сайт, где идет обмен информацией между пользователями, будет обязан регистрироваться (в уполномоченном органе. — А.А.). Если, например, вы открыли сайт, где пользователи не могут писать комментарии, то никого не уведомляете».

Комментарий тут, как мы видим, — ключевое слово. Все на самом деле вертится вокруг него. Возможность обмена мыслями, обратной связи с читателем, мгновенного отклика остается главной головной болью консерватизма. Из-за нее невозможно полностью закрыть крышку.

Было мнение, что до Олимпиады власть не будет ничем таким заниматься. Но, как мы видим, оформлению консерватизма не мешает ничто: оно идет полным ходом. Дело даже не в том, что кого-то ограничат или что-то в очередной раз запретят. Происходит перезагрузка самой матрицы: отделение «нашего» от «не нашего», информационное отгораживание России от мира.

 

Оригинал

Андрей Архангельский, «7х7»

Последние новости

Комментарии (18)
или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий, как зарегистрированный пользователь.
23 янв 2014 00:24

В общем и целом главные тезисы автора интересны, созданная им картина весьма похожа на реальность. Однако местами автор иллюстрирует ее примерами, которые явно притянуты за уши. В частности, например, идея по ограничению интернет-торговли (привязка к прописке, обложение налогом, ограничение платежей) вряд ли продиктована необходимостью замедлить обмен информацией с миром. Здесь мы имеем дело с банальным желанием вернуть покупателя в оффлайновые магазины, чтобы он продолжал оплачивать коррупционные издержки системы.
С итоговым выводом статьи согласен.

Изящно конечно все здесь написано. но выводы были бы верны если бы все в мире было бы идеально.
Увы, комментами, можно злоупотреблять.
пример, если человеку всю жизнь будут долбить что он дурак, рано или поздно он поверит. С таким явлением надо либо бороться, что бессмысленно, либо пытаться контролировать.

Алиса
24 янв 2014 14:13

Проблема в том, что контролирующие -- люди недалёкие. Я им не доверяю. Я запрещаю им меня контролировать.

хм. так вас все равно контролируют;-) так или иначе.

23 янв 2014 00:30

"Информации при консерватизме должно быть ровно столько, сколько способна переварить госмашина и дать симметричный ответ. Акт Магнитского — это переизбыток информации, Pussy Riot— тоже переизбыток.".... интересная ПОДМЕНА.... вообще-то в обоих случаях речь шла не об информации, а о праве и контр(точнее АНТИкультуре)... манипулируем-с?

Да, а мне понравилось про "культуру" комментирования, которую может испортить простая регистрация сайта. Ага, владельцам электронных СМИ страшно стало нести ответственность за то, что несут тролли.

23 янв 2014 15:21

Главной угрозой информационного консерватизма является комментарий.
==============
Как точно уколота редакция сайта 7х7 со своей предмодерацией

23 янв 2014 17:03

Сразу видно, что Вы поленились сходить по ссылке на оригинал и посмотреть, что там с премодерацией ))) Бывает...

23 янв 2014 17:27

Для
Елена Соловьева
14:03, 23 января
Уже неоднократно замечал, что вы торопитесь ответить, не прочувствовать смысла. Вот еще одна цитата в ваш "огород"
----------------
Комментарий тут, как мы видим, — ключевое слово. Все на самом деле вертится вокруг него. Возможность обмена мыслями, обратной связи с читателем, мгновенного отклика остается главной головной болью консерватизма. Из-за нее невозможно полностью закрыть крышку.

23 янв 2014 17:37

Олег, имеется в виду именно комментарий, он потому и ключевой. Из всей массы так называемых комментариев, настоящих комментариев, о которых говорит автор, - процентов 10-15 от силы. Все остальное - это эмоциональные выплески.

23 янв 2014 17:46

Это очень спорый вопрос - про эмоциональный фон (у меня был пост про "флуд").
Мы ведь не роботы? Правда?

23 янв 2014 18:07

Олег, Вы не читали Хёйзингу "Человек играющий"? Вам станет все понятно, если прочтете. Тезисы Хёйзинги вполне переносимы и на среду комментирования. Человек строчит комментарии в измененном состоянии сознания - он не видит собеседника, ему многое приходится дорисовывать, в итоге комментаторы сражаются с вымышленными соперниками, которые далеко не всегда и далеко не во всем похожи на настоящих людей, при этом постоянно переходят на эмоции. Ну один из примеров - ваши перепалки с Ермиловым. Весь их конструктив - ваше эмоциональное возбуждение и спускание пара. Что может сказать сторонний наблюдатель, не знающий вас обоих, какую информацию ему может это дать и чем это может напугать ту же власть? А ведь таких споров пруд пруди. Я не устану утверждать, что комментирование - это преимущественная эмоциональная среда. А 10-15 процентов комментариев - это те, которые могут быть конструктивными. Премодерация - это для меня лишняя работа. Это то, от чего я хотела бы избавиться. Но я не могу не признать, что она повышает культуру общения, и требует контролирования эмоций от пишущего. Хамить и ругаться, конечно, не перестали. Но именно этого стало ощутимо меньше. Конструктива как раз прибавилось. Я за этим процессом уже полгода наблюдаю и очень четко вижу тенденцию. Мы делаем как раз так, чтобы комментариев становилось больше, а "комментарии" уходили.

23 янв 2014 18:22

1. "моделирование" собеседника - это присуще и "живой" беседе. Тема кстати большая и интересная. Начиная, наверное с "Диалогов" Платона.
2. "перепалки с Ермиловым" - вы не внимательны. Как только мной были "выключены" мои эмоциональные оценки выпадов Владимира, он перестал скатываться на тупое хамство. Это то-же, кстати вопрос, который не вписывается в три предложения.
3. О конструктивных комментариях. Несколько раз пытался идти этим путём. Результат, близкий к нулю.
4. Насчет повышения культуры общения - писал не раз, это удобный для вас миф. Да-же количество мата на том-же уровне. Единственное "достижение" ряд блогеров (не самых удачных) стали более защищены.
5. Качество сайта надо повышать не Премодерацией. Но это то-же большой, и надеюсь, интересный для многих, разговор.

23 янв 2014 18:49

Кстати, только что проявление "культурности"
см.
http://7x7-journal.ru/post/36713#cm_305366
Алексей Семёнов
15:22, 23 января

23 янв 2014 19:19

Семёнов - наше всё.

24 янв 2014 14:48

Да, это ваш показательный пример, поэтому его "культурный" комент всё еще висит.

Виктор
24 янв 2014 01:32

нтство также подчеркивает это разделение на Мы и Они.
Наконец, важная новость: «С этого года Федеральная служба охраны начнет проводить ежедневный мониторинг публикаций всех российских блогеров на предмет их отношения к власти. Силовики создадут специальную базу негативно настроенных граждан, которые размещают на своих интернет-ресурсах публикации оппозиционной направленности. Мониторить будут негативную либо позитивную окраску событий».

24 янв 2014 09:45

Статья хорошая и ваша пикировка уместная. Вопрос в другом. Если нас стали мониторить, делить на чистых и нечистых, - когда за нами придут?